Часть 4
Воздух в сквере казался ледяным, но Гарам чудилось, будто она задыхается в густом, душном дыму. Каждый шаг Ан Конхо в её сторону отзывался глухим, болезненным ударом сердца в груди. Он шёл медленно, небрежно, но в этой неторопливости крылась уверенность хищника, который точно знает: жертве бежать некуда.
Свет фонаря падал на его лицо под углом, прорезая резкие тени на скулах. Острый взгляд, ещё не остывший после разговора с Сонхёном, буквально пригвоздил девушку к месту.
— Я... я не преследую, — голос Гарам прозвучал так тихо, что его едва не заглушил шорох листьев от набежавшего порыва ветра. Она сильнее потянула воротник куртки вверх, пытаясь спрятать за ним дрожащие губы. — Я просто шла к автобусу. Здесь единственная дорога.
Конхо остановился в двух шагах от неё. Слишком близко. Так близко, что Гарам снова уловила этот тонкий, горьковатый аромат полыни, смешанный с запахом прохладного осеннего дождя, который только-только собирался пойти.
— Единственная дорога, говоришь? — Конхо чуть наклонил голову, окинув её сканирующим взглядом от макушки до носков простых белых кроссовок. — А мне кажется, ты слишком часто оказываешься там, где тебя быть не должно. Сначала в коридоре. Потом на стадионе. Теперь здесь. Что дальше, Ким Гарам? Начнёшь подглядывать за мной в раздевалке?
Его слова были издевательскими, хлёсткими, рассчитанными на то, чтобы заставить её покраснеть и потерять остатки самообладания. И это сработало. Гарам почувствовала, как к щекам прилила жаркая волна стыда. Её гладкая кожа мгновенно покрылась нежным румянцем, который в полумраке сквера казался почти прозрачным. Она опустила голову, глядя на носки его массивных чёрных ботинок.
— Извини... Я не хотела ничего слышать. Правда, — её длинные волнистые волосы скользнули по плечам, закрывая лицо, словно защитный занавес. — Я уйду.
Она попыталась сделать шаг в сторону, чтобы обойти его, но Конхо резко, без предупреждения, вытянул руку, перекрывая ей путь. Его ладонь легла на ствол дерева прямо над её плечом. Он не прикоснулся к ней, но Гарам оказалась зажата между его высокой, крепкой фигурой и жёсткой корой клёна.
— Уйдёшь? — его голос опустился до едва различимого, пугающего шёпота. — И расскажешь всей школе, о чём мы говорили с Сонхёном? Сделаешь из этого сплетню для школьного форума, чтобы стать популярной? Вы, новенькие, всегда ищете способ привлечь к себе внимание.
Гарам резко вскинула голову. Её карие глаза, обычно такие тихие и покорные, на секунду вспыхнули от обиды. Ей было страшно, внутри всё дрожало от его давящей харизмы, но эта несправедливая трактовка её мотивов задела что-то глубоко внутри.
— Мне не нужны сплетни, — тихо, но удивительно твёрдо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. Расстояние между их лицами сократилось до опасного минимума, и она видела, как в тёмных зрачках Конхо отразился тусклый свет фонаря. — И внимание мне не нужно. Я вообще хотела, чтобы этот день никогда не наступал. Мне всё равно, что у вас произошло три года назад. Я просто хочу, чтобы меня никто не трогал.
Конхо замер. На секунду на его лице отразилось искреннее удивление. Он не ожидал, что эта хрупкая, пугливая девчонка, которая утром не могла связать двух слов из-за парты, найдёт в себе смелость ответить ему. И уж тем более упомянуть фразу, которую он только что бросил Сонхёну.
Опасный огонёк в его глазах разгорелся с новой силой, но теперь это была не просто злость. Это был проснувшийся интерес охотника, который обнаружил, что добыча умеет огрызаться.
— Вот как? — Конхо медленно убрал руку от дерева, но отступать не стал. Он засунул ладони обратно в карманы куртки, вальяжно переступая с ноги на ногу. — Хочешь, чтобы никто не трогал? Огорчу тебя, Ким Гарам. Ты уже вляпалась. И то, что ты слышала... — он сделал многозначительную паузу, заставив её сердце пропустить удар. — Пусть останется между нами. Если хоть одно слово поползёт по школе, я буду знать, кто его разнёс. И поверь, тогда твоя жизнь здесь превратится в сущий ад.
Гарам судорожно сглотнула, кивая головой.
— Я буду молчать.
— Хорошая девочка, — бросил Конхо с ледяной, почти неощутимой усмешкой, развернулся и зашагал вглубь сквера, растворяясь в наступающей темноте.
Гарам осталась стоять у дерева. Колени подкашивались, а рюкзак за спиной казался неподъёмной ношей. Только сейчас она заметила, что по лицу ударили первые, крупные капли дождя.
На следующее утро небо над городом затянуло тяжёлыми серо-свинцовыми тучами. Дождь, начавшийся ночью, превратился в унылую, нескончаемую морось.
Гарам пришла в школу с лёгкой простудой и тяжёлой головой. Она почти не спала ночью, прокручивая в памяти то тяжёлый взгляд Конхо, то холодное, мраморное лицо Сонхёна. Эти двое казались ей какими-то нереальными персонажами, слишком красивыми, слишком опасными и совершенно чужими.
Когда она вошла в класс 2-Б, там уже было шумно. Пахло влажной одеждой, дешёвым парфюмом и мелом. Гарам прошла к последней парте у окна, молясь про себя, чтобы Конхо сегодня прогулял.
Но её надеждам не суждено было сбыться.
Ан Конхо уже сидел на своём месте. Он выглядел безупречно, несмотря на ранний час: идеально отглаженная школьная форма, волосы аккуратно уложены, а на парте лежал раскрытый учебник истории, в который он, впрочем, даже не смотрел. Он лениво листал что-то в телефоне, подперев голову рукой.
Гарам замялась у парты, не зная, стоит ли ей садиться. Вчерашний разговор в сквере всё ещё стоял у неё перед глазами.
Конхо, не переводя взгляда от экрана телефона, небрежно кивнул на свободный стул.
— Садись. Не стой над душой, раздражаешь, — бросил он ровным, безразличным тоном.
Она тихо вздохнула, опустилась на стул и начала доставать из сумки тетради.
Напряжение между ними можно было буквально резать ножом, но Конхо больше не проявлял открытой агрессии. Он просто игнорировал её присутствие, словно её не существовало. И для Гарам это было лучшим подарком.
Урок тянулся невыносимо долго. Учитель монотонно рассказывал тему, за окном шуршал дождь, а Гарам изо всех сил старалась не смотреть вправо. Однако её тело всё равно реагировало на каждое движение соседа по парте. Вот он перевернул страницу. Вот шумно выдохнул. Вот потянулся за ручкой, и его локоть на миллиметр разминулся с её плечом. Каждая такая мелочь заставляла её внутренне сжиматься.
На большой перемене староста класса, громко хлопая в ладоши, объявил:
— Так, народ! Из-за дождя уроки физкультуры у 2-Б и 2-В переносятся в закрытый главный спортзал. Объединяем классы. Живо в раздевалки!
У Гарам внутри всё оборвалось. Класс 2-В. Это же параллельный класс. Класс Ом Сонхёна.
Идея оказаться в одном замкнутом пространстве с Конхо и Сонхёном одновременно вызывала у неё панический страх. После того, что она видела вчера в сквере, их противостояние казалось ей бомбой замедленного действия, которая может рвануть в любой момент.
Школьный спортзал был огромным, со звучным эхом и высокими потолками. Когда класс 2-Б вошёл туда, ученики из 2-В уже строились у противоположной стены.
Гарам встала в самый конец шеренги девочек, надеясь стать частью интерьера. Но её взгляд против воли отыскал Сонхёна.
Он стоял во главе своего класса, как и полагается лучшему ученику. В серой спортивной форме, с неизменно холодным и собранным выражением лица. Он казался недосягаемым лидером, вокруг которого крутились другие парни, но сам Сонхён держался особняком.
Вдруг, словно почувствовав чужой взгляд, Сонхён медленно повернул голову. Его ледяные глаза прошлись по шеренге класса 2-Б и остановились точно на Гарам.
Девушка затаила дыхание. Он смотрел на неё не больше двух секунд — спокойно, изучающе, без единой эмоции. Но Гарам показалось, что этот взгляд проник ей под самую кожу. Он вспомнил её. Вспомнил ту испуганную девчонку с баскетбольным мячом.
В ту же секунду с другого конца зала послышался громкий, отчётливый смех Конхо. Он о чём-то переговаривался со своими друзьями, но его глаза были устремлены прямо на Сонхёна.
Конхо заметил, куда смотрел его враг. Его улыбка мгновенно стала хищной, а взгляд потяжелел.
Конхо медленно перевёл взор на Гарам, и в его глазах промелькнуло опасное обещание. Словно он только что понял, как именно можно задеть Сонхёна, используя тихую новенькую, которая так некстати оказалась свидетельницей их общей тайны.
Линия противостояния была проведена. И Гарам, сама того не желая, оказалась прямо посередине этой невидимой, но смертельно опасной черты.
Медленно, по шагам, мы закручиваем интригу. Прошлое парней начинает влиять на настоящее, а Гарам становится ключевой фигурой в их молчаливой войне.