Интрижка

Конечно, тот разговор закончился, но переписка — нет.

И почему-то спустя несколько недель стало понятно, что это уже не случайность и не одна странная ночь, которую оба решили не обсуждать.
Они периодически виделись, но нельзя было сказать, что начали встречаться. Потому что это слово подразумевало слишком многое: правила, ожидания, разговоры, обещания, какое-то негласное согласие быть друг другу кем-то большим, чем просто человеком в телефоне.

У них этого не было. Иногда они виделись два раза за неделю. Иногда не общались дней пять.
Иногда это был какой-то недоужин, недопрогулка или кофе, который заканчивался раньше, чем успевал начаться.

Иногда сообщение в десять вечера:

«Ты занята?»

Иногда ничего.

И странным образом это устраивало их обоих.

Матильда вообще относилась к этому легко.

По крайней мере, ей так казалось.

Она специально не писала первой. Могла ответить через несколько часов. Иногда через сутки. Иногда вообще забывала открыть сообщение, а потом вспоминала и отвечала так, будто прошло минут пятнадцать.

Она любила наблюдать.

Ей нравилось смотреть не на то, как человек в неё влюбляется — это было бы слишком громко сказано. Ей нравилось замечать реакции. Смотреть, как человек, у которого существует определённый образ — успешный, красивый, известный, привыкший, что его хотят, — рядом с ней почему-то не играет по привычным правилам.

Это было странное ощущение.

И да, возможно, немного неприятное признание самой себе. Но через секс ей временами казалось, что она контролирует ситуацию.

Что она решает, насколько близко подпустить. Что уйти первой — всегда её право. И, наверное, именно поэтому ей с ним было спокойно.

У неё не было привычного внутреннего напряжения. Достаточно ли она интересная? Достаточно ли красивая? Достаточно ли умная?  Не было ощущения конкурса. Не было желания стать лучшей версией себя. Он либо появлялся. Либо нет.

И в какой-то момент она перестала об этом думать. Хотя иногда ловила себя на очень странной мысли. Если он исчезнет совсем...

Она это заметит?

Ответ так и не появился.

В тот вечер он написал первым.

Просто:

«Свободна?»

Ответила через сорок минут.

Она написала:

«Зависит от цели вопроса».

Он прочитал практически моментально.

Ответ появился почти сразу:

«Приедешь?»

Напечатала:

«Тебе нужно расширять словарный запас».

Он ответил:

«Нет».

Она покачала головой.

«Тяжёлый случай».

Пауза.

Потом ещё сообщение.

«Так приедешь?»

Она посмотрела на экран.

Подумала несколько секунд.

И написала:

«Ладно».

Он прислал адрес.

Вообще-то она не собиралась никуда ехать. Вообще-то это выглядело так, будто она согласилась слишком легко.
А через сорок минут она уже была на другом конце Мюнхена.

Футболисты, богатые люди — они обычно жили именно в таких местах. Но было одно странное ощущение.
Как будто этот дом не пытался никому ничего доказать.

Она вошла внутрь и первое, что подумала:

Слишком чисто.
Чаще всего они виделись либо в каких-то квартирах, либо в апартаментах, либо вообще встречались где-то между делом.

Она впервые оказалась у него.

Он вышел из кухни, остановился, посмотрел и просто сказал:

— Привет.

Она усмехнулась.

— Эмоциональность — это прямо твой конёк.

Он пожал плечами.

— Бывает.

Она прошла внутрь.

Села.

Осмотрелась.

— Ты тут реально живёшь? Я тут впервые.

Он спокойно ответил:

— Иногда.

— Очень глубокий ответ.

Он ничего не сказал.

Она посмотрела на него и вдруг спросила:

— А ты вообще любишь футбол?

Он посмотрел спокойно.

Ответил:

— Иногда.

Она усмехнулась.

— Это максимально подозрительный ответ от футболиста.

Он чуть улыбнулся.

Они разговаривали ни о чём, и одновременно обо всём.
Она рассказывала про университет.

Он спросил, зачем инженерия.

Она пожала плечами:

— Чтобы раздражать мужиков.

Он кивнул так спокойно, будто это был абсолютно нормальный жизненный план.

Они переместились в гостиную. Сидели, разговаривали, и это неожиданно оказалось нормальным.

Она даже не заметила, как легла поперёк дивана.

Он сидел рядом. Телефоны лежали экраном вниз. Никто никуда не торопился.

И впервые за всё это время ей показалось, что вечер вообще не обязан закончиться каким-то конкретным образом.

Но позже, когда они уже просто лежали рядом и смотрели в потолок, он неожиданно спросил:

— Ты хотя бы раз была серьёзной?

Она повернула голову.

Посмотрела на него.

И ответила:

— Я согласна, в постели ты прекрасен. Поэтому этим и пользуюсь, пока могу.

Он усмехнулся.

Она снова посмотрела в потолок.

И добавила:

— Остальное меня не сильно интересует.

Он ничего не сказал.

Просто продолжал смотреть в потолок.

Матильда сначала даже не обратила внимания на эту паузу. Она вообще привыкла к тому, что люди после её слов обычно начинали оправдываться, смеяться, спорить, пытаться перевести всё в шутку или задавать какие-то странные уточняющие вопросы.

А он ничего не сделал.

Она повернула голову.

Посмотрела.

Он лежал спокойно.

Будто она только что сказала не что-то неприятное, а попросила передать воду.

Её это немного раздражало.

Она усмехнулась.

— Что?

Он перевёл взгляд.

— Ничего.

Она приподняла бровь.

— Это очень подозрительное «ничего». Это сейчас психологический разбор?

Он пожал плечами.

— Нет.

Пауза.

Потом добавил:

— Просто наблюдение.

Она несколько секунд смотрела на него.

Потом засмеялась.

— Очень смешно.

Он молчал, а она снова отвернулась к потолку.

Странный разговор.

Вообще странный вечер. Обычно всё происходило намного проще. Обычно они виделись, шутили, целовались, секс и разошлись.

Без вот этого. Без вопросов.

Она взяла телефон.

Проверила время. Достаточно поздновато, пора домой.

Она села. Потянулась и собрала волосы.

Он всё ещё лежал спокойно.

Она посмотрела и вдруг сказала:

— Я вообще не понимаю людей, которые делают из отношений какой-то проект.

Он посмотрел.

Она продолжила:

— Вот эти разговоры. Куда мы идём. Кто мы друг другу. Что ты чувствуешь. Зачем?

Он ничего не ответил.

Она усмехнулась.

— Ты классный футболист.

Он поднял взгляд.

Она продолжила спокойно:

— Но я никогда за тобой не следила.

Он смотрел молча.

Она улыбнулась.

— И мне кажется, это очень освобождает.

Он слегка нахмурился.

Она продолжила:

— Мне вообще всё равно, сколько у тебя денег, подписчиков, контрактов, интервью. Я не выбирала тебя. Ты просто оказался рядом.

Он ещё несколько секунд молчал.

Потом спросил:

— Поэтому ты здесь?

Она пожала плечами.

— Не знаю.

И вдруг улыбнулась чуть шире.

— Ты удобный.

Он посмотрел.

Она продолжила легче:

— Не в плохом смысле. С тобой не нужно ничего доказывать. Ты красивый. Умный иногда. В постели вообще молодец. Чего ещё хотеть?

Она встала.

Подняла свою кофту и обернулась.

И сказала уже почти шутливо:

— Не путай секс с интересом.

Он поднял голову.

Она улыбнулась.

— Это разные вещи.

Он смотрел спокойно.

Потом продолжила уже легче:

— Я просто не хочу потом этот разговор про чувства и судьбу.

Он вдруг спросил:

— Кто сказал, что он будет?

Она замерла.

— Хорошо.

Тогда ещё проще.

Она подошла ближе, наклонилась и коснулась пальцами его плеча.

Посмотрела прямо в глаза.

И сказала:

— Всё. Надевай футболочку и беги за мячиком. Он тебя ждёт.

Она сказала это как шутку.

Взяв попутно сумку пошла к выходу.

Уже возле двери услышала:

— Матильда.

Она обернулась.

Он посмотрел на неё и спокойно сказал:

— Ты всегда так разговариваешь?

Она улыбнулась.

— Как?

Он ответил не сразу.

— Будто если первая обесценишь — потом будет не больно.

Она улыбнулась ещё шире.

Настолько красиво, что со стороны никто бы не понял.

— Спокойной ночи, Майкл.

И ушла.

Дома она смыла косметику, собрала волосы и поставила вариться кофе, хотя уже был вечер и пить его не хотелось.

Просто хотелось чем-то занять руки.

Она села на кухне, подтянула к себе кружку и открыла телефон.

Пусто.

Ничего неожиданного. Ничего странного.

Она спокойно положила телефон экраном вниз, сделала несколько глотков, посмотрела в окно.

Потом через пару минут снова перевернула.

По-прежнему ничего.

Матильда усмехнулась и покачала головой.

Очень смешно.

Потому что это ведь она всегда уходила первой. Она оставляла дистанцию, исчезала, не давала людям времени почувствовать себя слишком уверенно рядом с ней.

Люди обычно начинали тянуться сами.

А здесь — ничего.

И уже поздно вечером, когда она лежала в кровати с выключенным светом, её вдруг догнала мысль настолько неожиданная, что она даже открыла глаза.

Она ведь весь день ни разу не подумала о том, понравилась ли она ему.

Впервые вопрос оказался другим.

Он вообще обиделся?

Она тихо выдохнула.

Ответа не было.

И почему-то именно это раздражало сильнее всего.