Глава восемнадцать
The water is fine — Chloe Ament
Trauma — NF
Меня сильно волновало её самочувствие.
Я прижал Мари к себе. Хоть уже было утро, я не мог заставить себя отойти от неё.
Она только недавно уснула. Ей приснилось что-то страшное, что-то настолько ужасное, что даже во сне она дрожала. Я крепче прижал её к себе, стараясь успокоить.
Сегодня нам нужно было ехать в больницу, но я не мог разбудить её сразу — наконец-то она уснула спокойно.
— Ты меня убьёшь?.. — вспомнились её шепотливые слова.
Почему ей приснилось, что я убиваю её?
— Мари, просыпайся, — тихо сказал я, ласково проводя пальцами по её щеке.
Её носик мило заморщился, и я невольно улыбнулся.
— Маленькая, нам нужно в больницу, — добавил я, аккуратно стягивая с неё одеяло.
— Не пойду... не хочу... — тихо прошептала она, спрятав лицо.
Я решительно взял её на руки. Мари быстро распахнула глазки.
— Можешь поспать у меня на руках, — шепнул я с улыбкой, неся её в гостиную.
— А что у нас на завтрак? — спросила она, зевая.
— Неужели проголодалась? — я усмехнулся.
— Да, хочу есть, — тихо ответила Мари.
— Мы поедим, когда вернёмся домой. Возможно, у тебя будут брать кровь, поэтому сейчас нельзя.
— Нет! Не нужно! Я не поеду в больницу, — отрицательно покачала головой.
Я осторожно посадил её на диван в гостиной.
— Тебе нужно провериться. Доктор говорил, что мы должны приезжать, — спокойно объяснил я.
— Я не хочу... Я боюсь уколов, — прошептала она.
Помнит?..
Мари вспоминает?
Как, чёрт возьми, так получилось?
Я ведь подменил её таблетки. Она до сих пор пьёт витамины.
Она не должна вспоминать.
Но страх перед уколами...
Это один из её настоящих страхов.
— Это нужно сделать, Мари, — тихо сказал я.
— Нет! Я не хочу! Я не поеду с тобой! — она начала отмахиваться руками, я попытался её успокоить.
Я встал, положил её одежду на диван.
— Я помогу тебе переодеться, — сказал я спокойно.
— Нет. Я сама, — её голос был твёрдым.
Всё ещё не доверяет. Всё ещё боится.
— Хорошо. Я выйду, — я мягко кивнул и ушёл в другую комнату.
Закрыв за собой дверь, я прошептал:
— Я заставлю тебя доверять мне, Мари. Заставлю полюбить меня.
Я провёл руками по лицу, стараясь успокоиться.
Но внутри меня всё клокотало.
Она должна доверять мне.
Должна слушаться.
Почему всё выходит из-под контроля?
Я столько всего сделал для неё. Я спас её. Я оберегал. Я заботился.
Почему же сейчас она смотрит на меня с этим страхом в глазах? Почему отталкивает?
— Дамир, — её голос дёрнул меня из мыслей. Я открыл дверь и подошёл к ней. Мари сидела на диване, одетая в лёгкое персиковое платье, которое так красиво контрастировало с её рыжими волосами, заплетёнными в косичку.
— Ты невероятно красивая, — сказал я, не скрывая восхищения.
Мари слегка покраснела и отвела взгляд.
— Поехали? — спросил я, стараясь скрыть беспокойство. Она кивнула, не говоря больше ни слова.
Я аккуратно взял её на руки и, не позволяя себе думать, направился к машине. Спустя десять минут мы были в больнице. Врач уже ждал нас в кабинете. Мари рассказала, что начала чувствовать пальцы, что она может немного двигать ими.
— Это очень хороший результат, — сказал врач, записывая что-то в планшете. — Значит, шанс на восстановление есть.
Я заметил, как на её лице появилась слабая улыбка. Мари прикусила нижнюю губу, и я положил свою руку на её, поглаживая её ладонь. Это было так по-детски, так хрупко.
— Постарайтесь как можно больше двигать пальцами, — продолжил врач. — Это важный шаг, а пока пробуйте стоять, с поддержкой кого-то. А что с памятью? Вспоминаете что-нибудь?
Мари немного замолчала, её взгляд потускнел, но потом она подняла глаза.
— Да, я вспомнила кое-что... я боюсь уколов. Вы же не заставите меня идти в процедурный кабинет? — спросила она с лёгкой улыбкой, как бы извиняясь.
Врач улыбнулся в ответ.
— Пока нет необходимости, — сказал он.
Я заметил, как напряжение в Мари немного спадало. Она всё ещё боится, но её улыбка была какой-то лёгкой, и это заставило меня немного успокоиться.
— А таблетки? Продолжать пить те же? — спросил я, уже переживая за каждый её шаг.
— Мы увеличим дозировку, — ответил врач. — Видимо, этой дозировки недостаточно.
Я аккуратно поднял Мари на руки и, выходя из кабинета, почувствовал её слабую руку на своей груди.
Она не говорила ничего, но её тишина мне многое говорила. Я посадил её в машину, и по дороге домой даже не пытался заговорить. Мы оба были поглощены своими мыслями.
— Всё ещё хочешь есть? — спросил я, глядя на её лицо. Мари ответила мне улыбкой, такой лёгкой и тёплой.
— Очень хочу, — сказала она, а её глаза блеснули, как в детстве.
— Смотри, Ричарда не съешь, — подшутил я, и её смех эхом разлился по машине. Это был такой чистый, тёплый смех, что я почувствовал, как внутри всё растаяло.
Мы доехали домой, и я, не колеблясь, вышел из машины и взял её на руки.
— Не устал носить меня? — спросила она, чуть приподняв бровь.
— Никогда не устану, — сказал я, пытаясь скрыть свою усталость, но её взгляд уже мягко растопил все сомнения. — Хочешь поспать?
— Нет, а то ночью не усну, — зевнула она, прикрывая глаза. Мы зашли в дом.
Как только мы подошли к двери, Джена подскочила к нам, весело виляя хвостом, радуясь нашему возвращению. А из кухни уже доносился аппетитный запах еды. Ричард как всегда постарался — его кулинарные навыки не переставали меня удивлять.
— Как вкусно пахнет, — сказала Мари, и её глаза наполнились жадным ожиданием. — Я сейчас всё съем.
— Буду очень рад, если ты действительно всё съешь, — ответил я с улыбкой. — Тебе нужно много сил.
Я аккуратно посадил её за стол на кухне, привычно подкладывая подушку под её спину, как всегда. И даже не замечал, как это стало для меня привычкой.
Не знаю, зачем я продолжаю это делать.
Но когда-то, когда она была маленькой, залезла на дерево, и я искал её, пытаясь понять, где она.
Она попыталась слезть, и в тот момент упала на спину. Тот удар был сильным, оставил небольшой синяк, и ей было неудобно сидеть. С тех пор я всегда подкладывал ей подушку, стараясь сделать так, чтобы ей было комфортно. И с тех пор ничего не изменилось.
Она ест. Как ни в чём не бывало. Как будто всё нормально.
Я сжимаю чашку кофе. Она трещит в пальцах.
— А где чай? — её голос.
Она помнит.
— Ты... ты редко его пила, — бормочу.
Она помнит, она помнит, она помнит.
Она смотрит. Прямо. Сквозь меня.
— Буду чаще, — говорит.
Чаще... значит, она хочет вернуться туда. Туда, где была счастлива. Без тебя.
Я встаю. Стул грохочет об пол.
Мир рвётся.
Мир кричит.
— Какой? Чёрный? Зелёный? — я спрашиваю, но мой голос дрожит.
Не спрашивай. Не надо. Ты не хочешь знать ответ.
— Фруктовый, — тихо.
ФРУКТОВЫЙ.
Тот самый. Который ты варил ей, когда она была твоим маленьким солнцем.
Когда она тянулась к тебе ручками и улыбалась.
Теперь она вспомнит. Вспомнит всё. Вспомнит, кто ты. Что ты сделал.
НЕТ.
Я стискиваю зубы до хруста.
Костяшки пальцев белеют.
Я вскипячу воду. Я заварю фруктовый. Я улыбнусь ей.
И потом...
Потом я заберу её. Назад. В наш мир.
Туда, где нет воспоминаний. Где есть только я.
— Дамир, мне больно... — её голос был таким тонким, таким хрупким. — Дамир...
Я моргнул. Мир качнулся. Я увидел, как мои пальцы впиваются в её запястье, оставляя синяки на нежной коже.
Что я делаю?.. Что я, чёрт возьми, делаю?..
— Прости, прости меня... — выдохнул я, отступая назад, словно от ожога.
Мари улыбнулась. Такая милая, такая неправильная.
— Всё хорошо, Дамир... — шепчет она, как будто утешает не себя, а меня. — Пойдём в кровать. Полежим... хорошо?
Она жалеет меня.
Она жалеет меня.
— Да, ты права... — мой голос дрожал. — Пойдём...
Я подхватил её на руки. Её тепло прожигало меня до костей.
Её маленькие пальчики сжались на моей рубашке. Я нёс её наверх. На второй этаж. В нашу спальню.
— Дамир, давай постоим, пожалуйста, — сказала она. — Врач говорил стоять.
— Как скажешь.
И что, ты помогаешь ей? Серьезно? Она сможет стоять, вспомнит всё и ты останешься один.
Один.
Один.
Я глубоко вдохнул, почувствовав, как нарастают панические волны.
Я поставил её на пол, и внутри всё замерло.
— Держись за меня, хорошо? — я спрашиваю, хотя сам не уверен, что смогу её поддержать, если она вдруг упадёт.
Она кивает, её ручки такие маленькие, такие хрупкие.
— Да. — ответ короткий.
Я держу её, как могу. Но что, если она снова начнёт помнить? Что, если она снова начнёт видеть, как я держу её на грани, на этой тонкой черте, где начинается всё, чего я боюсь?
— Дамир, ты можешь отпустить меня? — спрашивает она, опустив взгляд. Её слова — как нож в сердце.
— Уверена? — я стараюсь скрыть дрожь в голосе. Она кивает, и я слабо улыбаюсь. — Хорошо, — говорю, чувствуя, как сжимаю её руки, медленно отпуская, готовый схватить её, если она упадёт.
Но она не падает.
— Дамир, я не падаю, — её слова эхом раздаются в голове. Она улыбается. Я тоже улыбаюсь, хотя внутри всё переворачивается.
Но всё, что я хочу — чтобы она упала. Чтобы не было этой силы. Чтобы я снова мог её держать. Мог бы просто забрать её и всё изменить.
Я начинаю отходить. Мой шаг звучит как тяжёлый камень, катящийся вниз по склону.
— Попробуй подойти ко мне... — говорю я. Но мои слова звучат так, будто я её отталкиваю, а не зову к себе.
Она пытается сделать шаг. Её движения такие неуверенные, как будто она боится, что вот-вот снова упадёт.
Почему она не падает? Почему?
— Хорошо, но если что, лови меня, — смеётся она, но я слышу, как её смех режет мне душу. Я хочу её поймать, но не могу.
Она стоит, делает ещё один шаг, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. Не знаю, почему я хочу, чтобы она упала. Но эта неуверенность, эта жалость.
— Я чувствую ноги, но мне кажется, больше шагов я не сделаю, — говорит она.
Я слышу её голос, но он кажется каким-то далёким. Я сажаю её на кровать, но эта тяжесть в груди не уходит. Всё, что я могу сделать — это смотреть на неё и пытаться не разрушиться.
— Ты права, отдыхай, — говорю я, ложась рядом.
Как трудно держать себя в руках, когда каждый её взгляд напоминает мне о том, что она может уйти.
Она улыбается, и это ещё больше разрывает меня.
— Спасибо, что ты рядом со мной, спасибо за всё, — её слова — как плата за каждую секунду, что я теряю, держась за неё.
Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Всё слишком тяжело.
— Я всегда буду рядом, — говорю я, но это не успокаивает ни меня, ни её.
Я хочу больше. Я хочу, чтобы она осталась. Не просто рядом. Я хочу, чтобы она была моей.
Я поворачиваюсь к ней, её взгляд — как ледяная стена, но в её глазах я всё ещё вижу что-то своё, что-то, что не исчезло, несмотря на её амнезию.
— Но я хочу, чтобы ты пообещала, что не уйдёшь от меня, никогда, — выдохнул я, и в голосе моём звучит такая просьба, что кажется, если она уйдёт, я не смогу удержать себя.
Она смотрит на меня, её лицо светится, но в этом свете всё равно что-то не то.
— Не уйду, — говорит она тихо. Но её слова не успокаивают.
Я не знаю, понимает ли она, насколько для меня важно её присутствие. Понимает ли она вообще, что без неё мне нечем дышать. Что без неё я — ничто.
Но одно я знаю точно: я поклялся — себе и тебе, Мари, — любить тебя до самой смерти. И даже дальше.
Ты можешь узнать всю правду. Можешь ненавидеть меня, кричать, убегать — но думаешь, я отпущу тебя?
Нет. Никогда.
Куда бы ты ни сбежала — я буду за твоей спиной.
Будешь ненавидеть меня — я приму твою ненависть, как плату за право быть рядом.
Будешь плакать — я вытру твои слёзы, даже если ты ударишь меня.
Вспомнишь всё — я обниму тебя крепче, не дам уйти.
Я дал клятву ещё тогда, когда мир казался нам добрым. И теперь мне плевать на правила. Мне плевать на всё.
Ты — моя.
Моя душа. Моя боль. Моё сердце, которое бьётся только ради тебя.
И если кому-то вздумается забрать тебя — я сломаю весь мир, но не отдам.
ПРИВЕТИК как вам глава? Поставьте ЗВЕЗДОЧКУ 🌟 и напишите КОММЕНТАРИЙ, мне очень приятно🥹 Дамир СХОДИТ с ума, меня саму уже он пугает аххаха. Да и МАРИ смогла встать на ноги, НАКОНЕЦ, так что совсем скоро ждём ГОРЯЧИЕ сцены🔥 я думаю вам понравится. А я жду вас в своем тгк: Кира Минаевская, ссылка в описании профиля ватпад, (или писать в поиске тг).