Моя Евангелина | Billie Eilish

Позже в тот же день.

К тому моменту, как последнее занятие осталось позади, тяжесть прожитого дня легла мне на плечи.

Я сидела, скрестив ноги, на своей кровати, держа ноутбук на коленях, а Шарлотта растянулась на своей кровати, вокруг которой валялись стопка книг и недоеденные крендели.

В комнате было тепло и полутемно, поздний послеполуденный свет тянулся тонкими полосками по полу. Некоторое время мы просто учились в тишине, и единственными звуками были редкие вздохи или стук клавиш.

Но я не могла сосредоточиться. Слова на экране расплывались, а кейс, который я должна была комментировать, растворялся в белом шуме. Я взглянула на телефон: 16:42.

Спортивный зал на территории кампуса закрывался поздно.

Может, мне удастся избавиться от части этой беспокойной энергии. Заглушить её. Притвориться, что мои мысли не кружат по одному и тому же кругу снова и снова.

Я закрыла ноутбук и встала, вытянув руки над головой. Шарлотта подняла голову от книги. «Куда ты идёшь?»

«В спортзал», — ответила я, уже направляясь к комоду. Я сменила юбку на черные велосипедки и натянула простой черный спортивный бюстгальтер. Собрала волосы в хвост, достаточно тугой, чтобы ни одна прядь не падала на лицо.

Шарлотта подперлась на локоть и наблюдала за мной с улыбкой. — О, кстати... мы сегодня вечером пойдем гулять.

Я коротко рассмеялась. — Нет. Это ты сегодня вечером пойдешь гулять.

Ее улыбка стала еще шире. — Не будь такой занудой,Ев.

Я вытащила из ящика пару носков, покачав головой. — У меня домашняя работа. Чтение. И никакого желания нянчиться с тобой после текилы.

— Да ладно тебе, — заныла она, подняв ноги. — Ты же не можешь каждую ночь прятаться здесь. Поживи немного. Это же колледж.

Я наклонилась, чтобы зашнуровать кроссовки.

— Подумаю об этом, — сказала я наконец, выпрямившись. — Это лучшее, что я могу предложить.

Шарлотта закатила глаза, но я заметила, как на её губах промелькнула едва заметная ухмылка. — Ладно. Согласна. Но ты пойдёшь со мной.

— Посмотрим, — пробормотала я, бросив бутылку с водой в сумку.

Я вышла в коридор, распахнула входные двери и оказалась на улице в раннем вечере.

Спортивный зал находился на другом конце кампуса, его стеклянный фасад отражал последние лучи заходящего солнца. Я видела, как внутри двигались силуэты — кто-то бежал на беговой дорожке, другой поднимал гантели.

Я вошла внутрь.

В здании слабо пахло резиновыми матами и дезинфицирующим средством. Я прикоснулась своей карточкой к считывающему устройству у стола и проскользнула внутрь.

Я начала с простого — десять минут на велотренажере, наушники в ушах, хотя я так и не нажала на кнопку «воспроизведение».

Жужжание педалей и грохочущий бас чьего-то плейлиста на другом конце зала вполне заполняли тишину. Когда в бедрах начало покалывать, я сбавила темп и сошла с тренажера, чтобы размяться.

Я направилась к зоне со свободными весами. Взяла легкий набор гантелей, поднимая плечи и вытягивая руки. Пульс выровнялся, пот слегка проступил у линии роста волос.

Через некоторое время я отложила гантели, взяла бутылку и открутила крышку. Закинув голову назад, я жадно пила, и прохладная вода скользила по горлу.

И тогда я её увидела.

На другом конце зала, за беговыми дорожками и стойками с дисками, в небольшом отгороженном месте, предназначенном для бокса.

Билли.

На ней был чёрный спортивный бюстгальтер, её плечи блестели под светом ламп, а спортивные штаны низко сидели на бёдрах. Волосы были собраны в неаккуратный пучок, а влажные пряди прилипали к вискам.

Она стояла лицом к боксерскому мешку, кулаки были забинтованы. Удар за ударом раздавался по коже, её руки напрягались.

Она меня ещё не заметила. Она была сосредоточена. Но потом, в паузе между ударами, она подняла глаза. И её взгляд встретился с моим.

Это длилось всего секунду. Но она показалась бесконечной.

Я опустила бутылку вдоль тела, пульс забился чаще.

Вместо того чтобы отвести взгляд, я удержала её взгляд.

Затем, медленно, я подняла руку, чтобы вытереть пот со виска. Это движение растянуло мой торс, спортивный бюстгальтер плотно обтянул грудь, а блеск пота сверкнул под светом ламп.

Когда я снова опустила руку, я провела пальцами по шее.

Я повернулась, как будто поправляя стойку, и наклонилась, чтобы поднять одну из гантелей, которые уронила ранее. При этом мои шорты задрались выше по бедрам, но я не стала их поправлять.

Я снова встала, перекатывая груз в ладони, делая вид, что сосредоточена на своей технике. Но я чувствовала её. Она наблюдала за мной.

Когда я наконец позволила себе оглянуться, её взгляд по-прежнему был прикован ко мне — тёмный, жгучий, даже когда она снова подняла кулаки.

Я слегка наклонила голову, поднеся бутылку с водой ко рту, чтобы сделать ещё один глоток. На этот раз я пила медленно. Позволяя воде стекать по нижней губе, а затем ловя её языком, прежде чем она успевала стечь ниже.

Её удар выбился из ритма — настолько, что мешок покачнулся неровно.

Я улыбнулась про себя.

Никто другой в зале этого не заметил, по крайней мере, по-настоящему.

Я подняла полотенце к груди, вытирая пот. Мой взгляд всё это время оставался прикованным к её глазам, словно вызывая её отвести взгляд первой.

Она этого не сделала.

Вместо этого она скорректировала стойку, размяла руки и снова ударила по мешку — звук эхом разнёсся по залу. Но её взгляд ни на секунду не отрывался от моего.

Это была безмолвная игра.

Разговор, который слышали только мы.

Я отбросила полотенце за плечо, позволила губам изогнуться в едва заметной улыбке, а затем отвернулся. Собрав свои вещи, я направилась в другой угол зала.

Я подошла к матам для растяжки, опустилась на пол, подтянула одну ногу к себе и наклонилась вперёд.

Дыхание успокоилось, взгляд застыл где-то на дальней стене — где угодно, только не там, где, как я знала, она всё ещё стояла. Я заставила себя выполнять плавные движения, прогибая позвоночник, пальцами касаясь пальцев ног.

Но я чувствовала её. Даже не глядя, я ощущала давление присутствия Билли, более тяжёлое, чем глухой гул беговых дорожек или лязг железа. Каждый нерв в моём теле кричал, чтобы я подняла глаза и посмотрела, не задержался ли её взгляд.

У меня не было такой возможности.

«Привет».

Я резко подняла голову, сердце на долю секунды замерло — но тут же снова забилось, когда я поняла, что это не она.

Мейсон.

Он опустился на коврик передо мной, так близко, что наши колени почти соприкасались.

— Мейсон, — сказала я без выражения. — Привет.

Он наклонился вперед, небрежно повторяя мою позу. — Нам нужно поговорить, — наконец сказал он тихим голосом.

Я сдержала вздох, выпрямилась, а бутылка с водой безвольно болталась у меня в руке. «Ну так поговорим».

Он потеребил затылок, бросив на меня быстрый взгляд. «Не так. Я имею в виду, как следует. О нас».

«О нас». Это слово укололо меня, звучало не к месту. Но вместо того, чтобы показать это, я натянула на лицо слабую, вежливую улыбку.

Играй свою роль.

«А что насчет нас?» — спросила я.

Мейсон наклонился ближе, упершись локтями в колени. «Я просто хочу знать, на чём я стою. Есть ли у нас хоть какой-то шанс».

Я слегка наклонила голову, делая вид, что думаю. Краем глаза я заметила, как двинулась Билли. С полотенцем через плечо она шла по полу спортзала, приближаясь к нам. Её взгляд был пристальным, непоколебимым.

И я тоже наклонилась к нему. «Может, я перереагировала», — тихо сказала я, стараясь, чтобы мой тон был осторожным, почти приглашающим. «Может, я не дала этому шанса».

Его глаза загорелись. «Так... что? Может, попробуем ещё раз?»

Я опустила ресницы, совсем чуть-чуть, словно взвешивая его предложение. Но мой взгляд промелькнул мимо него — прямо в глаза Билли.

Ее челюсть была сжата, глаза — тёмные, а взгляд пронзал меня насквозь. Она не переставала двигаться, но и не отводила взгляда.

На моих губах появилась едва заметная ухмылка, прежде чем я снова повернулась к Мейсону.

— Может быть, — просто сказала я.

Мейсон подошел ближе, и его голос снова понизился: «Так... увижу тебя сегодня вечером на вечеринке?»

Я замялась всего на долю секунды.

«Да. Конечно».

Его улыбка расширилась. Он быстро сжал мою руку, а затем встал и потянулся. «Хорошо. Буду тебя искать».

И вот он уже исчез, пробираясь между тренажерами, пока толпа не поглотила его.

В ту же секунду, как его спина исчезла из виду, я это почувствовала.

Её.

Она не сказала ни слова. И не нужно было.

Достаточно было одного взгляда. Смертельного.

В её взгляде пылала ревность, настолько острая, что пригвоздила меня к месту.

Я выдержала его на секунду.

Потом взяла бутылку, сунула её в сумку и встала.

Перекинула ремешок через плечо и прошла мимо неё, не сказав ни слова.

Её глаза следили за мной до самого выхода.

И я позволила им это.