часть 22
Следующая неделя превратилась в сплошной марафон из финальных тестов и бессонных ночей. Школа гудела, как растревоженный улей. Ученики сдавали последние зачёты, учителя сбивались с ног, выставляя годовые оценки, а в воздухе стоял стойкий, удушливый запах цветущих акаций, который смешивался с ароматом дешёвого кофе из школьного автомата.
Гарам успешно сдала химию, получив заслуженную высшую оценку. Когда учитель объявил результаты перед всем классом, Ан Конхо на последнем ряду тихо хмыкнул и едва заметно подмигнул ей, крутя в пальцах свою неизменную зажигалку. Он не кричал о своей победе, но в его глазах читалась искренняя, чистая гордость за неё.
В четверг, сразу после окончания последнего экзамена по литературе, Сонхён подошёл к её парте. На глазах у удивлённых одноклассников, которые всё ещё по привычке ждали от него ледяного игнора, он положил перед ней небольшой, красиво оформленный конверт.
— Нам обоим нужно выдохнуть, Гарам-а, — тихо сказал он, и его ровный, глубокий голос заставил Союн рядом с ней судорожно сглотнуть. — Сегодня вечером в ботаническом саду цветёт ночная акация. Это бывает раз в году. Я буду ждать тебя у центральных ворот в семь. Пожалуйста, приходи. Чисто по-дружески.
Гарам посмотрела на белый плотный картон конверта. Внутри неё поднялась волна противоречивых чувств. С одной стороны, ей действительно хотелось провести вечер в тишине, подальше от учебников и душной квартиры. С другой — она понимала, что каждое такое свидание делает её финальный выбор всё более болезненным.
— Хорошо, Сонхён. Я приду, — ответила она, поднимая на него свои карие глаза.
В семь вечера ботанический сад встретил её прохладой и оглушительным, сладким ароматом белых цветов. Огромные деревья склоняли свои ветви над мощёными дорожками, создавая иллюзию сказочного леса посреди шумного мегаполиса. Солнце уже садилось, окрашивая небо в нежные розово-пурпурные тона.
Ом Сонхён ждал её у фонтана. На нём не было привычной строгой формы — он надел простой белый свитер с высоким горлом и тёмные джинсы. Без официального пиджака его широкие плечи казались ещё более рельефными, а лицо, лишённое ледяной маски, выглядело удивительно молодым и беззащитным. Его морозный аромат свежести здесь, среди цветов, казался особенно чистым.
— Ты прекрасно выглядишь, Гарам-а, — негромко произнёс он, когда она подошла ближе. На ней было простое хлопковое платье лавандового цвета, а длинные волнистые волосы свободно падали на плечи.
— Спасибо, Сонхён. Здесь невероятно красиво, — Гарам огляделась, чувствуя, как дневное напряжение постепенно покидает её тело.
Они медленно пошли по тенистой аллее. Сонхён двигался рядом, держа руки в карманах джинсов. Он больше не пытался контролировать каждый её шаг, не присылал своих людей и не говорил о Конхо. Он рассказывал ей об истории этого сада, о редких растениях, которые его семья помогала привозить из-за границы, и в его голосе звучала та самая эрудиция и глубина, которая всегда восхищала её в нём.
Они остановились у старой деревянной беседки, полностью оплетённой цветущей акацией. Белые лепестки медленно кружились в воздухе, падая на их плечи и волосы.
— Гарам, — Сонхён повернулся к ней всем телом. Его ледяные глаза сейчас казались тёплыми, как летнее озеро в сумерках.
Он медленно достал из кармана руку и протянул её к её лицу. Его длинные, прохладные пальцы аккуратно, едва касаясь её кожи, убрали белый лепесток, запутавшийся в её волосах. Это прикосновение было настолько нежным, что Гарам инстинктивно задержала дыхание. — Я знаю, что ты боишься будущего. Боишься того, что принесёт выпускной. Конхо... он сильный. Он изменился ради тебя, и я уважаю это. Но мой лёд — это не просто стена. Это обещание. Я буду защищать твою тишину всю жизнь, если ты позволишь.
Он не стал её целовать. Он не требовал немедленного ответа. Он просто бережно взял её маленькую ладонь в свои пальцы, согревая её своим ровным, спокойным теплом. Гарам смотрела на их соединённые руки, и внутри неё разверзлась настоящая бездна. Сонхён предлагал ей идеальный мир, полный стабильности, уважения и глубокого, осознанного покоя. Это было то, о чём она мечтала с самого первого дня в этой сумасшедшей школе.
Они вернулись в её район около девяти вечера. Сонхён проводил её до самых дверей подъезда, мягко улыбнулся на прощание и ушёл, оставив после себя шлейф морозной свежести, который ещё долго витал на лестничной клетке.
Гарам поднялась на свой этаж, чувствуя, как усталость тяжёлым грузом наваливается на плечи. Она открыла дверь квартиры, прошла в свою комнату и замерла у окна.
На подоконнике с внешней стороны лежала маленькая, плотно закрытая коробочка, перевязанная грубой бечёвкой. Рядом на стекле скотчем была прикреплена записка, написанная знакомым размашистым почерком Конхо:
«Я видел, как ты уходила с ним в сад. Всё нормально, я не злюсь. Просто знаю, что после долгих прогулок ты любишь сладкое. Внутри твой любимый черничный пирог из кондитерской у твоего дома. Съешь его и ложись спать. Экзамены позади, ты справилась, моя хорошая девочка».
Гарам открыла окно, взяла коробочку и прижала её к груди. Пирог всё ещё был тёплым. Конхо караулил её возвращение, но не стал устраивать сцен, не выскочил из тени с кулаками. Он просто оставил ей частичку своего тепла, наступив на собственную ревность и гордость.