Интрижка

Если бы у Матильды Рихтер спросили, какой самый раздражающий вопрос ей задавали в жизни, она бы не задумываясь ответила: «А каково это — быть дочерью такого человека?» Будто это была профессия. Будто каждое утро она просыпалась и надевала фамилию как форму.

Со стороны её жизнь выглядела почти неправдоподобно красивой. Детство на стадионах. Победы отца в самых важных матчах мира. Шум трибун, вспышки камер, люди, которые знали его имя лучше, чем свои собственные дни рождения.

На фотографиях отец поднимал над головой кубок Лиги чемпионов, держал трофей Бундеслиги, улыбался под золотым дождём конфетти, а где-то сбоку почти всегда стояла она — маленькая девочка с растрёпанными хвостиками, в огромной футболке с номером двенадцать и фамилией Рихтер на спине.

Журналисты любили один и тот же вопрос.

— Что для вас семья?

И отец всегда отвечал идеально.

Он говорил про поддержку. Про любовь. Про семейные ужины. Про то, что дома он не футболист, а просто отец. Люди это любили. Им нравилась история о человеке, который выиграл всё и остался обычным семьянином. И самое странное заключалось в том, что Матильда никогда не считала его ответы ложью.

Потому что дома действительно никто не кричал. Никто не устраивал сцен. Никто не бил посуду. Отец никогда не был плохим человеком.

Он просто будто всё время находился немного в другом месте.

Дом, в котором она выросла и который больше напоминал архитектурный журнал, чем место, где люди забывают чашки на столе. Путешествия несколько раз в году. Италия. Кипр. Хорватия. Испания. Карибы. Тенерифе. Бразилия. Аргентина. Она уже давно перестала различать фотографии и перестала помнить, где именно была счастлива, а где просто улыбалась в кадр.

У неё была лучшая школа. Приватное образование. Английский. Французский. Позже — университет.

Инженерия. Люди обычно удивлялись. Инженерия? Для дочери футболиста?

Матильда любила отвечать:

— Да. Представляете, мы тоже умеем открывать учебники.

Это всегда немного ломало ожидания.

Мать — Элоиз — была отдельной историей. Француженка. Бывшая модель. Из тех женщин, рядом с которыми хотелось автоматически выпрямить спину. Она уже давно не работала перед камерой, но казалось, будто камера всё ещё где-то рядом — в каждом движении, в каждом взгляде, в идеально собранных волосах и спокойном голосе.

Отец был человеком, которого знала вся Германия. Агент  заметил его ещё подростком. Потом был Дортмунд. Потом Англия. Там, в Манчестере, родилась Матильда.

Потом возвращение в Германию. Годы побед.Титулы. Кубки.

И однажды всё закончилось.

Закончил карьеру.

Людям это казалось красивым.

Матильде — логичным.

Она всегда думала: наверное, человек просто устал. Нельзя отдать чему-то всю жизнь и остаться прежним.

———

Она стояла перед зеркалом в своей комнате и пыталась решить главный вопрос вечера.

Насколько сильно ей не хочется туда идти.

Телефон снова завибрировал. Напоминание о закрытом мероприятии бренда. Начало в двадцать ноль-ноль.
Матильда медленно выдохнула.

Вообще-то она могла отказаться.

Она не была блогером. Не строила карьеру на фамилии. Не собиралась искать связи и знакомиться с нужными людьми. Ей просто нравилось фотографироваться.

Пару месяцев назад она участвовала в университетском проекте. Получилось удачно. Её заметили. Позвали. И отказаться сейчас почему-то казалось невежливым.

Она вышла из комнаты.

Мать сидела за кухонным столом с ноутбуком.

— Ты идёшь?

— Похоже.

Элоиз подняла взгляд.

— Надень чёрное.

Матильда усмехнулась.

— Спасибо за материнскую заботу.

— Я серьёзно.

— Ты всегда серьёзно.

Элоиз закрыла ноутбук.

— Там будут журналисты.

— Не переживай. Я не устрою международный скандал.

Мать будто не заметила колкости.

— Хорошо проведи вечер.

Матильда уже почти вышла, когда услышала вслед:

— И не говори слишком много про отца.

Она остановилась.

Повернулась.

— Я вообще редко про него говорю.

Элоиз слегка нахмурилась.

— Ты поняла, что я имею в виду.

Матильда ничего не ответила.

Потому что не поняла.

Или слишком хорошо поняла.

———

К десяти вечера она уже жалела.

Вечеринка оказалась именно такой, какой представлялась. Красивой. Дорогой. И почему-то удивительно скучной.

Люди разговаривали не друг с другом, а поверх друг друга. Кто-то обсуждал трансферы. Кто-то контракты. Кто-то снимал всё вокруг так, будто без телефона вечер не существовал.

Не считаное количество футболисты, модели, инфлюенсеры и их телефоны, несколько знакомых лиц.

Она взяла газированную воду и ушла ближе к бару.

Услышала низкий голос:

— У тебя такой вид, будто ты случайно оказалась не на той вечеринке.

Она подняла глаза.

— Возможно, так и есть.

Он посмотрел вокруг.

— Тогда плохие новости. Тут все выглядят так, будто очень рады быть здесь.

Она усмехнулась.

— Это пугает.

Он коротко улыбнулся.

И спросил:

— Мы знакомы?

Матильда засмеялась.

— Отлично. Ещё один человек не знает, кто мой отец.

— Я знаю.

Она чуть приподняла брови.

— Правда?

Он пожал плечами.

И ответил:

— Просто мне интереснее, кто ты.

Матильда посмотрела на него ещё несколько секунд и отвела взгляд первой.

Её всегда забавляло, насколько люди быстро начинали вести себя иначе, когда узнавали фамилию. Кто-то становился слишком вежливым. Кто-то слишком заинтересованным. Кто-то начинал говорить осторожнее, будто боялся ошибиться. Она не любила это состояние. Оно было удобным, но скучным.

А здесь ничего не происходило. Он не пытался впечатлить. Не пытался показать, что знает её отца. Не пытался сделать вид, что ему всё равно.

Это было странно. И, если честно, немного раздражало. Потому что она привыкла понимать людей быстрее.
А его — пока нет?

Она слегка повернулась к нему.

— И что, ты всегда такой спокойный?

Он посмотрел на неё.

— А ты всегда ждёшь, что люди будут вести себя как-то особенно?

Она усмехнулась.

Они ещё немного поговорили. Ни о чём важном. Она не спрашивала про футбол. Он не спрашивал про её фамилию. Они обсуждали музыку, спорили о том, какой город самый переоценённый, она сказала, что ненавидит мероприятия, где люди фотографируют себя больше, чем проживают момент, он сказал, что тогда ей не стоило сюда приходить.

Она улыбнулась.

И вдруг она сказала:

— Поехали отсюда.

Он посмотрел на неё спокойно.

Только спросил:

— Это приглашение?

Она слегка наклонила голову.

— Это предложение не умереть здесь от скуки.

Он смотрел на неё несколько секунд.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Она ожидала вопросов, которых не было. Это ей тоже понравилось. Они вышли через боковой вход. На улице оказалось прохладно.

У него дома было слишком аккуратно.

Матильда сняла обувь, огляделась и подумала, что здесь как будто никто не живёт. Слишком все идеально вылизано, аж мерзко от такого.

Он спросил, будет ли она что-нибудь пить. Она попросила воду. Потом они ещё немного поговорили. Она уже даже не помнила о чём. В какой-то момент разговор просто закончился.

Матильда подошла сама, остановилась рядом, посмотрела ему в глаза.

И спросила:

— Ты всегда так долго думаешь?

Он едва заметно улыбнулся, а она не ожидая ответа поцеловала его первой.

Иногда секс — это просто секс. Просто вечер, который оказался лучше, чем ожидалось. Никто ничего никому не должен, никто ничего никому не обещал. Разве бывает лучше?

———

Утром Матильда проснулась первой. Она несколько секунд смотрела в потолок. Потом спокойно встала.
Собрала вещи. Оделась. Нашла телефон и вызвала такси.

Не было желания оставлять номер. Не было желания остаться. Не было желания превращать это во что-то большее. Да и зачем это?

Она вышла на кухню. Нашла лист бумаги, это был простой стикер. Взяла ручку.

Подумала несколько секунд.

И написала:

«Спасибо за вечер.

Не ищи в этом смысл».

Положила записку на стол. Пошла в коридор обуваться. Закрыла за собой дверь.

Уже в лифте она посмотрела на своё отражение и коротко усмехнулась. Потому что это был вечер, в котором никто ничего от неё не хотел.

И ещё этот придурок не проснулся и она спокойно ушла первой.