8
Прошёл месяц. Январь пролетел незаметным, ярким вихрем, оставив после себя сотни гигабайтов общих фоток и воспоминания о лучшем Новом годе в жизни Евы.
Они праздновали его все вместе в том самом загородном доме. Ева до сих пор с улыбкой вспоминала, как Данила в три часа ночи пытался запустить фейерверк из пустой бутылки из-под шампанского, в итоге уронил её, и все с криками спасались бегством под праздничные залпы, взрывающиеся прямо на уровне забора. А потом они с Лёшей сидели на кухне до пяти утра, объедали праздничные салаты прямо из салатников и спорили, кто круче поёт под гитару — он или Фрама. Лёша действительно стал для неё за этот месяц самым близким другом. Он понимал её с полуслова, умел вовремя пошутить, когда Ева уходила в себя, и аккуратно защищал её границы от слишком любопытного чата твича.
Отношения с Сашей тоже изменились. Они не объявляли себя парой, не писали громких постов, но все вокруг всё прекрасно понимали. Пацаны без конца подкалывали Сашу, когда тот на очередном сборе укутывал Еву в свой огромный пуховик, или когда они незаметно для всех держались за руки под столом во время ужинов.
Ева наконец вслух призналась девчонкам, что тот ей безумно дорог, а сам Саша в один из вечеров в офисе, когда они остались вдвоём с Лёшей, тихо сказал:
-Слушай, я, походу, всё. Мне без неё даже дышать в этой Москве скучно. Она уезжает на пару дней к родителям, а я уже место себе не нахожу.
Всё было слишком быстро, и слишком идеально. Настолько, что Еве иногда становилось страшно.
И этот страх оправдался в конце января, когда на её почту пришло официальное письмо с темой: «Contract Offer. Milan, Italy».
Известный итальянский модный дом, чей представитель случайно наткнулся на её кастомные работы в соцсетях, предлагал Еве контракт на два года. Огромные, нереальные для девчонки в девятнадцать лет деньги, личная мастерская в Милане, участие в подготовке к неделе моды и невероятный старт для карьеры, о котором можно было только мечтать.
Письмо светилось на экране телефона, а у Евы внутри всё медленно покрывалось льдом.
***
-Ты с ума сошла? — Лёша округлил глаза, когда Ева показала ему письмо, пока они сидели в пустой кофейне. -Ева, это же Милан. Тебя зовёт бренд, на показы которого Куертов билеты за бешеные бабки покупает! Ты обязана ехать.
-Лёш, там контракт на два года, — тихо ответила Ева, сжимая в ладонях тёплый стакан. Её голос дрожал, а в глазах стояли слёзы. -Два года. В другой стране. Я только-только нашла вас. Я только... с Сашей начала понимать, что такое быть счастливой. Как я уеду?
Кореш вздохнул, его весёлое лицо стало непривычно серьёзным. Он мягко накрыл её ладонь своей:
-Ева, послушай меня. Мы — твои друзья. Мы никуда не денемся. Саня... Саня тебя любит. Он расшибётся в лепёшку, но дождётся. Но если ты сейчас откажешься из-за нас, ты потом всю жизнь будешь жалеть. И это разрушит тебя изнутри.
Девчонки вечером устроили экстренный сбор у Ани. Каролина, Кира, Наташа и Аня в один голос твердили то же самое.
-Ева, это твой шанс, твое будущее, — говорила Каролина, обнимая её.
Еве было физически больно принимать это решение. Но самым тяжёлым оказался разговор с Сашей.
Они встретились вечером на их месте — на заснеженной набережной. Саша уже всё знал от Лёши.
Он стоял у перил, засунув руки в карманы куртки. На нём не было лица. За последние три дня он почти не улыбался, ходил бледный и притихший. Саша безумно не хотел её отпускать. Он понимал, что два года разлуки — это огромный, жестокий срок. Сам он поехать с ней не мог: у него в Москве как раз запускался крупный бизнес-проект, открывался собственный бренд одежды, горели контракты, которые невозможно было разорвать.
Ева подошла к нему, пряча лицо в воротник пальто.
-Саш... — тихо позвала она.
Он обернулся. В его глазах было столько тихой, разрывающей грусти, что у Евы перехватило дыхание. Он сделал шаг навстречу, крепко прижал её к себе, утыкаясь носом в её тёмные волосы. Ева обняла его за талию, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы.
-Ева, ты должна лететь, — хрипло сказал он ей в макушку. Его руки слегка дрожали. -Я не имею права тебя держать. Это твоя мечта. Ты так долго к этому шла.
-Я не хочу, Саш... — разрыдалась она, крепче сжимая его куртку. -Я хочу остаться здесь. С тобой. Мне не нужен этот Милан, если тебя там не будет. Давай я откажусь? Я напишу им, что передумала...
-Нет, — Саша отстранился, бережно взял её лицо в свои тёплые ладони и посмотрел прямо в глаза. Его собственные глаза были влажными. -Не смей. Ты полетишь. Я буду самым счастливым придурком на земле, когда увижу твои шмотки на подиуме. А я... я буду здесь. Буду работать, стримить, открывать бренд. Мы будем созваниваться каждый день. Два года пролетят быстро, обещаю тебе.
Они стояли на морозном ветру, и Ева понимала, какой огромной силы воли ему стоили эти слова.
***
День отъезда наступил слишком быстро. Февральское Шереметьево было серым и холодным.
Вся банда приехала провожать её. В зале ожидания было шумно от их компании, но этот шум был грустным. Девчонки по очереди обнимали Еву, утирая слёзы. Лёша подошёл последним из парней, крепко обнял её, шепнув на ухо:
-Только попробуй там найти себе какого-нибудь итальянца. Саня из-за тебя твич удалит, а я его потом не откачаю. Давай, мелкая, мы гордимся тобой.
Ева сквозь слёзы кивнула.
Настало время прощаться с Сашей. Все ребята тактично отошли в сторону, оставляя их наедине у стойки регистрации.
Ева плакала навзрыд, её плечи дрожали. Чемодан казался неподъёмным, а билет на самолёт в руках — чужим и ненужным.
-Саш, я не могу, — прошептала она, утыкаясь ему в грудь. -Я сейчас всё отменю. Я не сяду в этот самолёт.
Саша крепко держал её в объятиях, целуя в макушку, в виски, собирая губами её слёзы. Его собственное горло перехватило спазмом, но он заставлял себя держаться ради неё.
-Сядешь, Ева. Сядешь, — тихо, но твёрдо шептал он, гладя её по длинным тёмным волосам. -Ты со всем справишься. А я буду ждать тебя здесь. Каждый день.
Он аккуратно отстранил её, взял её дрожащую руку.
-Иди. Тебе пора на посадку.
Ева медленно повернулась, вытирая слёзы рукавом свитера. Она сделала несколько шагов к рамкам контроля, обернулась в последний раз. Саша стоял у ограждения. На его лице была его фирменная, тёплая улыбка. Он поднял руку, прощаясь.
Ева развернулась и скрылась в зоне паспортного контроля.
Саша стоял на месте ещё долго после того, как её рейс исчез с табло. Он смотрел в огромное панорамное окно на взлетающие самолёты, а в кармане его куртки всё ещё сохранялось то самое, едва уловимое ощущение холода её пальцев, которые он согревал всего несколько минут назад.