Моя Евангелина | Billie Eilish

На следующее утро.

Я проснулась с тяжелым ощущением, будто мое тело погрузилось в матрас и так и не всплыло на поверхность. Глаза жгли, голова болела — не от выпивки, а от бессонницы. Я ворочалась, переворачивалась, прокручивала в голове каждую секунду прошлой ночи, пока всё не слилось в одно смутное пятно.

Кровать Шарлотты по-прежнему была пуста. Ничего удивительного. Она не вернулась, и в этот раз я была ей благодарна.

Первое, что мелькнуло у меня в голове, — это лицо Мейсона.

Поездка на машине.

Его губы, коснувшиеся моих, потому что я сама попросила его об этом. Потому что мне нужно было что-то, что угодно, чтобы почувствовать. Но я ничего не почувствовала. Даже близко.

Это было как поцелуй в воздух.

А потом Билли. Билли, наклонившаяся слишком близко, её голос у меня в ухе, её пальцы, скользившие по завязке моего халата. Вкус её губ, когда я наконец сдалась.

Я застонала в подушку, натянув её на лицо.

Я услышала, как снаружи зазвенели ключи, а потом тишину прорезал неповторимый смех Шарлотты. Дверь распахнулась, и она вошла, а Габи следовала за ней. В руках у Шарлотты были сумки. Она плюхнулась на край моей кровати, лучезарно улыбаясь мне.

— Доброе утро, красавица, — сказала она, а Габи устроилась поудобнее на кровати Шарлотты.

Я потерла глаза и приподнялась. — Что это? — спросила я, кивнув на сумки.

— Завтрак, — гордо объявила она. — Это мои извинения за то, что вчера вела себя как идиотка. Нам стоило уйти, когда ты этого хотела. Прости.

«Да», — пробормотала я, прищурившись на неё. «Ты вела себя как идиотка».

Шарлотта прижала ладонь к груди. «Ты примешь мои извинения?»

Я наклонила голову, делая вид, что думаю. «Смотря что. А что в пакете?»

Она улыбнулась и начала вытаскивать вещи — три чашки кофе, ещё тёплого; маленький бумажный пакет с бейглами; несколько стаканчиков с фруктами.

Один только запах заставил мой желудок заурчать.

«Ладно», — вздохнула я, стараясь не улыбаться. «Я тебя прощаю».

«Хорошо». Она наклонилась и обняла меня, чуть не пролив кофе, который держала в другой руке.

«Осторожнее!» — рассмеялась я, толкая её в плечо, но она только прижала меня ещё крепче.

Мы разложили всё на полу между нашими кроватями — кофе, бейглы, фруктовые стаканчики, салфетки. Я села и с аппетитом укусила бейгл, а Шарлотта разорвала упаковку с фруктами. Габи прислонилась к кровати Шарлотты и медленно потягивала кофе.

Я взглянула на Шарлотту. «А где ты вообще спала прошлой ночью?»

Она быстро пожала плечами. «У Габи. Она не хотела оставаться одна».

Я просто кивнула, тихо жевая, не настаивая.

Шарлотта наклонила голову. «Так... вы с Мейсоном хорошо провели время?»

Я на полсекунды замерла, потом заставила свой голос звучать ровно. «Он милый».

«Милый?» — повторила Шарлотта, ухмыляясь. «И это всё? Да ладно тебе».

Я засунула кусочек бейгла в рот, чтобы выиграть время, и покачала головой. «Не дави на меня, Шарлотта».

Она закатила глаза, но отпустила тему, повернувшись, чтобы откусить ещё кусочек фрукта.

Мы продолжали есть; тишину заполняли звуки шуршащих бумажных пакетов и щелкающих крышек от кофе. Габи даже не притронулась к своему бейглу. Она просто сидела, подтянув ноги к груди, и уставившись в свой телефон.

Я приподняла бровь. «Ты ждешь звонка или что?»

Ее взгляд на полсекунды метнулся ко мне, а потом снова опустился. «Я просто... Я просто хочу, чтобы Билли написала мне».

Шарлотта выдохнула так глубоко, что кофейная чашка в ее руке задрожала. Она поставила ее на стол и наклонилась вперед. — Габи, я скажу это как можно мягче: тебе нужно покончить с этой одержимостью.

Габи резко подняла голову. — Это не одержимость.

Шарлотта бросила на неё взгляд, который говорил, что она не верит ни единому слову. — Ты позволяешь ей портить тебе настроение каждый раз.

— Это несправедливо, — пробормотала Габи, сжав челюсти.

— Это правда, — отрезала Шарлотта, но её тон снова смягчился. — Ты заслуживаешь чего-то лучшего, чем ждать кого-то, кому явно всё равно, Габи.

Габи крепче прижала телефон к груди, в глазах мелькнуло желание возразить, но слова не шли.

Я молчала, медленно пережевывая еду, и у меня сдавило грудь от того, что имя Билли висело в воздухе.

Габи наконец нарушила тишину, говоря тихим голосом: «Ты не понимаешь, ладно? Билли — особенная. Когда она со мной разговаривает, это как будто... она действительно меня видит».

Шарлотта вздохнула и бросила салфетку на кучу сумок на полу. «Она всех замечает, Габи. Ты не особенная только потому, что она дважды на тебя посмотрела».

«Это жестоко», — пробормотала Габи, но её пальцы продолжали нервно теребить телефон.

Шарлотта откинулась на спинку стула и отпила глоток кофе. «Лучше буду жестокой, чем смотреть, как ты каждое утро сидишь здесь и молишься, чтобы она позвонила. Это жалко».

«Шарлотта!» — перебила я, бросив на неё взгляд.

Она закатила глаза. «Что? Я не права?»

Габи скрестила руки, уставившись в пол. «Ты не права. Ты не знаешь, каково это — когда она со мной разговаривает. Это не пустяк».

Выражение лица Шарлотты смягчилось, но лишь немного. «Габи, я говорю это, потому что люблю тебя».

В воздухе стало душно. Я заерзала, чувствуя себя неловко; мой пульс учащался при каждом упоминании имени Билли. Горло сдавило, но я заставила себя сделать ещё один глоток кофе.

Габи наконец прошептала: «Может, ты и права. Но, может, и нет. И если есть хоть малейший шанс, что я для неё не просто ещё одна девушка... Я не могу это так оставить».

Шарлотта снова вздохнула, на этот раз тише, почти устало. «Ты сама нарываешься на боль».

Габи внезапно сунула телефон в карман и встала. «Я просто пойду».

Шарлотта резко подняла голову. «Габи, да ладно тебе — не драматизируй».

Но Габи уже была на полпути к двери, её лицо было напряжённым. Она даже не оглянулась, выскользнув из комнаты; дверь закрылась с глухим стуком, и в комнате воцарилась странная тишина.

Шарлотта тихо застонала, проведя обеими руками по волосам. «Боже, только не это снова». Она встала, подошла к окну и резко распахнула его. В комнату хлынул прохладный утренний воздух, неся с собой слабый шум студенческой жизни с улицы. Она достала сигарету из пачки, лежавшей на подоконнике, и зажгла её.

Она выпустила резкую струю дыма и покачала головой. «Прямо как в прошлом году», — пробормотала она. «Она просто заблудившийся щенок, цепляющийся за любого, кто даёт ей почувствовать, что её замечают».

Шарлотта прислонилась плечом к оконной раме. Ее голос смягчился, но в нем по-прежнему слышалась нотка разочарования. «А Билли? Она просто пожирает таких девчонок, как Габи, заживо. Это... это даже не жестокость, просто она такая. Но Габи не слушает. Она никогда не слушает».

Я наклонила голову, наблюдая, как Шарлотта опирается локтем о подоконник, а дым вихрями улетучивается из окна. «Похоже, тебе не нравится Билли».

Она выпустила струю дыма, и на её губах заиграла безрадостная улыбка. «Она нормальная. Просто мне не нравится, кем стала Габи из-за неё».

Я потянула за торчащую нитку на одеяле, а потом снова подняла взгляд. «А какова её история?»

Шарлотта стряхнула пепел в пепельницу на подоконнике, приподняв одну бровь. «Кого, Билли?»

«Да».

Она сделала ещё одну затяжку, прищурив глаза, словно перебирая воспоминания. «Она из Лос-Анджелеса. Там родилась и выросла. Происходит из такой... творческой, свободолюбивой семьи. Очень веганская, очень антисистемная, очень... Билли».

Она сделала еще одну затяжку. «Она занималась музыкой еще до того, как большинство из нас научилось ходить, и у нее это хорошо получается. На самом деле, даже досадно хорошо».

Она посмотрела на меня и сменила тему.

«Я рада, что ты поступила в Редвуд,Евангелина, — сказала Шарлотта спокойным, но твердым голосом. — Здесь... приятно. На самом деле, даже освежающе. Многие девчонки здесь наивные, как Габи. Они влюбляются не в тех парней, теряют себя. Но ты...» — она бросила на меня быстрый взгляд, — «ты другая. Ты остаёшься собой. Ты не просто плывёшь по течению. Ты видишь людей насквозь. Я уважаю это».

Она выпустила еще одну струю дыма, снова устремив взгляд на небо за окном. «Просто... не теряй это здесь, ладно? Редвуд умеет менять людей. И не всегда к лучшему».

Шарлотта затушила сигарету в пепельнице и повернулась ко мне. «Одевайся».

Я приподняла бровь, все еще сидя, сгорбившись, на полу. «Зачем? Сегодня суббота».

Она закатила глаза, положив руки на бедра. «Потому что я не хочу сидеть здесь и мучиться весь день. Пойдем, займемся чем-нибудь».

Я вздохнула, хотя часть меня понимала, что она права. Уже с самого утра стены начали казаться мне слишком тесными. «Ладно».

Я встала. Шарлотта ухмыльнулась, пока я рылась в шкафу. Я достала юбку, облегающий темно-синий кардиган и жемчужные пуссеты.

Когда я повернулась, я заметила, как Шарлотта одобрительно кивнула. «Очень по-дебютантски, Дэвенпорт».

«Заткнись», — пробормотала я, надевая лоферы.

Она накинула жакет, и мы вместе вышли из комнаты; воздух в коридоре был прохладнее и свежее, чем тот душный, в котором мы проснулись.