Хрупкая зависимость

Я смотрела на него слишком долго. Слишком близко.
В этих глазах было всё: и боль, и забота, и тень чего-то запретного.
Может, это было глупо. Может, спонтанно. Но я потянулась к его ремню.
Пальцы дрожали, но я продолжала.
Его дыхание сбилось, но он не пошевелился. Только смотрел.
Молча.

Я уже расстегнула первую пуговицу, когда почувствовала, как его рука легла мне на голову.
Мягко, но уверенно.

— Не надо, — сказал он тихо.
Не грубо. Не с отвращением.
Просто… остановил.

Моё сердце застучало сильнее.

Стыд? Разочарование? Неловкость?

Я не знала, чего ожидала. Но точно не этого.

— Почему... — выдохнула я.
Слово повисло в воздухе, хрупкое, как я сама в этот момент.
Но он не ответил.

Его взгляд стал другим — не холодным, но чужим.
Будто между нами снова выросла стена.
Он смотрел на меня…
И будто прощался.

Развернулся.
Медленно, будто не хотел, но всё равно ушёл.
Прочь.
Из комнаты. Из момента. Из меня.

А я так и осталась на коленях.
С раскрытой рубашкой. С прикушенной губой. С дрожащими пальцами, которые не знали, что делать.
Я не понимала, что произошло.
Что я сделала не так.
Почему он остановил.
Почему ушёл.

И почему мне было так больно, словно он вырвал из меня что-то важное.

Я поднялась с колен.

Он играет со мной. Разве это не очевидно?

Сердце стучало глухо и пусто.
Я сорвалась с места, побежала по коридору, как будто всё ещё можно догнать, объяснить, понять.

— Дамир! — крикнула я.

Он стоял на кухне, обернувшись ко мне. Смотрел. Молча.

— Я хочу к родителям. Покажи мне, где они похоронены, — сказала я, почти шёпотом. Голос дрогнул. — Я… я не смогла с ними попрощаться.

Слова давались тяжело, будто из груди вырывалось что-то острое и рваное.
Я давно хотела. Но боялась. Не выдержу. Сломаюсь. А теперь — уже не важно. Сломалась и так.

— Мари, ты уверена? — спросил он осторожно. Глаза у него были странные. Слишком спокойные. Как будто он знал, что произойдёт дальше.

— Да. Отведи меня. Я пойду собираться, — бросила и поднялась наверх.

В спальне было душно.
Я открыла шкаф, достала первую попавшуюся одежду, не думая. Всё внутри будто замёрзло.
Сегодня я должна проститься. По-настоящему.

Дождь пошёл резко — как будто небо решило плакать вместе со мной. Мы подъехали к кладбищу молча. В машине было душно, хоть и прохладно, и я чувствовала, как от напряжения немеют пальцы.

Он остановил машину.

— Пойдем, — сказал Дамир, даже не глядя на меня. Я видела его сжатые пальцы на руле.

Я кивнула, но не смотрела на него.

— Я пойду сама, — сказала тихо и вышла.

Дождь бил по коже, по лицу, как пощечины. Но я шла. Сквозь мокрый гравий, мимо чужих надгробий. Шаги были неровными, будто ноги не мои. А потом я увидела их.

Две плиты. Чёрные. Гладкие. И на них… их лица.

Мои.

Мама. Папа.

Меня будто ударило. Воздух исчез. Я упала на колени, и не почувствовала боли — только землю, холодную и мокрую.

— Мама… Папа… — выдохнула я, и голос сломался. — Простите…

Слёзы потекли сами. Без спроса. Без пафоса. Настоящие. Громкие. Горькие. Я рыдала так, как не рыдала никогда в жизни. Изнутри. Из глубины.

— Я так старалась вспомнить… каждую мелочь… голос, запах, прикосновение… Но там пусто… пусто, чёрт возьми…

Я сжала землю в кулаках.

— Простите меня. Я не была рядом. Не попрощалась. Не спасла. Я просто… выжила. А вы — нет.

Меня трясло.

— Мне так страшно, мама. Так больно, папа. Я чувствую себя чужой в своей жизни.

Я склонилась ниже, лобом прижавшись к мокрому камню. Дождь хлестал по спине, но мне было всё равно.

— Я вас люблю. Даже если не помню. Люблю так, что разрывает. Простите, что не пришла раньше. Простите, что только сейчас…

Где-то за спиной был Дамир. Я знала — он ждёт. Но в этот момент его будто не существовало. Только я. И они.

Мои родители.

Моя боль.

Моя правда.

Я сидела у их могил, мокрая до костей, дрожащая от холода и эмоций, и смотрела на их лица. Такие родные. Такие… незнакомые. Боль в груди была невыносимой — будто кто-то вырывал сердце голыми руками, медленно, с наслаждением.

И вдруг я почувствовала — за спиной он. Дамир. Стоит у машины. Просто ждёт.

Спокойно. Как всегда.

Как будто ничего не случилось. Как будто это просто ещё один день. Просто капли дождя. Просто надгробия. Просто я — на коленях, разбитая.

Что-то внутри меня сжалось.

Он знал. Он знал всё это время. И молчал. Прятал меня, как вещь. Убирал от прошлого, от боли. От них.

Моих родителей.

Я встала медленно. С трудом. Будто тело не слушалось. Подошла ближе к могилам. Провела дрожащей рукой по камню.

— Я ухожу, — шепнула, срываясь. — Но я вернусь. Обещаю.

Мои пальцы сжались в кулак. Слёзы всё ещё текли. Только теперь в них было не только горе. В них была ярость. Чистая. Тихая. Обжигающая.

Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Обернулась через плечо — он всё ещё стоял у машины. Даже не пошёл за мной. Просто наблюдал.

Как всегда.

Моя душа взорвалась.

Я развернулась и… побежала. Сквозь дождь. Сквозь ряды могил. Сквозь хриплое дыхание и стук сердца, которое больше не хотело быть рядом с ним.

Я бежала, потому что больше не могла дышать рядом с ним. Не могла смотреть. Не могла простить.

Он украл у меня всё.
Я бежала, будто от него. От себя. От всего.

Ноги подкашивались, земля скользила под подошвами, дождь хлестал по лицу, но я не чувствовала. Не думала. Просто бежала. Куда — не знала. Лишь бы не назад. Лишь бы не к нему. Лишь бы не к его глазам, в которых столько лжи, сколько не вмещает ни одно «прости».

Я оступилась, вскрикнула — и рухнула прямо в мокрую землю.

Колени ссадила в кровь, пальцы в грязи, дыхание вырвалось криком. Вцепилась в мокрую траву, как в последнюю опору. Бессмысленно. Она срывалась вместе со мной.

— Ненавижу… — шепчу, но голос дрожит, ломается. — За всё… за всё, Дамир, за всё…

И тут…

Воздуха нет.

Как будто чёртов мир схлопнулся.

Моё горло сжало, как будто кто-то сжал кулаком изнутри. Грудь начала рваться на части. Паника залила всё тело. Ладони затряслись, пальцы онемели, голова закружилась, и я захлебнулась… не водой. Собой.

— Нет… пожалуйста… — уткнулась в землю, ногтями вгрызаясь в грязь, будто она могла удержать меня здесь, в реальности. — Я… не могу… дышать…

Капли барабанили по спине, волосы прилипли к лицу, а внутри всё выло. Душа. Сердце. Те части, что он не пощадил.

Где они? Где мама? Где папа? Почему вас нет рядом, когда мне хуже всего? Почему я одна?

Я всхлипнула — и звук сломал меня. Тонкий. Детский. Жалкий.

Я ведь хотела просто проститься. Сказать «люблю». Сказать «прости».

А получила… это.

— Папа… — прохрипела я. — Я так скучала… мне так больно…

Склонилась лбом к коленям, и тело содрогнулось от рыданий. Я больше не могла держать. Всё выплеснулось. Грязное. Липкое. Настоящее.

Он украл у меня прощание. Он украл у меня вас.

Я выла в мокрую землю, как животное, как никто, как просто… девочка, которую сломали.

И мне не к кому идти.
Я не знаю, сколько лежала.

Дождь всё не заканчивался. Я дрожала вся, будто лихорадка схватила за горло. Сердце било в груди, как загнанный зверь, дыхание — короткими толчками, будто воздух стал врагом.

И где-то сквозь гул в ушах, сквозь проклятую боль…
я услышала его.

— Мари!

Крики.
Сначала тихо. Потом громче.
Становилось всё ближе.

— Мари!! Чёрт, где ты?!

Я вжалась в землю, как будто могла стать невидимой. Как будто он не найдёт меня, если я буду лежать достаточно тихо.
Но внутри всё кричало. Всё. Только не он. Только не его руки. Не его голос. Не после всего.

И тут...

— Эй... эй, с тобой всё в порядке? — раздался чужой голос. Совсем рядом.

Я подняла взгляд — передо мной стоял кто-то. Парень. Молодой. Лет двадцати. Капюшон мокрый насквозь, в глазах — тревога.

Он присел, посмотрел внимательно. Не тронул. Просто... был рядом.

— Ты заблудилась? Что случилось?

Я всхлипнула, попыталась вдохнуть, но всё внутри сжалось.

— П-пожалуйста... — прошептала я, уткнувшись в свои дрожащие руки. — Забери меня… пожалуйста, просто забери отсюда…

Он не спросил ни "почему", ни "кто ты". Просто кивнул.

— Хорошо.

И в этот момент — как будто по иронии — прозвучал ещё один крик:

— Мари!! Мари, чёрт возьми, ответь мне!!

Парень напрягся. Посмотрел в ту сторону. А потом — снова на меня.

— Это, — спросил тихо. — Ты не хочешь, чтобы он тебя нашёл?

Я кивнула. Один раз. Но так, будто отдала этим кивком весь остаток воздуха в лёгких.

— Хорошо. Я отвезу тебя.

Он помог подняться, медленно, осторожно, будто я могла снова разбиться от одного неловкого движения.

И пока Дамир бегал в другой части кладбища, зовя меня, этот незнакомец вывел меня через боковую калитку, под дождём, сквозь чужие могилы и мокрые кусты.

Я очнулась в тишине. Комната была полутемной — за плотными шторами пробивался рассеянный свет. Меня окутывало одеяло, и впервые за долгое время я почувствовала себя… в безопасности. На журнальном столике рядом стояла кружка — от неё шёл лёгкий пар. Чай. Кто-то заботливо поставил его рядом.

Я приподнялась, ощущая, как немного тянет спину от сна на диване. Голова всё ещё гудела, но не так сильно, как раньше. И тут дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл он.

Тот самый мужчина, которого я почти не запомнила. Сейчас он казался старше, чем я представляла. Усталый, но спокойный взгляд, небрежно взъерошенные волосы и мягкая походка. Он остановился на пороге, будто не хотел меня пугать.

— Ты проснулась, — сказал он, слегка улыбнувшись. — Я поставил чай… подумал, тебе нужно согреться.

— Спасибо… — я кивнула, взяв кружку в руки. Она действительно грела, и это ощущение вдруг стало до ужаса важным.

Он присел на край кресла напротив.

— Хочешь рассказать, что с тобой случилось?

Я замялась. Что говорить? Что я сбежала от человека, который… сам я не знаю кто он? Что я не помню половину своей жизни?

— Я была на кладбище, — выдавила я наконец. — У моих родителей… годовщина. И просто… не справилась. Простите, что свалилась к вам вот так.

Он опустил взгляд, сжав пальцы в замке.

— У меня недавно умерла сестра, — произнёс тихо. — Я как раз шёл к ней. На минуту. Просто постоять. Ты была там. Я не мог оставить тебя одну.

Я замерла. Это совпадение… это тепло… этот человек.

— Мне правда жаль, — прошептала я. — Сестра — это… очень больно.

Он кивнул.

— Да. Особенно, когда остаёшься один.

На мгновение повисла тишина. Мы оба смотрели в кружки, будто в них можно было прочесть ответы.

— Меня зовут Мари, — сказала я, будто делая шаг навстречу.

— А я — Леон, — ответил он.

ПРИВЕТ мои пушистые котята! Как вам новая глава? Я уже тут сижу, И ЖДУ ваших огненных комментариев и звёздочек!  Кстати, у меня есть ТАЙНЫЙ уголок в телеге — ищите меня под ником «Кира Минаевская» или просто ткните на волшебную ссылку в описании профиля на ВАТПАДЕ. Там всегда горячие мемы, спойлеры и море ПОЗИТИВА🩷🥰