глава 40. дорога домой
Весна вступала в свои права.
Даже в Министерстве это ощущалось.
Сотрудники всё чаще открывали окна в коридорах, тяжёлый запах старого пергамента смешивался со свежим воздухом, а совы приносили всё больше писем, вместо зимней сырости оставляя на подоконниках мелкие капли дождя.
Архив тоже изменился.
В солнечные дни между стеллажами появлялись тонкие золотистые полосы света.
Одри всегда любила такие утра.
Казалось, будто даже самые древние книги выглядели теплее.
Она сортировала новые поступления, когда услышала знакомые шаги.
Не торопливые.
Ровные.
Отмеренные.
Так ходил только один человек.
- Доброе утро, - сказал Перси.
- Доброе.
Он поставил на стол две кружки.
- Сегодня моя очередь.
Одри удивлённо подняла брови.
- Вересковый чай?
- Я долго искал именно тот сорт.
Она улыбнулась.
- Нашёл?
- Кажется.
Он выглядел почти довольным собой.
Работали молча.
Это уже стало привычкой.
Им не нужно было постоянно разговаривать.
Иногда присутствия другого человека было достаточно.
Перси потянулся за очередной папкой.
Та оказалась слишком высокой.
Когда он снимал её с верхней полки, рядом лежавшая стопка писем слегка съехала.
Один конверт упал на пол.
Он автоматически наклонился, чтобы поднять его.
И замер.
На конверте аккуратным почерком было написано:
«Миссис Молли Уизли».
Перси медленно поднял взгляд на Одри.
Она уже всё поняла.
По его лицу.
По тому, как он держал письмо.
- Перси...
Он молча протянул ей конверт.
Не открывая.
Даже не пытаясь.
- Ты переписываешься с моей мамой?
В его голосе не было злости.
Только растерянность.
Одри осторожно взяла письмо.
- Да.
Долгая тишина.
- Давно?
- С прошлого Рождества.
Перси медленно опустился на стул.
Будто силы внезапно покинули его.
- Почему?
Она подошла ближе.
Но не слишком.
Оставляя ему пространство.
- Потому что я обещала ей.
- Что именно?
Одри глубоко вдохнула.
- Что однажды верну ей сына.
Тишина.
Очень долгая.
Перси смотрел в окно.
На ветви дерева, которые покачивались от ветра.
- Значит...
Она знает обо мне?
- Нет.
- Совсем?
- Я никогда не рассказывала ей ничего, что ты не захотел бы рассказать сам.
Он повернулся к ней.
- Тогда о чём вы писали?
Одри улыбнулась совсем чуть-чуть.
- О тебе.
- Это я понял.
- О том, как много ты работаешь.
О том, что забываешь обедать.
Что всё ещё любишь вересковый чай.
Что постоянно поправляешь очки, когда нервничаешь.
Что не выбрасываешь её письма.
И...
Она ненадолго замолчала.
- Что ты гораздо добрее, чем сам о себе думаешь.
Перси опустил голову.
- Она...
Она сердится?
Одри тихо покачала головой.
- Нет.
- После всего, что я сказал?
- Очень больно.
Но не сердится.
Он прикрыл глаза.
- Я не знаю, смогу ли когда-нибудь посмотреть им в глаза.
Одри медленно подошла к нему.
Осторожно села рядом.
И впервые сама взяла его за руку.
- Перси.
Он поднял взгляд.
- Знаешь, что написала мне твоя мама?
Он отрицательно покачал головой.
- "Его место за нашим столом всегда свободно."
Он долго молчал.
Так долго, что Одри уже решила, что он ничего не ответит.
Но вдруг он очень тихо сказал:
- Она всё ещё оставляет для меня место?
- Да.
По щеке Перси медленно скатилась слеза.
Он тут же вытер её, словно надеялся, что Одри не заметила.
Но она заметила.
И не сказала ни слова.
Просто крепче сжала его ладонь.
В тот вечер они уходили из Министерства вместе.
Дождя не было.
Лондон казался удивительно тихим.
Они шли рядом, не торопясь.
Когда дошли до перекрёстка, где их дороги расходились, Перси неожиданно остановился.
- Одри.
- Да?
Он долго подбирал слова.
Как всегда, когда речь заходила не о работе.
- Спасибо...
За то, что не позволила мне окончательно потеряться.
Одри улыбнулась.
- Я же обещала.
- Что?
- Вернуть одного очень упрямого Уизли домой.
Перси впервые за долгое время тихо рассмеялся.
- Это будет нелегко.
- Я знаю.
Она сделала шаг ближе.
- Но я никогда не говорила, что будет легко.
Она лишь обещала, что однажды это случится.
И впервые за всё время Перси позволил себе поверить, что, возможно...
Дом действительно ещё ждёт его.