Моя Евангелина | Billie Eilish

На территории кампуса стало тише, воздух охладился после дневной жары. Вдоль дорожек мягко светились фонари, и я шла ровным шагом, засунув руки в карманы и устремив взгляд вперед. Общежитие Билли возвышалось на противоположной стороне внутреннего двора: его кирпичные стены отражали свет, а вверх по ним вьёлся плющ.

Я уже почти подошла, когда какой-то голос вырвал меня из раздумий.

—Евангелина?

Я обернулась и увидела Габи, идущую ко мне и прижимающую к груди бутылку с водой. Её лицо было напряжённым.

— Привет, — быстро сказала она, — у тебя есть минутка?

Я старалась говорить ровным голосом. — Конечно.

Она пошла рядом со мной. — Я хотела... объяснить. Насчёт Шарлотты. Ты, наверное, слышала.

Я слабо кивнула.

Габи сжала губы. «Она заставила меня почувствовать себя идиоткой. На глазах у всех. Как будто я сумасшедшая только потому, что я... потому что не могу перестать говорить о Билли». Ее смех был резким, нервным. «И, может, это правда. Может, я и сумасшедшая. Но я влюблена в нее. Ничего не могу с этим поделать».

Я отвернулась, продолжая идти медленным шагом. «Это дело между тобой и Шарлоттой».

«Нет, не дело», — настаивала она, повышая голос. «Ты же понимаешь. Ты видела Билли. Какая она. Как она смотрит на людей. Как можно просто... не влюбиться в неё?»

Я не ответила, устремив взгляд вперед.

«Шарлотта ведет себя так, будто я жалкая», — продолжила Габи, и слова сыпались из её уст один за другим. «Как будто я ставлю её в неловкое положение одним лишь тем, что испытываю такие чувства. Но она не понимает. Она не так в это вовлечена, как я». Её глаза встретились с моими. «Ты же не считаешь меня жалкой, правда?»

Я говорила ровным тоном. «Я думаю, что тебе это важнее, чем ей. Вот и всё».

На мгновение она просто уставилась на меня, словно ожидая чего-то большего — чего-то, что облегчило бы ту боль, которую она не могла скрыть. Но я не дала ей этого.

«Мне пора», — сказала я наконец, проходя мимо неё.

Она повернулась ко мне боком, и её голос дрогнул, когда она добавила: «Она меня не понимает. Но ты-то понимаешь, правда? Ты понимаешь, почему я не могу остановиться».

Я не ответила. Мои шаги уносили меня дальше по тропинке, пока её голос не затих, оставив лишь звук моего собственного дыхания.

В животе защемило от угрызений совести. Я знала, куда иду. Я знала, что сложено в моём кармане, и я знала, как сильно она хотела того, к чему я направлялась.

Но Габи не была моей проблемой. Уже нет. Шарлотта была права — она закрутилась в замкнутом круге, слишком поглощённая Билли, чтобы замечать что-либо ещё.

Я снова повторила это себе, когда впереди вырисовалось кирпичное здание.

У входа я замедлила шаг. Огляделась, просматривая дорожки и скамейки под фонарями.

Никого.

Только жужжание цикад и отдалённый смех, доносящийся откуда-то со всего кампуса.

Я проскользнула внутрь.

Я провела рукой по перилам, поднимаясь по лестнице; каждый шаг звучал тихо в тишине лестничной клетки.

К тому времени, как я добралась до второго этажа, мой пульс успокоился.

Я замерла.

На секунду мне пришла в голову мысль повернуть назад, спуститься по лестнице и сделать вид, что ничего этого и не было.

Но тут мои костяшки постучали по дереву.

Через мгновение дверь открылась.

Волосы Билли были собраны в неаккуратный узел, а отдельные пряди спадали ей на виски. Очки в тонкой оправе обрамляли её лицо, смягчая остроту взгляда. На ней была старая баскетбольная майка и серые спортивные штаны.

Она прислонилась к дверному косяку, приподняв одну бровь.

Я вошла, не дожидаясь, пока она пригласит меня.

Достав из кармана сложенную записку, я легко бросила её ей на грудь.

— Я здесь. Чего ты хочешь?

Ее губы изогнулись в улыбке. — Кто-то сегодня немного резковат.

— Да, ну, — отрезала я, скрестив руки, — это потому, что я по дороге сюда столкнулась с Габи.

— Она в ужасном состоянии. Она загнала меня в угол, пыталась заставить меня сказать, что она не жалкая, что я понимаю, почему она так одержима тобой. И, может, мне стоило сказать больше, может, мне стоило заступиться за Шарлотту, но...»

Я замолчала, осознав, что закрутилась в замкнутом круге. Мои руки сжались у боков.

Билли ухмыльнулась, уголок её рта дернулся; она подняла руку, сняла очки, медленно сложила их и положила на стол позади себя.

Я не шевелилась. Не могла.

Она снова повернулась ко мне — её глаза теперь сияли ярче, стали острее без стеклянной преграды. Она медленно сделала шаг вперёд.

— Почему ты тратишь столько времени на размышления о Габи? — прошептала она.

Я с трудом сглотнула, всё ещё скрестив руки, словно щит, хотя под её взглядом он казался тонким, как бумага.

Она наклонила голову, пристально изучая меня. — Ты позволила ей засесть у тебя в голове, да?

Ее рука поднялась, смахнув с моего лица выбившуюся прядь волос; прикосновение было обманчиво нежным. Ее губы изогнулись в улыбке.

Жар поднялся по моей шее. Я не ответила.

Дыхание Билли коснулось моего уха, ее голос был тихим.

«Хочешь знать, почему я сказала тебе прийти?» — прошептала она, ее губы были так близко, что я мог чувствовать очертания слов на своей коже.

Я замерла, каждый нерв напрягся до предела.

Ее губы скользнули ниже, вдоль моей челюсти — не целуя, а лишь слегка касаясь, и в этой осторожности была жестокость.

— Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, я могу думать только о том, как сильно хочу разрушить ту маленькую маску самообладания, за которой ты прячешься.

Мое сердце забилось, но она не остановилась. Ее рука обхватила мою талию, пальцы надавили как раз настолько, чтобы я почувствовала тепло сквозь рубашку.

«Я представляю тебя, — прошептала Билли, теперь уже медленнее. — На моей кровати. Эти идеальные губы, стонущие моё имя. Мои руки везде, где ты этого не хочешь — пока ты не начнёшь умолять меня не останавливаться».

Я выдохнула дрожащим дыханием, но она была неумолима.

Её губы коснулись моей щеки, лёгко, как перышко, а её голос пронзил меня насквозь. «Скажи мне, что ты об этом не думала».

Не успела я сформулировать ответ, как руки Билли скользнули к моим бедрам и одним плавным движением прижали мою спину к стене.

Ее ладони плоско прижались к штукатурке по обе стороны от моей головы, зажав меня в клетке.

Одна рука скользнула вниз, кончики пальцев дразня изгиб моей талии. Она провела ленивую линию, ниже, медленнее, остановившись именно там, где у меня перехватило дыхание.

Жар взметнулся по моему позвоночнику, но Билли не дала мне спрятаться. Она наклонилась ближе, её нос коснулся моего, а губы оказались так близко, что это было настоящей пыткой.

— Я хочу это услышать, — прошептала она. — Что я свожу тебя с ума. Что ты не можешь перестать вспоминать тот поцелуй, гадая, как далеко я бы зашла, если бы ты мне позволила.

Ее другая рука слегка прижалась к моему бедру, крепко прижимая меня к стене, пока она висела в воздухе, чуть вне досягаемости. Ее взгляд скользнул к моим губам, а затем снова поднялся.

— Скажи это,Ева, — прошептала она, едва касаясь моей кожи губами. — Или я буду держать тебя прижатой к стене всю ночь.

Давление её тела, её голос, её глаза — это было слишком. Пульс грохотал в ушах, моя грудь тяжело вздымалась у неё на груди, и слова вырвались, прежде чем я успела их остановить.

«Ты сводишь меня, блядь, с ума». Мой голос дрожал,

Она улыбнулась. «Хорошая девочка».

Затем её губы обрушились на мои.

Поцелуй был жарким, страстным и отчаянным. Моя спина с силой ударилась о стену, когда она прижалась ко мне всем телом, пожирая мои губы, а её язык скользил по моему, пока я не перестала дышать и не смогла ясно мыслить.

Её руки крепко сжали мои бёдра, пальцы впились в кожу, и с каждым грубым рывком она притягивала меня к себе ещё ближе.

Я задыхалась в её губах, а Билли не теряла ни секунды. Её руки скользнули под мои бедра, поднимая меня с пола. Мои ноги крепко обхватили её талию, лодыжки зацепились за её спину, и она понесла меня через комнату, не прерывая поцелуя.

Она бросила меня на свою кровать. Матрас резко прогнулся под натиском, и моё тело подпрыгнуло, прежде чем она снова навалилась на меня, прижимая меня своим весом, а колени впились между моими раздвинутыми бедрами.

Её губы снова нашли мои, на этот раз более грубо: зубы зацепились за мою нижнюю губу и потянули её достаточно сильно, чтобы из моей глотки вырвался стон.

Билли прервала поцелуй лишь настолько, чтобы ухмыльнуться, глядя на меня сверху: её тёмные волосы распустились из узелка, и пряди щекотно скользили по моей покрасневшей коже.

— Это же то, чего ты хотела, верно? — прохрипела она, снова прикоснувшись губами к моим.

— Пожалуйста, Билли... — прошептала я, и голос у меня уже дрожал.

Она стянула джерси через голову и отбросила его в сторону, оставив на груди лишь тонкие бретельки лифчика. Мой взгляд жадно скользил по плавным изгибам её тела, по тому, как её грудь напрягалась под тканью.

Затем её руки снова оказались на мне: она резко стянула мою рубашку через голову, а потом стала неуклюже возиться с застёжкой моего лифчика.

Как только застежка щелкнула, моя грудь вырвалась на свободу, и Билли тихо застонала. Ее руки мгновенно схватили ее,крепко сжимая, а большие пальцы скользили по моим уже твердым соскам, пока моя спина резко не выгнулась над кроватью.

Через секунду ее губы сменили руки — горячие, влажные и жадные. Она сильно засасывала один сосок между губами, а пальцами скручивала и щипала другой. Я вскрикнула, мои руки вцепились в её волосы, отчаянно дергая их, когда она прикусила сосок настолько, что я задыхаясь выкрикнула её имя.

— Билли...

— Заткнись, — пробормотала она, прижавшись ко мне, и, опускаясь ниже, проложила губами и зубами влажный след по моему животу. Одним резким рывком она разорвала пуговицу на моих джинсах и стянула их вместе с трусиками, оставив меня полностью обнажённой и беззащитной под ней.

Она приподнялась, нависнув надо мной, и её горячее дыхание коснулось моей щеки.

Одна из её рук скользнула вниз, между нас, пока её ладонь не прижалась к моим бедрам, заставляя их раскрыться ещё шире. Другая рука поднялась и обхватила мою шею; от постоянного давления мой пульс бешено забился под её пальцами.

Её губы коснулись моего уха, когда она прошептала низким, властным голосом:
«Ты должна молчать для меня».

Эти слова вызвали новую волну жара, нахлынувшую на всё моё тело. Я отчаянно кивнула, хотя моё дыхание и так уже дрожало.

Её ухмылка изогнулась на моей коже.

Затем её рука опустилась ниже. Её пальцы скользнули по мне, сначала медленно, дразня меня, пока мои бёдра не отчаянно не выгнулись навстречу её ладони. Её хватка на моей шее слегка усилилась — безмолвное напоминание о том, кто здесь главный.

«Такая чертовски мокрая», — пробормотала она хриплым голосом.

Она глубоко вошла в меня двумя пальцами.

Я резко задыхалась, раскрыв рот, но ни звука не вырвалось — ведь её рука по-прежнему обхватывала мою шею, удерживая меня.

Мое тело беспомощно выгнулось под ней, крепко сжимая её пальцы, пока каждый нерв загорался.

«Вот так», — прошептала она, прикоснувшись носом к моему, в то время как её пальцы двигались всё сильнее, сгибаясь при каждом толчке. Давление её ладони, тершейся о моё чувствительное место при каждом движении, заставляло меня неконтролируемо дрожать.

Мои руки вцепились в её спину, отчаянно ища за что-нибудь ухватиться, а её большой палец лениво описывал круги на моём горле, контролируя каждый мой дрожащий вздох.

Она снова поцеловала меня, поглощая каждый прерывистый стон, пока её темп ускорялся — всё влажнее, грубее, её пальцы полностью заполняли меня. Она глубоко загнула их, снова и снова касаясь того идеального места, и я разлетелась на куски.

— Вот так, — прошипела она у моих губ, голос её стал густым. — Кончи для меня.

И я кончила.

Её рука не замедляла движения между моих бедер, пока моё зрение не помутилось, а тело не задрожало под ней.

Губы Билли снова обрушились на мои, поглощая последние обрывки моих звуков. Её пальцы по-прежнему были глубоко во мне, дразня меня во время последующих толчков.

Через несколько секунд она вытащила пальцы.

— Хорошо, — прошептала она хриплым голосом.

Я тихо застонала, но этот звук тут же заглушился, когда она снова поцеловала меня. Ее бедра прижались ко мне еще сильнее, терлись обо меня, а я отчаянно впивалась ногтями в ее спину.

Она тихо рассмеялась, прижавшись губами к моим. — Какая же ты жаждущая.

— Пожалуйста... Не останавливайся»,

«Ммм?» Она наклонила голову, зубами слегка задевая мою челюсть, а рукой медленно скользила по моему боку. «Хочешь ещё?»

«Да...»

Она отстранилась настолько, чтобы я смогла увидеть тёмное пламя в её глазах, затем протянула руку за спину и окончательно стянула спортивные штаны. За ними последовал лифчик, брошенный на пол, пока она не оказалась полностью обнажённой надо мной.

Этот вид лишил меня последнего глотка воздуха.

Я инстинктивно потянулась к ней, но она схватила меня за запястья и одной рукой прижала их над головой. Другой рукой она медленно провела ладонью по моему животу, по бедру, а затем сдвинула наши ноги так, что её лоно прижалось прямо к моему.

Жар мгновенно соединился, вызвав между нами бурное трение.

Я резко затаила дыхание. Билли тихо застонала, скользя по мне.

— Билли... о боже...

Ее бедра начали двигаться быстрее, скользя по мне длинными движениями.

Я задыхалась, выгибаясь навстречу каждому толчку.

Она отпустила мои запястья, и я запустила пальцы в ее волосы, притягивая ее к себе для еще одного страстного поцелуя. Комната наполнилась звуком соприкосновения наших тел, скрипом матраса и нашими прерывистыми стонами, переплетающимися друг с другом.

Билли отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо: её губы были опухшими, а грудь блестела от пота. «Блядь, Евангелина...»

Она наклонила бёдра, прижимаясь сильнее, прижимая свою чувствительную точку к моей при каждом движении, пока всё моё тело снова не начало сотрясаться от судорог.

«Кончи для меня ещё раз», — потребовала она.

И я кончила — грубо, яростно, так сильно, что мои крики поглощались её ртом, пока она не затащила меня прямо в небытие, гоняясь за собственным освобождением, пока не задрожала над мной, горячо ругаясь, прижавшись к моей коже.

Когда всё наконец утихло, она обрушилась на меня — мы обе были мокрые, переплетенные и совершенно измотанные.

🫣🫣