Часть 10
Я лежала в кровати, стараясь не шевелиться слишком сильно, будто любое движение могло разрушить этот хрупкий момент тишины. В комнате было темно, только слабый свет с улицы иногда пробивался сквозь шторы, ложась тонкими полосами на простыни. Влад уже давно уснул рядом — ровное дыхание, спокойное, будто у него в голове сейчас не было вообще ничего лишнего. В отличие от меня.
Я смотрела в потолок и понимала, что сон сегодня ко мне явно не собирается.
Внутри было странное чувство. Не боль, не злость — что-то между пустотой и тягучей тоской, которая не давала нормально вдохнуть. И самое глупое — я даже не могла точно сказать, от чего это больше: от алкоголя, который все еще немного шумел в крови, или от мыслей, которые я так старательно пыталась не думать весь день.
Пальцы сами нашли телефон.
Я долго просто держала его в руке, смотрела на экран, будто он мог сам мне ответить за меня. Потом открыла чат.
И написала всего одну фразу.
Слышала, тебе тоже плохо.
Несколько секунд я просто смотрела на отправленное сообщение, как будто пыталась понять — зачем я это сделала. Зачем снова полезла туда, куда обещала себе не лезть. Экран погас, но я тут же разблокировала его обратно, почти нервно, словно от этого зависело что-то важное.
Прошла минута.
Потом еще одна.
И в какой-то момент я увидела это.
"прочитано."
И всё.
Никакого ответа.
Я уставилась в экран, чувствуя, как внутри медленно поднимается знакомое чувство — не обида даже, а что-то тяжелее. Как будто тебя не проигнорировали, а просто оставили на месте, где ты сама решила остановиться.
Я тихо выдохнула и заблокировала телефон, перевернув его экраном вниз.
В комнате было по-прежнему тихо.
Перевернувшись на бок, я уткнулась взглядом в силуэт Влада. Он спал спокойно, даже не подозревая, какой у меня сейчас внутри хаос. И от этого почему-то становилось еще хуже — потому что рядом была тишина, которой мне должно было хватать, но она только сильнее подчеркивала, насколько я сейчас одна в своей голове. Я закрыла глаза. Попыталась просто перестать думать. Но мысли все равно возвращались. Я тихо выдохнула, прижимая одеяло ближе к себе, как будто оно могло как-то удержать меня в настоящем.
Я проснулась одна.
Сначала даже не сразу поняла это — просто открыла глаза, уставилась в потолок и несколько секунд лежала так, будто всё в порядке, будто всё как обычно. Но потом тишина стала слишком явной. Не ночной, не привычной, а какой-то пустой, разреженной, когда рядом не хватает чьего-то присутствия.
Я медленно повернула голову.
Постель рядом была смята, одеяло чуть сдвинуто, подушка неаккуратно отброшена в сторону — всё говорило о том, что Влад здесь был. Ночью был. Лежал рядом. Дышал рядом. Но сейчас пусто.
Я села, натягивая одеяло на себя чуть выше, и какое-то время просто смотрела на это место, как будто пыталась заставить его снова "ожить". Глупо, конечно. Но в голове ещё не включился нормальный режим, и всё происходящее ощущалось как продолжение сна, который просто стал менее приятным.
Комната казалась слишком большой.
Слишком тихой.
И от этого почему-то становилось неуютно, хотя объективно ничего странного не происходило — люди просто уходят. Особенно утром. Особенно такие, как он, у которого, скорее всего, есть свои дела, свои мысли, своя жизнь, которая начинается раньше, чем у меня.
Я провела ладонью по лицу, пытаясь сбросить это странное состояние между сном и реальностью, и только тогда окончательно поняла — его действительно нет. Я встала с кровати медленно, босыми ногами касаясь прохладного пола, и оглянулась ещё раз, будто могла что-то упустить. Но нет. Только смятая постель и ощущение, что ночь закончилась слишком резко.
***
POV Лёша
Время обеда. Я до сих пор лежу в кровати, хотя уже несколько раз обещал себе встать, умыться, сделать хоть что-то нормальное, как будто это может как-то вернуть мне ощущение, что я снова управляю своей жизнью, а не просто наблюдаю за ней со стороны.
Но вместо этого я просто лежу и смотрю в потолок, слушая, как в квартире слишком тихо. Эта тишина не успокаивает — она давит. Напоминает о том, что всё, что раньше казалось привычным, теперь будто рассыпалось на куски, и ты ходишь по этим осколкам, делая вид, что тебе не больно.
Телефон рядом молчит.
И это самое раздражающее.
Я знаю, что могу написать первым. Знаю, что это ничего не стоит — один текст, одно слово, одно "как ты". Но каждый раз, когда рука тянется к экрану, внутри что-то останавливает. Не гордость даже. Скорее усталость. Та самая, когда ты уже не уверен, что любой твой шаг вообще что-то изменит.
Я переворачиваюсь на бок, утыкаясь взглядом в стену.
В голове всплывают обрывки — её сообщения, её "слышала, тебе тоже плохо". И самое тупое, что я даже не ответил не потому, что мне нечего сказать. А потому что сказать слишком много, и всё это всё равно прозвучит не так.
Смешно. Когда-то я думал, что если человек важен — ты всегда знаешь, что ему написать. А сейчас я просто лежу и понимаю, что любые слова звучат либо лишними, либо поздними.
И от этого ещё хуже. Я закрываю глаза на секунду, как будто это может помочь. Не помогает. И я снова просто остаюсь в этой тишине, где никто никому ничего не пишет первым, хотя оба, возможно, давно уже не умеют нормально молчать.
Телефон завибрировал неожиданно, выдергивая меня из этого странного состояния, в котором я уже даже не понимал — то ли я думаю, то ли просто лежу и проваливаюсь куда-то между мыслями.
Я не сразу посмотрел на экран. Несколько секунд просто смотрел в потолок, пока вибрация не прекратилась, а потом всё-таки потянулся за телефоном. Имя Влада на дисплее показалось почти странным в этой утренней тишине, будто он был из другой реальности, где люди живут быстрее и проще, чем я сейчас.
Я провёл пальцем по экрану и принял вызов.
— Да.
Пауза на секунду, и в трубке его голос — привычный, немного хриплый, будто он только проснулся или вообще не ложился нормально.
— Здарова, как ты?
Я даже усмехнулся, но без радости. Скорее автоматически, как на старую привычку.
Несколько секунд я молчал, не зная, как ответить честно и при этом не звучать так, будто у меня всё окончательно развалилось. Потому что "нормально" — это уже давно не про меня, но и объяснять это сейчас не было сил.
— Живой, — наконец сказал я.
И сам же понял, насколько это слабый ответ.
На том конце провода Влад хмыкнул.
— Понятно, — коротко отозвался он, и по голосу было слышно, что он не поверил, но и давить не собирается.
И почему-то от этого стало чуть легче.
Я перевернулся на спину, зажмурившись на секунду.
— Ты чего звонишь? — спросил я тише.
В трубке снова короткая пауза, будто он подбирает слова.
— Да так...
Я услышал, как он это сказал, и сначала даже не сразу понял, о чем речь.
Сидел на кровати, уставившись в одну точку, телефон прижат к уху, а в голове всё ещё какой-то шум — не от сна, не от усталости, а от этого состояния, в котором ты вроде уже проснулся, но внутри всё ещё где-то не здесь.
— Слушай, Лёх, — голос Влада прозвучал чуть тише обычного, без его привычной легкости. — Я ночевал в номере Лейлы.
Я медленно сел, проводя рукой по лицу.
— И че? — выдохнул я сразу, даже не давая себе времени подумать.
На том конце повисла пауза. Такая короткая, но достаточно тяжелая, чтобы в ней уже можно было услышать всё, что он не сказал.
— Ничего не было, — наконец ответил он. — Я просто переночевал у нее в кровати.
Я усмехнулся. Сухо. Без радости.
— Так в номере или в кровати? — спокойно спросил я, хотя внутри уже неприятно дернуло.
И сам понял, как это звучит.
Слишком конкретно.
Слишком не просто "переночевал".
В трубке снова тишина. Я почти видел, как он там завис, подбирая слова, понимая, что любая формулировка сейчас будет звучать хуже предыдущей.
Я откинулся назад, глядя в потолок, и провел ладонью по лицу.
— Влад, — сказал я тише. — Ты сейчас специально усложняешь или ты реально не понимаешь, как это звучит?
Он тихо выдохнул.
— Лёх, я тебе сказал как есть.
И вот от этого "как есть" стало только хуже. Я усмехнулся, но уже без прежней легкости.
Этот разговор начинал раздражать не потому, что он был странный — а потому что я слишком хорошо понимал, куда он сейчас может уйти.
Я провел ладонью по лицу, задержавшись на пару секунд, и выдохнул в трубку.
— Ахуенно, — повторил я за ним тише. — И как она тебе?
Пауза.
Я почти слышал, как он там молчит. Не потому что не знает, что сказать, а потому что знает слишком много вариантов, и ни один из них сейчас не будет правильным.
— Лёш... — наконец выдохнул Влад, и в этом было уже не шутливо.
Я резко сел ровнее.
— Что Лёш? Давай нормально.
— Ты сейчас звучишь как будто я тебе отчет сдаю.
— А ты сейчас звучишь как человек, который сам не понимает, что происходит.
Я замолчал на секунду, потом добавил тише:
— Я просто спрашиваю.
И это была правда. Просто спрашиваю.
Но внутри это "просто" давно уже перестало быть простым.
Влад на том конце шумно выдохнул.
— А она смотрит на тебя как на мужика?
Я даже сам не понял, зачем это спросил.
Секунда тишины в трубке показалась длиннее, чем весь разговор до этого.
— Не смотрит, — коротко ответил Влад.
И вот это "не смотрит" должно было меня успокоить. Но не успокоило ни хуя. Я откинулся на спинку стула, уставившись в потолок, и медленно выдохнул. Внутри всё раздражало — не он, не она, даже не ситуация. А я сам. Потому что прекрасно понимал, что сейчас выгляжу как человек, который пытается вытащить из чужого ответа то, что ему удобно услышать.
— Знаешь, почему-то я в это нихуя не верю, — сказал я спокойно, хотя голос уже начинал становиться тяжелее.
Пауза.
Я мысленно послал его нахуй столько раз, что сбился со счета. И самое мерзкое — не мог сказать это вслух. Потому что это был Влад. Потому что я сам не хотел ломать то, что у нас есть. И потому что где-то глубоко внутри сидел ебаный страх — остаться вообще без этого разговора, без этих звонков, без людей, которые ещё как-то держат тебя на поверхности.
Влад тихо выдохнул.
— Я бы не стал это скрывать, Лёх.
И вот тут он, скорее всего, был прав.
Будь там что-то серьёзное — я бы узнал первый. Он бы не стал играть в это. Не стал бы юлить.
Потому что логика не помогала, а чувство внутри всё равно не отпускало.
Я закрыл глаза на секунду, потерев переносицу.
— Хуй знает, — выдохнул я наконец.
Сначала я даже не сразу понял, что он сказал. Слово как будто дошло до меня с задержкой. Не сразу собралось в смысл, не сразу стало чем-то реальным.
— Я хотел её вчера поцеловать, — спокойно сказал Влад.
И вот только тогда меня накрыло.
Не резко, не сразу — как будто внутри кто-то медленно провернул нож, без спешки, с паузой, чтобы ты успел почувствовать каждый миллиметр.
Я молчал.
И даже не дышал толком.
В трубке он что-то добавил — оправдание, привычное, тупое "я был бухой", но я уже не слушал. Потому что в этот момент всё, что он говорил дальше, не имело значения.
Я откинулся на спинку стула и на секунду просто закрыл глаза, пытаясь собрать себя обратно. Но не получалось. Внутри всё было слишком шумно, слишком грязно, слишком лично для того, чтобы это можно было просто "переварить".
— Слушай, — наконец сказал я, и голос сам по себе стал другим. Жёстче. Холоднее. — Отныне мне похуй, что между вами. Похуй.
Пауза.
Я даже сам удивился, как спокойно это прозвучало.
— Хоть потрахайтесь, я ни слова тебе не скажу. Хочешь замутить с ней? Мути. Я не против.
Слова шли сами, без фильтра, без тормозов. И с каждым следующим мне становилось не легче — а наоборот. Потому что это было не решение. Это была защита.
— Но я больше не хочу слышать о ней, — добавил я тише, но чётко. — Если тебе дорога наша дружба, Влад, больше никогда не упоминай её имя при мне.
На том конце повисла тишина.
Я чувствовал, как Влад что-то хочет сказать, я даже почти слышал это "Лёх...", но перебил раньше, чем он успел начать.
— Я не мудак, который будет сраться из-за обычной телки.
И сам же понял, насколько это ложь.
Потому что обычной она никогда не была. Я сжал губы, глядя в пустоту перед собой, и резко выдохнул.
— Отныне она для меня просто младшая сестра Эксайла.
Глупая формулировка. Жалкая. Но лучше, чем правда. Влад всё ещё молчал.
— А сейчас, братан, мне некогда, — сказал я уже резко, обрубая разговор. — Спишемся. Бывай.
И сбросил. Хотя на самом деле никуда не "некогда" у меня не было. Просто слушать дальше я уже не мог.
***
POV Лейла
Мы с девочками решили отдохнуть от парней и от всей этой вечной суеты, которая за эти дни уже начала липнуть к коже так же, как солнце и морская соль. Хотелось просто выключить голову, не слышать их голоса, не ловить эти вечные подколы, не думать ни о чем лишнем — только тишина, тепло и ощущение, что тебя хотя бы на пару часов оставили в покое.
Спа оказался именно тем, что было нужно.
Теплый пар, приглушенный свет, запах масел и чего-то сладкого, почти невесомого. Я шла босиком по теплому полу, слушая, как девочки впереди о чем-то смеются, обсуждают какие-то глупости, и впервые за долгое время мне не приходилось делать вид, что я в порядке — я просто была в этом состоянии, не пытаясь его исправить.
Мы переоделись, оставив всё лишнее за дверью, и на какое-то время мир действительно сузился до простых ощущений — вода, тепло, дыхание, тишина. Я закрыла глаза, когда мы устроились в зоне отдыха, и позволила себе просто не думать.
Здесь было тихо. Настолько, что даже собственное дыхание казалось громче, чем обычно.
И именно поэтому вибрация телефона прозвучала как удар.
Я вздрогнула, резко открыв глаза, и первое, что мелькнуло в голове — Влад. Странно, но именно он. Какая-то глупая, почти привычная мысль: если что-то случилось — это он. Я почти сразу потянулась к телефону, даже не до конца понимая, зачем мне это так срочно. Просто внутри уже успело подняться это короткое ожидание, которое всегда появляется перед сообщениями от него.
Но это был не Влад.
Мир как будто на секунду стал тише.
Я увидела имя и не сразу поверила, что это реально. Просто смотрела на экран, не нажимая ничего, будто если я не открою сообщение — оно не станет правдой. Пальцы стали холодными, хотя вокруг был пар и жара.
Лёша.
Я резко села, будто меня выдернули из воды, и разблокировала телефон слишком быстро, почти нервно, как будто боялась, что если буду медлить — он исчезнет.
Сообщение было коротким.
Слишком коротким для того, чтобы в нём уместилось всё, что я почувствовала дальше.
"Все, что было между нами осталось в прошлом. Мне не плохо. Я больше не хочу ничего слышать о тебе. Надеюсь, что ты хорошо проводишь время с моими друзьями. Никогда не пиши мне больше."
Я перечитала его один раз. Потом второй. И только на третий раз смысл перестал расплываться и стал окончательно ясным. И от этого стало хуже.
Потому что там не было эмоций, не было срыва, не было злости, которая хотя бы объяснила бы, что он чувствует. Там была пустота, аккуратно собранная в слова. Такая холодная, что от неё не защищает даже расстояние.
Я медленно опустила телефон на грудь и просто смотрела в потолок, пока вокруг всё так же шумел пар и капала вода. Тело оставалось в тепле.
А внутри стало неожиданно пусто, как будто из меня просто вытащили воздух и забыли вернуть обратно.
— Солнце, всё в порядке?
Голос Каролины прозвучал будто сквозь толщу воды — сначала где-то далеко, потом ближе, но смысл всё равно не сразу дошёл. Я даже не сразу поняла, что она обращается ко мне. Просто сидела, с телефоном в руках, уставившись в одну точку, пока цифры и буквы на экране окончательно не перестали быть просто текстом и не стали чем-то другим — приговором, который уже нельзя отменить.
И только когда она чуть тронула меня за плечо, я будто вернулась в тело.
Дыхание сбилось, в груди что-то сжалось так, что стало трудно вдохнуть нормально, и я даже попыталась что-то сказать, но вместо слов из меня просто вышел первый всхлип. Но это продлилось ровно секунду.
А потом меня накрыло.
Я согнулась, закрывая лицо руками, и всё, что я держала внутри до этого момента, просто сорвалось — без контроля, без паузы, без шанса остановить. Слёзы пошли так быстро, что я даже не успевала их стирать. Тело дрожало, дыхание ломалось, и единственное, что я могла — это просто сидеть и плакать, как будто внутри что-то окончательно треснуло.
Каролина что-то сказала снова, уже ближе, мягче, но я почти не слышала. Только ощущала, как она садится рядом, как обнимает за плечи, как аккуратно притягивает к себе, не задавая лишних вопросов, потому что, видимо, уже поняла — сейчас слова не помогут.
Я прижалась к ней сильнее, сжимая ткань полотенца, и впервые за всё это время не пыталась сделать вид, что справляюсь. Потому что в этот момент я уже точно не справлялась.