♡ Шелковое сердце ♡

Прим.: решила выкладывать главы еще и по субботам, а то вдохновение что-то как-то прет (главное не сглазить)

~♪~♪~♪~♪~

   С протяжным, но облегченным вздохом Момо откинулась на спинку стула. За окном пробивался слабый свет. Поясница ныла, в глазах стояла сонная пелена. Сколько дней подряд ее сон составляет не более четырех часов? Девушка попыталась посчитать, но думалось с трудом, а мысли и цифры, которыми она хотела отвлечь свой измученный мозг, распадались на несвязную белиберду.
   Когда Окадзаки открыла глаза, в ее окно уже светило солнце.

— Какого хрена?...— выругалась она, потянувшись к телефону.

   Выключен.
   Попробовала включить — он потребовал подключить его к зарядному устройству.
   Недовольная, Окадзаки выглянула из мастерской в коридор и посмотрела на настенные часы.
   Половина девятого. Она, сама того не осознав, проспала почти четыре часа. «Ощущение, конечно, паршивое,— зевнула девушка.— Но это куда лучше, чем совсем без сна».

   Позавтракав сырком и пакетиком кофе из супермаркета, она принялась замазывать на лице отпечаток, который оставила ей эта ночь. Выводя ресницы тушью, Момо поглядывала на экран телефона: помимо любимой программы, сверху виднелось время.
   «Пока что я успеваю. Это хорошо».
   Когда на часах было десять утра, она покинула квартиру. Подъезд был чист, но определенно нуждался в ремонте. Спускаясь по старой лестнице, девушка успела несколько раз запнуться о выпирающие доски и раздавить пробегающего таракана.
   Такси уже ожидало ее внизу. По выражению лица водителя, Момо сразу стало ясно: единственное, чего он сейчас желает — поскорее свалить с этого места.
   «Что, всё же, странно. Торговый район в Макочи один из самых красивых.», — не могла не размышлять об этом она, сев в автомобиль; мужчина тут же завел мотор и тронулся. Мимо окна начали медленно проплывать магазинчики, мелькнула вывеска чайной «Потос», куда Момо иногда захаживала, когда по воле судьбы, в которую она не верила, оказывалась вне мастерской.

   Попав в небольшую пробку, она добралась до места позже, чем планировала. Времени, чтобы обнаружить туалет (единственное место, где ей удастся скрыться в случае чего), не оставалось. Пришлось сразу идти к лифту и подниматься на десятый этаж, где ее уже поджидали.

— Добрый день, госпожа Швея.— Поприветствовал ее Миура Дэнбэй, тот самый менеджер айдол-группы (весьма занятный дядька со смешной бородкой), который звонил ей вчера.

— Добрый.— Девушка поклонилась, не переставая оглядываться по сторонам. Здесь было достаточно много человек — они не обращали на нее внимание, впрочем, как обычно, но ее смущало другое.— Господин Миура, где же Икара-сан?

   Икара — солистка «Летающих Котов», высокая, статная девушка, настоящее имя которой покрыто тайнами и самыми разнообразными фанатскими теориями; она известна своими весьма экстравагантными костюмами. Как раз-таки Икара, а точнее ее отсутствие здесь, Окадзаки и напрягало.
   «Вообще, весь этот заказ казался мне подозрительным»,— добавила мысленно девушка.
   Еще в самом начале работы швея заметила нечто странное: размер костюма казался слишком маленьким. «Солистка «Летающих Котов» точно влезет в него?»— думала тогда Момо, но быстро отбросила эти мысли: типа, зачем вообще задумываться над этим? Ей дали четкие параметры, она должна сделать свою работу строго по ним. А как потом Икара будет влезать в него — это не ее головная боль.

— Прошу простить меня за такой вопрос,— добавила девушка запоздало, поджимая губы и выжидательно глядя на мужчину.

— Солистка уже примеряет ваш костюм.

   Удивленно вытаращившись, Момо замотала головой по сторонам в поисках специального пакета с готовым платьем, но его не оказалось. Утащили, пока она не видела? Окадзаки вздохнула (в последнее время она стала замечать, что очень много вздыхает).
   «Переживать не о чем. В своей работе я уверена, половину суммы заплатили еще на стадии заказа, мне всего-то нужно посмотреть на Икару в платье, получить остальную сумму и благополучно вернуться домой».

— Так вот как выглядит известная швея айдолов?

   Окадзаки от неожиданности вздрогнула: лицо Икары оказалось  так близко! Еще и так внезапно!

— Ты выглядишь такой молоденькой,— продолжала меж тем девушка, не отодвигаясь от нее ни на миллиметр.— Сколько тебе лет?

— С-семнадцать,— пискнула Момо; отчего-то ее голос резко пропал.

— И как тебя зовут? Мне не говорили твоего имени, а на сайтах узнать не удалось.

— Простите, я не люблю светиться. Просто зовите меня швеей.

— Хм, понимаю.— Кивнула Икара и наконец соизволила отойти. Момо выдохнула, но теперь ей хотелось смеяться: они выглядели как Биба и Боба. Айдол — высокая, стройная, и Окадзаки — маленькая и пухленькая.

— Кажется, у нас с тобой есть нечто общее.

   «Сомневаюсь»,— буркнула про себя Момо. Окинув взглядом Икару, девушка невольно задалась весьма справедливым вопросом: если она здесь, в своей привычной одежде от всяких Прада и Кутюр, то кто прямо сейчас надевает ее платье?
   Видимо, вопрос как-то отобразился на Окадзаки, потому что Икора тут же расхохоталась.

— Ты только сейчас задумалась над местонахождением костюма?!

   «Мне не нравится то, как она общается со мной. Где, блин, ее гребаное уважение? Хотя бы капля?»

— Не переживайте, госпожа Швея. Ваше платье действительно предназначается солистке айдол-группы, но я никогда не говорил, что солистка — именно госпожа Икара.— Вмешался Миура, видимо, заметив не самые приятные эмоции, отобразившиеся на лице девушки.

   Еще одна причина, по которой Момо не любит общение с людьми: иногда ей кажется, что все мысли отображаются у нее на лбу. Отец даже как-то пошутил, что ее лицо — один сплошной экран с субтитрами.
   С того дня девушка стала общаться с отцом стоя к нему исключительно спиной.

— А для кого же тогда?

   Ответ не заставил себя долго ждать.
   Сразу после этого вопроса Дэнбэй повел ее куда-то вглубь... комнаты? Окадзаки в моменте начало думаться, что этот десятый этаж и есть одна сплошная комната.
   Пунктом назначения оказался какой-то закуток, где они и остановились. Икара, ни на шаг не отставая от менеджера и даже скорее опережая его на пару шагов, шла рядом. А когда их небольшая группка затормозила, не остановилась и прошла дальше.

— Хэй, ты там закончила, капуша?!— прикрикнула на кого-то айдол.

— Да, закончила.

   «Этот голос... да я узнаю его из тысячи... Нет! Из миллиона!»
   Швею вмиг накрыла такая эйфория, что она, казалось, грохнется в обморок.

   Из тени, неспешно шагая, показалась фигура Той Самой. Самой скандальной певицы. Самой дерзкой айдол. Той, которую несколько раз пытались отменить. Той, которую ни один раз пытались засудить за пренебрежительные высказывания в сторону сегодняшних стандартов в отношении айдолов и других исполнителей. Икона современных подростков.
   Сато Агеха, больше известная как Аэлита.

   «Да не может такого быть! Аэлита... в моем платье...! Боже, Момо, дыши, умоляю тебя, только дыши, дура!».

   Агеха остановилась в паре шагов от нее и менеджера Миуры, расправляя руками пышную юбку. Стоило взгляду Сато лишь на секунду задержаться на Окадзаки, как та мигом вспыхнула.
   Сейчас Момо было наплевать на то, как она выглядит — перед ней стоит ее кумир! Та, с которой она пару лет назад брала пример. Та, кто вдохновляла ее не меньше, чем собственная мать.

— Тьфу, какое закрытое платье! И че так мало блесток?— возмутилась Икара, будто хищная пантера, ступая рядом с Аэлитой.

   Хотя это было сказано не ей лично, Окадзаки очень разозлилась. «Ну же, Аэлита, ответьте ей! Вы не должны терпеть к себе такого пренебрежительного отношения!».
   Но та почему раскраснелась, спрятала лицо в ладошках и пропищала:

— Неужели моя идея оказалась настолько ущербной?

   У Момо отвисла челюсть. И это ее дерзкая Сато? Это она-то будоражила интернет, едва лишь появляясь на публике?!

— Ах, почему вы не сказали мне, что тут посторонние?!— воскликнула испугано Агеха, когда наконец заметила Момо по-настоящему. Впрочем, девушка уже привыкла к такому и не особо обратила на это внимание.— Как неловко!

— Соберись, тряпка!— распалялась Икара.— Где твой запал?! Как ты в таком состоянии будешь трахать местные СМИ?

   «Блин, она рил не в настроении»,— цыкнула про себя себя Окадзаки.

— Это госпожа Швея.— Представил ее Миура; девушка мысленно поблагодарила его за то, что он есть.— Она изготовила это платье специально для вас.

— Так это вы?!— Аэлита подлетела к ней и взяла за руки.— Я много раз слышала от знакомых айдолов, что вы потрясающая швея! Знаете, я не очень умею правильно выражать свои желания, ведь за меня все прописывают продюсеры, но в это платье я хотела вложить частичку себя и своей новой песни..!

— Замолчи уже!— снова прикрикнула Икара.— Хватит трепаться.

— Ах, простите меня!— еще больше разволновалась Сато, принявшись кланяться.— Понимаете, я снова ступаю на сцену спустя такое долгое отсутсвие, и одна только мысль о  столкновении с миллионной публикой меня пугает! Еще и ваше платье такое замечательное оказалось, госпожа Швея, мне даже не верится, что мои фантазии воплотились в жизнь!

— Э...— Момо была так потрясена, что на секунду потеряла дар речи.— Спасибо...?

— Через час у нас репетиция, мисс неудачница,— пренебрежительно бросила Икара, прежде чем удалиться.— Через полчаса выезжаем.

— Поняла!

— Если позволите, я оставлю вас.— Склонил голову менеджер Миура.

— Конечно.— Улыбнулась ему Сато.

   Они остались одни.
   Окадзаки была преисполненна самыми разными и непонятными ей эмоциями и чувствами. В ее голове происходил полнейший кавардак и диссонанс.

— Госпожа Швея, не хотите поболтать?— предложила ей Агеха.

— Раз вы предлагаете...

   Отказаться Момо не могла. У нее было слишком много вопросов, которые она собиралась задать.
   «Затворничество не отменяет того, что у меня могут быть свои интересы».
   Девушки опустились в белые кресла, стоящие друг напротив друга. Между ними находился стеклянный столик с уже увядшей красной розой, которая печально склонилась над столом, повиснув через край вазы.

— Вы не слушайте Икару, она очень грубая особа. А я... знаете, госпожа Швея, я не привыкла грубить людям, особенно спорить с теми, кто старше и мудрее меня.

— Ну, с этим еще можно поспорить,— не смогла сдержаться от колкости Момо, банально лишь потому, что слышать подобные речи от Сато было ей в новинку. Аэлита хмыкнула.

— Ее карьера находится на пике. Знаете выражение: чем выше взлетишь, тем больнее падать?— Окадзаки кивнула.— Так вот, Икара боится этого... Но, знаете, я осталась здесь не чтобы перетирать ей кости. Госпожа Швея, ваше лицо кажется мне очень знакомым, поэтому я хотела бы понять: не встречались ли мы с вами раньше?

— Сомневаюсь,— покачала головой Момо.— Ну, я бывала на ваших концертах, но сомневаюсь что вы разглядели бы метр с кепкой в самой, извините за выражение, заднице толпы из фанатов.

— Хаха, забавно! Скорее всего, вы правы, и я просто путаю вас с кем-то.— Сато заправила прядь за ухо.— Как я могу понимать, вы тоже одна из моих фанатов?

— Да! Я обожаю вас, Аэлита!

   Уголки губ айдола вмиг опустились и вообще весь ее вид стал выглядеть каким-то печальным.

— Прошу меня извинить, что обманывала вас, но также прошу и понять.

— Полно вам, Аэлита. Я не маленькая девочка. И так ясно, что вся эта поп-индустрия...

— Мутная тема.— Закончила за нее Агеха.

— Ага, даже очень...

— Позвольте мне побыть с вами откровенной,— вдруг заговорила Агеха тихим голосом, словно боясь, что кто-то посторонний услышит их.— О моем появлении на концерте «Летающих Котов» никто не знает, я возникну там внезапно со своей новой песней.

— Ничего себе!— в глазах Момо сверкнули звездочки; она знала, что не стоит задавать такие вопросы, но остановиться не могла.— Вы знаете много языков, так что, скажите, на каком языке она будет?

— На французском. Это очень красивый язык, знаете ли. За эти полгода я много переосмыслила для себя, так что песня родилась сама собой.

— Это замечательно, но... всё-таки , для чего вы посвящаете меня в это?

— Наверное, мне таким образом хочется сказать вам спасибо. Ведь вы правда оживили мои наброски!— Аэлита развела руками, демонстрируя идеально сидящее платье.

— Вам не стоило...— пробормотала Момо, внутри вполне довольная тем, что смогла узнать так много полезной информации от самой Сато. Повисло молчание. Слегка поколебавшись, Окадзаки всё-таки заговорила.— Аэлита, вы что-то говорили про своих продюсеров, поэтому, скажите... почему продолжаете плясать под их дудку столько лет подряд? Для чего пропали на целых полгода? И вообще, почему не создадите свою группу и не начнете, или хотя бы попытаетесь, быть, ну... другой, более настоящей! Уверена, если ваши фанаты увидят вас с иной стороны...

— Вы умная девушка, госпожа Швея.— Слабо улыбнулась она.— Но вам не понять той дороги, на которую я ступила по своей собственной воле.— Аэлита поднялась с кресла.— Деньги делают из людей не только садистов, но и мазохистов. Я грязный человек, госпожа Швея, и, честно признаться, я хотела бы пропасть навсегда, оказаться в другом... мире...— вдруг запнулась айдол; тряхнув головой, она закончила.— Простите, сворачиваю с темы. Я это к тому, что вам, да и никому в принципе, не стоит брать пример с кого-то вроде меня... Я просто буду той, кем меня привыкли видеть. Мне не стать другой.

   Окадзаки попыталась возразить, но вовремя остепенила себя. Она не ее подружка, чтобы такое расспрашивать. Пусть Аэлита и была с ней крайне откровенна, злоупотреблять этим Момо не имеет права.
   Закусив губу, швея отвернулась.
   Сато выглядела грустной, но легкая улыбка и смущенный румянец придавали ей более позитивный вид, пусть Окадзаки было совершенно ясно, что айдол всего-лишь начинает постепенно возвращаться к той, от которой сбежала.

— Скажите, вы же придете на концерт?

— А? Я, ну... последние месяцы я работала над вашим платьем и не особо интересовалась событиями, происходящими в мире, поэтому слишком поздно узнала о концерте.

— Тогда, возьмите.— Аэлита вытащила из сумочки билет.

— П-погодите!— девушка подскочила с места.

— Прошу вас, возьмите. Пусть он станет гарантией того, что наш разговор останется конфиденциальным.

   И, не сказав ничего более, айдол направилась в сторону лифта.
   Обескураженная, Окадзаки опустилась обратно в кресло, сверля взглядом билет на концерт «Летающих Котов».
   Яркая бунтарка, любящая красить волосы в ядовито-фиолетовый цвет и устраивающая самые настоящие фаер-шоу вместо обычных концертов, оказалась поглощенной своим же выдуманным образом обычной доброй девушкой.

   Я грязный человек, госпожа Швея...

   В очередной раз вздохнув, девушка устало опустила голову на руки.

~♪~♪~♪~♪~

   «Я здесь. Не верю».
   Сидя на третьем ряду, считая от сцены, Момо очень волновалась. И не потому, что со всех сторон была окружена толпой людей, а потому, что впервые пришла на концерт такого масштаба. Прошлые сольные концерты Аэлиты проходили в тесных каморках (а иначе эти помещения назвать было нельзя), где тебя со всех сторон зажимают возбужденные и иногда даже пьяные школьники. Сейчас же все было иначе.
   Поправив на голове повязку с надписью «I♡Aelita» и сжав в руке светящуюся фиолетовую палочку (в цвет волос самой Аэлиты), она смотрела на надрывающуюся на сцене Икару, ожидая появления своего кумира.

   Стоит отметить, что за сутки до концерта, «Летающие Коты» всё-таки объявили о появлении Сато Агехи. Окадзаки было неясно, с чем это могло быть связано, но предполагала, что скорее всего с перестраховкой. «Икара, или даже сама Аэлита, могла посчитать, что я всё-таки не удержусь и разболтаю в интернете о появлении столь скандального лица. Перестраховка. Или паранойя, Бог их знает».

   А когда на сцене наконец-то появилась Сато, сердце швеи готово было выскочить из груди. Айдол была как никогда прекрасна. Твердая уверенная походка, горделивый взгляд и яркий «бунтарский», как любили называть его фанаты девушки, макияж. Любимый всеми образ. Аэлита была шикарна.
   Никто не заметил изменений.
   Кроме, разве что, Момо, но, скорее всего, не случись им вчера столкнуться и разговориться, она смотрела бы на нее такими же глазами, какими сейчас на нее смотрят все эти люди.

— Природа изменчива,— запела айдол.— Все лгут, как дышат. Природа может оказаться разрушительна.

Ее голос поглощал Момо, унося куда-то туда... далеко... Она не знала перевода, но слова все равно рождали какую-то понятную, пусть лишь одной Сато, истину.
Истину, скрытую ото всех.

— Но "Мария" – лишь боль, лишь плач и кровь. Лишь мученица, чья участь – крест нести. И вот, к "стене" мы шлём свои мольбы.— Аэлита вдохнула и чувственно воскликнула под громкие удары барабанов.— Да пошли все они!*

Девушка вздрогнула. Резкий переход на английский застал ее врасплох. «Fuck them all»,— одними губами повторила Окадзаки, и фраза оставила на языке очень приятное послевкусие.
Всю песню зал молчал. Никто не свистел и не аплодировал.
И даже тогда, когда Аэлита замолчала, а эхо от ее громкого голоса перестало отскакивать от стен, никто не шелохнулся. Был слышен едва различимый шёпот, но не более.

И тогда Момо не вытерпела.

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, АЭЛИТА!— завизжала она что было мочи, вскакивая с места.

— АЭЛИТА, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ!— заорал кто-то рядом.

Момо обернулась.
На соседнем сидении сидел, а точнее уже стоял парень. Розовые волосы, разноцветная рубашка, повязка на лбу с фразой «I♡Aelita» и фиолетовая светящаяся палочка в руке, поднятая над головой.
Он замер, тоже уставившись на нее.

Именно тогда зал грянул радостными возгласами. Девушку на мгновение даже оглушило.

— Еще! Еще! Еще!— дружно, словно на последнем школьном звонке, восклицали фанаты.

— Тогда, давайте вместе!— крикнула в микрофон воодушевившаяся Сато.— А мы займемся войной, истекать кровью — наш ад!— пропела она, а после наставила микрофон на зал.

— FUCK THEM ALL!— Дружно пропели фанаты.

— Не думал, что найдётся еще хоть кто-то...— смогла расслышать Момо.

— Тоже.— Она неуверенно улыбнулась краешком губ.

— А мы займемся войной: в нашей жизни все с ног на голову!

Азарт брал свое, поэтому, схватившись за руки с розоволосым парнем и радостно подпрыгнув, они прокричали вместе с остальными:

— Да пошли все они!!

~♪~♪~♪~♪~

*строки взяты из песни одной из моих любимых французских певиц Милен Фармер. Текст слегка перефразирован, дабы появилась какая-никакая рифма. Название этой самой песни: «Fuck Them All»