♡ Шелковое сердце ♡

~♪~♪~♪~♪~

Иголка с ниткой порхали в ее руке, вырисовывая на ткани замысловатые узоры. Минута — с одной стороны расцвели цветы, вторая — с другой засверкали звезды.
Когда на ней проявилось такое знакомое и любимое лицо, девушка замерла. Цветы тут же завяли, звезды померкли.
Она смяла ткань в своих руках.
По щекам покатились горячие слезы. Падая ей на руки они рассыпались на сотни маленьких огоньков, сверкая в этом наполненном магией воздухе...

~♪~♪~♪~♪~

Позвольте мне переместить вас на некоторое время назад, в самое начало этой загадочной, непонятной, радостной и слегка грустной истории.
Был конец августа. Ох уж этот жаркий, невыносимый, но такой любимый месяц лета.
Пухленький голубь опустился на тоненькую ветку прямо напротив окна второго этажа. Веточка закачалась, из-за чего птица с возмущенным курлыканьем улетела.
Девушка, чья комната была как раз за стеклом этого окна, была очень-очень занята. Интересно, что она делает?...

«Ку»,— всплыло незамысловатое сообщение.

Вздохнув, она все же зашла в Лайн.

«У меня тел садится, принеси зарядку пж».

«Я занята»

«Ну пжпж(>.<)»
«Я тебе чай с матчей возьму»

Не став более обращать внимания на приходящие сообщения, девушка вернулась к работе. Несильно надавливая на педаль, Окадзаки аккуратно строчила швейной машинкой по ткани. Оглядев шов, перевернула ткань и, согнув ее в нескольких местах и закрепив булавкой, вновь надавила на педаль.
Раздался телефонный рингтон. Девушка вздрогнула, нажав ногой на педаль сильнее, чем требовалось. Иголка заплясала быстрее.

— ЧЕРТ!

Она быстренько оглядела шов — его слегка занесло в сторону, но это было незаметно и вполне поправимо. Окадзаки откинулась на спинку кресла и поднесла дрожащие и вмиг вспотевшие ладони к лицу. Лоб с щеками горели от резко подскочившего давления.
Звонок тем временем прекратился.
После испуга на нее накатила злость. Схватив аппарат, она хмуро посмотрела на экран.
Звонок вновь повторился.

Это был Теруми.

— Сестрица Момо-чаааан!— раздалось жалобное в трубке.— Ну пожа..!

— Теруми! Глупый мальчишка!— рявкнула Окадзаки в трубку.— Ты прекрасно знаешь, что у меня сейчас очень важный заказ, над которым я работаю вот уже пять гребаных месяцев, и все равно названиваешь мне в момент, когда я работаю?!

— Момо-чан, прости... но у меня садится телефон, а мы с пацанами хотели музон послушать.

— «Пацаны» не могут на своем включить чтоль?— хмыкает она.

— Я хотел свою поставить. Ну Момо-чан, ну пожалуйста!

— А попросить у кого-нибудь не судьба?— Момо делает еще одну попытку отвязаться от него, хотя уже прекрасно понимает, что — нет, это бесполезно.

— Никто не взял с собой... типа, как бы, есть парочка, но они не подходят к разъёму моего телефона. Момо-чан...

— Сейчас принесу, только прекрати канючить, Теруми.— Вздыхает девушка. «Что поделать, такой уж у меня брат»,— говорит она сама себе, вставая с рабочего места.

— Сестренка, ты самая лучшая в мире женщина, я твои руки це..!

Разговор прервался. Кажется, его телефон все же разрядился. Момо мысленно поблагодарила своего Ангела-Хранителя, что уберег не только ее уши от очередного обезьянничества брата, но и работу. Эти сраные пять месяцев могли кануть в мусорное ведро из-за одного неверного стежка! Но, благо, все обошлось.

Окадзаки стянула волосы в хвост, запрыгнула в джинсовый комбинезон и направилась в коридор. Пока обувалась, столкнулась со своим отражением в пыльном зеркале. По пухлым щекам разбросаны веснушки, под глазами залегли мешки от недосыпа, фигура из разряда «Лучше вообще не видеть себя ниже плеч». Выпрямившись, она посильнее затянула пояс на комбинезоне, чтобы скрыть, ну, знаете, хотя бы хоть что-нибудь. «Одно сплошное мракобесие».

— Нужно заняться собой,— говорит сама себе, нацепив солнцезащитные очки.— Когда закончу с костюмом. Да... когда закончу.

Верить ее словам не стоит — она говорит так всякий раз, как смотрится в зеркало.

Вечернее, ни капли не похожее вечернее небо сверкало от ярких и горячих солнечных лучей; поддувал прохладный ветерок, хотя от жары, стоявшей с самого утра, он не особо спасал.
«Надеюсь, пока буду ковылять до школы, не пропотею насквозь»,— думала Момо, прикладывая ладонь ко лбу на манер козырька и вглядываясь вдаль в поисках дороги, менее освещаемой солнцем.
Девушка двинулась в путь. Голову нещадно припекало; пару минут спустя она не выдержала и зашла в первый попавшийся продуктовый, где купила бананового молока, стаканчик со льдом и с наслаждением выпила напиток, сидя за столиком и глядя через окно на торговый район. Точнее было бы сказать, что это уже не совсем торговый район, а окраина, но в его пределах все равно находилось много магазинчиков, поэтому Момо считала эту часть города тоже торговой.

Передохнув, она двинулась дальше.

«Территория Львиной Головы покажется нескоро, да и торопиться ни к чему: в конце концов, если буду быстро идти — быстро вспотею»,— рассуждала девушка.
«К сожалению, эта логика работает и в обратную сторону,— хмуро заметила про себя она спустя некоторое время в пути.— Хотя, какой смысл сейчас думать об этом, философ из меня навряд ли дельный получится. Да и размышлять здесь особо не о чем — просто мне нужно наконец заняться своей фигурой».
Но, вмиг поглощенная другими мыслями, Окадзаки скоропостижно забыла об этой весьма дельной мысли.

Проходя мимо канала, девушка обратила внимание на двух парней. Один из них, явно очень стараясь, выполнял связку непонятных для Момо действий: он то разводил руки, то резко выставлял вперед сжатую в кулак ладонь. Девушка даже приостановилась.

— Суо-сан, умоляю...— задыхался парнишка.— Пять минут отдыха — всего пять!

Его учитель («и, скорее всего, друг по совместительству»,— подметила про себя Окадзаки), на секунду задумавшись, согласно кивнул и что-то сказал, но из-за порыва ветра Момо не удалось ничего расслышать.
Смотреть здесь было больше нечего.
«Завидую я им, однако,— началась в голове девушки очередная философская беседа с самой собой, пусть философствовать она особо не любила.— Один тренируется с верным товарищем, явно растет над собой, становится сильнее. Второй же дарит знания, попутно окунаясь в свое недалекое прошлое и вспоминая о том, как сам, будучи юным мальчишкой, обучался у кого-то сильнее него самого. Это замкнутая цепь: кто-то всегда будет чему-то у кого-то обучаться, а этот «кто-то» будет этого «кого-то» обучать. И ведь неназванный «кто-то» точно также, как и другой неназванный будет чему-то обучаться, потому что ни одному человеку никогда не удастся стать «совершенным» во всех сферах деятельности... проще говоря, я, в отличии от этих двоих, что прямо сейчас дарят и получают знания и навыки, растрачиваю свое время, годы жизни и здоровье понапрасну. Я как болтающийся балласт, способный лишь шить костюмы для важных медиа-шишек, с которыми даже никогда не пообщаюсь лично. Биологический мусор, исчезновение которого никак не повлияет на ход жизни остальных людей».

Мысли уже конкретно уносили ее куда-то в другое русло, но она, даже осознавая это, уже просто напросто не могла остановиться.

«И дело даже не в моей «бесполезности». Нет. Я могу дарить свои знания, я могу расти над собой... но проблема кроется в том, что я банально не хочу этим всем заниматься. Мне нравится то, что я делаю, я не хочу ничего менять, не хочу сходить с нагретого места. Боюсь ли я перемен? Да, определенно, ведь не знаю, к чему приведут эти самые перемены. А потому предпочту не рисковать».

Из мыслей Момо вывел парень, который случайно врезался ей в плечо.

— Ой! Извините!— крикнул он ей вслед, прежде чем поспешить к своему другу.— Погоди, Кирю!

Отойдя на некоторое расстояние, Окадзаки обернулась. Рыжий паренек догнал приятеля и начал что-то ему говорить... или ей? «По фигуре не понять,— девушка вгляделась.— Розовые волосы, невысокий рост, одежда унисекс, так что со спины, не видя лицо, трудно определить». Вдруг Момо рассмеялась сама себе. «Дуреха, чем ты занимаешься? Анализирцешь рандомного прохожего, думая, женщина он или мужчина. Какая тебе вообще разница?». Впереди показался рисунок собаки, поэтому, отложив все эти крайне бесполезные мысли на потом, она ускорила шаг.
Под мостом, в тени, девушка с облегчением выдохнула. Достав платок из нагрудного кармана, она промокнула лоб от капель пота, пригладила волосы, тоже достаточно мокрые, и двинулась дальше.
Она давно не была на территории Сиситоурэн. И не потому, что та состоит из одних лишь алкогольных магазинов и соответствующих им покупателей. Просто Момо в принципе редко бывает на улице. «Улица, улица... на что мне она? Что мне там делать? Подышать воздухом я могу и через окно. Походить? Это можно с успехом сделать дома. Пообщаться с друзьями? Были бы еще эти друзья...». Окадзаки в принципе редко выбирается из своей мастерской. Кто-то, быть может, подумал, что она социопат или просто не любит людей? Но — нет. Все куда проще.

«Все, что находится за пределами моего дома, давно перестало быть мне интересно. Либо без «детских розовых очков» он настолько скучен, либо я сама слишком скучная для этого мира, поэтому все его краски для меня давным давно потухли».

Потрепанное название давно закрытого кинотеатра «Орион» выглянуло из-за крыш домов. Внутри здания Момо, по обычаю, встретили разбросанные по углам мусор вперемешку с какими-то поломанными деревяшками и стульями без ножек, сидений или каких-либо других частей.

— Сестрица!— как только она вошла в зал, брат бросился к ней с распростертыми объятиями, едва ли не плача от счастья.

Инугами наклонился и крепко обнял ее. Разница в росте у них была значительная: попробуйте представить табуретку метр шестьдесят и уличный фонарь под метр девяносто. Представили? Думаю, да.
Момо вздохнула и обняла брата в ответ.
Инугами Теруми приходится ей троюродным братом, оттого у них разные фамилии. А еще именно поэтому все свое детство, да и почти весь подростковый возраст, она не общалась с ним: потому что не знала о его существовании в принципе. У ее матери были весьма «специфические», как любит выражаться сама Момо, отношения с двоюродной сестрой. Как, впрочем, и с остальными людьми. Даже со своей родной дочерью она особо не говорила!...
Но об этом как-нибудь позже.

— Привет, Окадзаки!— Минору, сидящий неподалеку, помахал ей.

— Привет, Канума.

— От Тёдзи тоже привет,— включился Дзё.

— Что ж он сам не выпрыгнет на меня со своими приветствиями?— слабо улыбнулась девушка.

— Отправился к Умэмии в гости.— Ответил за Тогамэ Канума.

— Понятно.— Кивнула Окадзаки, протягивая брату зарядку. Как только она оказалась в его руках, Инугами метеором унесся куда-то к сцене.— Пойду тогда.

Получив в спину негромкое «ага-ага, пока!», покинула кинотеатр.
На обратном пути вспомнила, что в холодильнике шаром покати. Зашла в продуктовый, где наткнулась на члена Ветролома — хорошо известной в этом городе старшей школы для хулиганов, нынче школы защитников Макочи.

— Какого-то хрена я отправился по магазинам вместо Умэмии!— ворчал он, то ли не замечая этого, то ли ему было глубоко плевать на то, что кто-то услышит. Момо тем временем спокойно выбирала себе сырки.— Где эти гребаные яйца по акции?!

Девушка кинула на него короткий взгляд. Парень был высокий, с точеными чертами лица, волосы крашены в какой-то светлый оттенок блонда, одет в фирменную куртку школы, обтягивающие штаны и туфли, которые Момо мысленно окрестила «четкими подкрадулями».

— Верхняя полка, сбоку.— Со вздохом подсказала она ему, отходя к кассе.

— О, и правда...— донеслось до нее.

Невыносимая жара всё-таки постепенно спадала.
Проведя уже достаточно промокшим платком по вспотевшей шее, Окадзаки заприметила тропинку через парк, до которой солнце уже не доставало.
Мысленно порадовавшись небольшой удаче, она срезала путь.

А по возвращению домой ей позвонил менеджер известной айдол-группы с забавным названием «Летающие Коты» с вопросом, готово ли платье для их солистки.

— Сможете управиться до завтрашнего утра?— уточнил менеджер.

Момо взглянула на часы, мысленно прикинула («в принципе, если не лягу спать, то вполне успею»), после чего согласно промычала в трубку.

— В одиннадцать ждем вас в главном офисе, адрес вы знаете.

— Мне обязательно приезжать?

— Так распорядилась солистка. Она хочет примерить платье под вашим чутким взглядом.

— Прям так и сказала?— не удержалась девушка.

— Да. Так что мы ждем вас.

Еще ни один айдол, для которых она успела сшить наряды, не горел желанием встречаться с ней лично и под ее «чутким взглядом» совершать примерку изделия.
Тем не менее, отказаться было невозможно.

— Да здравствуй бессонная ночка,— вздохнула Момо, стягивая со вспотевшего тела комбинезон и в одних трусах шлепая на кухню ставить чайник.

~♪~♪~♪~♪~

   Прим.: Буду стараться выкладывать главы каждый вторник