часть 23
Пятница перед выпускным балом выдалась душной, замершей, словно природа вокруг школы затаила дыхание перед сильной грозой. В воздухе стоял тяжёлый, сладковатый запах тополиного пуха и раскалённого асфальта. Официальные списки с финальными оценками уже вывесили на первом этаже, и у стеклянных стендов толпились шумные группки учеников, но Гарам даже не стала подходить. Она знала, что сдала всё. Её личная битва с учебниками была окончена, но главная, самая страшная битва за собственное сердце только начиналась.
Она шла по длинному переходу между старым и новым корпусами, когда тишину пустого крыла нарушил резкий, металлический звук.
Клик-клак.
Гарам остановилась у высокого окна. Из тени за декоративной колонной медленно вышел Ан Конхо. На нём были простые чёрные брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами — без школьного пиджака его фигура казалась ещё более широкой, мощной. В его пальцах лениво поблёскивала серебряная зажигалка, но, встретившись с ней взглядом, он тут же зажал крышку ладонью, заглушая раздражающий звук. Его разбитая в сквере губа полностью зажила, оставив лишь крошечную, едва заметную белую полоску шрама, которая придавала его лицу ещё более мужественный, резкий вид.
— Привет — тихо, со своей привычной глубокой хрипотой в голосе произнёс он.
Он не стал подходить вплотную, нарушая её невидимые границы, а просто опёрся спиной о подоконник в трёх шагах от неё. Запах горькой полыни, ставший для неё за эти недели синонимом обжигающей, но честной защиты, мгновенно заполнил пространство.
— Привет, Конхо, — Гарам мягко улыбнулась, прижимая к груди пустую папку для документов. — Ты сегодня без своей компании?
— Распустил их, — Конхо горько хмыкнул, глядя на свои большие ладони с чёткими костяшками пальцев. — Надоело. Знаешь, Гарам-а... я долго думал обо всём, что произошло. О том, как я ворвался в твою жизнь, как пугал тебя, как пытался силой заставить смотреть на меня. Я ведь никогда раньше не умел по-другому. Если мне что-то нравилось, я просто брал это. А потом появилась ты. Хрупкая, тихая, с этими твоими испуганными карими глазами... и весь мой привычный мир покатился к чертям.
Он поднял голову, и его тёмные глаза встретились с её взглядом с такой голой, пронзительной искренностью, что у Гарам перехватило дыхание. В этом взгляде больше не было яда или желания подчинять. Там была только взрослая, осознанная мужская глубина.
— Завтра выпускной, — Конхо сделал короткую паузу, и его кадык на шее напряжённо дёрнулся. — Я знаю, что Сонхён водил тебя в ботанический сад. Знаю, что он предлагает тебе безопасность и покой. И я не стану врать: его семья может дать тебе гораздо больше, чем моя, застрявшая в бесконечных грязных разборках моего отца. Но я хочу, чтобы ты знала одну вещь. Мой огонь... он больше не обожжёт тебя, Гарам. Я научился контролировать этот шторм внутри. Если ты выберешь меня, я отдам тебе всю свою жизнь, до последнего вздоха. Я буду ждать тебя завтра в полночь у старого фонтана в парке. Если не придёшь... я пойму. И больше никогда не побеспокою тебя.
Он протянул руку и на секунду, всего на одну короткую секунду, коснулся кончиками пальцев её ладони, оставляя на её коже сухой, обжигающий жар своего тела. Затем Конхо развернулся и пошёл по коридору, не оглядываясь. Его шаги были тяжёлыми, уверенными, но в его поникших плечах Гарам впервые увидела ту самую уязвимость, которую он так тщательно скрывал от всего мира.
Она стояла у окна ещё несколько минут, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем, когда с противоположной стороны коридора, со стороны учительской, послышались другие шаги. Шаги, которые она узнала бы из тысячи. Бесшумные, чёткие, размеренные.
Ом Сонхён шёл к ней, держа в руке небольшую стопку её экзаменационных бланков, которые он забрал у завуча. Его школьная форма была идеальной, каждая складка на брюках — безупречной. Синяк на его мраморной скуле полностью сошёл, вернув его лицу ту самую аристократичную, холодную красоту, которая раньше казалась недосягаемой. Но теперь, когда он приближался, его морозный аромат свежести больше не приносил колючего страха. Он приносил покой.
— Держи, Гарам-а, — Сонхён протянул ей бумаги. Его прохладные пальцы на секунду задержались на картоне, когда она принимала бланки. — Всё оформлено правильно. Твоё личное дело уже отправили в университет, никаких проблем с отцовской стороны Конхо больше не будет. Мой отец лично проконтролировал этот вопрос.
— Спасибо, Сонхён. За всё, что ты сделал для меня, — Гарам опустила голову, чувствуя, как тяжёлый ком подступает к горлу. Они оба сделали для неё так много, полностью растоптав собственную гордость и эгоизм.
Сонхён медленно подошёл ближе, останавливаясь у того самого места, где только что стоял Конхо. Он посмотрел в окно, на сгущающиеся сумерки, а затем перевёл свой глубокий, леденящий взгляд на её лицо. В его глазах медленно таяла та самая вековая тоска, которую она заметила на крыше старого корпуса.
— Конхо был здесь, верно? — тихо, без тени злости или ревности спросил он. — Я почувствовал запах его сигарет.
— Да, — честно ответила Гарам, не желая лгать тому, кто открыл ей свою душу. — Он говорил со мной о завтрашнем дне.
Сонхён молча кивнул. Он медленно достал руки из карманов брюк и повернулся к ней всем телом. Его широкие плечи на секунду напряглись, а губы сжались в тонкую линию.
— Я не умею говорить красивые речи, как он, Гарам, — его голос опустился до едва различимого, бархатистого шёпота, от которого по коже Гарам побежали мурашки.
— Моя жизнь всегда была подчинена строгим правилам, графикам и ледяному контролю. До тех пор, пока в классе не появилась ты. Ты заставила мой лёд треснуть. И под этими трещинами оказалось то, чего я сам в себе боялся — дикое, непреодолимое желание защищать тебя от любого шторма. Конхо — это пламя. Он яркий, он привлекает внимание, и его чувства видны сразу. Но пламя имеет свойство выжигать землю вокруг себя. Завтра после выпускного я забронировал столик на террасе у реки. Я буду ждать тебя там в полночь. Сделай свой выбор, Ким Гарам. Моё сердце принадлежит тебе, и я приму любое твоё решение, даже если оно разобьёт мою жизнь на осколки.
Он аккуратно поправил прядь её волнистых волос, которая выбилась из причёски, едва коснувшись её щеки своими прохладными пальцами. Это мимолётное прикосновение отозвалось в теле Гарам нежной, но пугающей дрожью. Сонхён развернулся и ушёл в сторону выхода, оставляя её одну посреди засыпающей школы.
Гарам медленно опустилась на банкетку у окна, прижимая рюкзак к груди. В её голове набатом стучали их слова. Два идеальных, взрослых, зрелых мужчины. Два её ангела-хранителя, которые три недели назад были готовы убить друг друга в грязном сквере, теперь молча склонили головы перед её волей. Они не оставили ей выбора, кроме самого страшного — ранить одного из них.
Слева – был парк и старый фонтан, где её ждал обжигающий, полынный огонь Конхо, готовый сгореть ради неё дотла.
Справа — набережная и терраса, где застыл в ожидании ледяной, монументальный Сонхён, готовый стать её вечной защитой.
Времени оставалось совсем мало. Выпускной вечер наступал завтра, и эта ночь обещала стать самой длинной и мучительной в её жизни...