смена статуса
Зал всё ещё гудел. Эхо ударов мяча о паркет и резкие выкрики игроков отдавались в ушах, хотя Лиза уже покинула игровую зону. Она не стала останавливаться у скамеек, не посмотрела в сторону раздевалки, где остальные девчонки уже начали обсуждать список основного состава параллельно гремя шкафчиками . Лиза чувствовала, что если сейчас зайдет туда, то утонет в бесконечных обсуждениях, сплетнях и жалобах на усталость.
Её целью был тренерский кабинет — единственное место во всём спортивном комплексе, где воздух всегда казался плотнее и суше.
Дыхание сбилось. Лиза прижала руку к груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, зачем идет туда. Может быть, за одобрением её сегодняшней игры? Или чтобы услышать то самое «нет», которое поставило бы точку в её бесконечных сомнениях?
Она толкнула дверь, даже не постучав.
Антонина сидела за столом, склонившись над кипой бумаг. В кабинете пахло кофе и старой бумагой; этот запах резко контрастировал с ароматом пота и жженой резины в зале. Женщина подняла голову, и её взгляд — цепкий, тяжелый, как всегда — впился в лицо Лизы.
— Ты не переоделась, — констатировала Антонина. Это не было вопросом.
— Вы попросили зайти сразу после тренировки , — выпалила Лиза, игнорируя замечание. Она чувствовала, как насквозь пропитавшаяся потом футболка неприятно липнет к спине, но остановиться не могла. — Почему?
Антонина медленно отложила ручку. Она не ответила сразу, изучая Лизу так, словно та была не человеком, а моделью на чертеже, которую нужно разобрать на детали.
— У меня есть для тебя новость, Лиза. И она не из приятных, — Антонина поднялась из-за стола. Она подошла к шкафу, где хранились протоколы игр, и вытащила одну папку. — Ситуация критическая. Наш мужской состав столкнулся с проблемой, которую невозможно решить внутренними силами. Их основной диагональный выбыл на весь сезон из-за травмы колена.
Лиза нахмурилась, не понимая, к чему ведет тренер.
— Ну, это плохо, конечно. Но при чем здесь я? У нас свой состав,свой чемпионат.
— Наш чемпионат под угрозой срыва из-за финансирования, — отрезала Антонина, возвращаясь к столу. — Но это не главное. Главное — это физические параметры. Мне нужен игрок, который обладает скоростью реакции, прыжком и, самое важное, ростом. У тебя идеальные показатели для диагонального игрока.
— Мужской сборной? — Лиза почувствовала, как внутри зашевелился холодок. — Вы хотите, чтобы я играла с парнями?
— Я хочу, чтобы ты тренировалась с ними, — поправила Антонина. — У них через три недели отборочный турнир. Им нужен человек, который сможет закрыть позицию диагонального, пока они не найдут кого-то другого, или пока не подтянут резерв. Ты единственная из всех наших команд, кто обладает подходящим ростом и техникой подачи.
Лиза замерла. Мужская сборная. Это был другой мир, другая скорость, другая жесткость. Это была территория, где её привычная манера игры могла столкнуться с грубой физической силой.
— Вы же понимаете, что они не примут меня? — Лиза сделала шаг назад, к двери. — Это издевательство. Парни не позволят девушке стоять в диагонали.
— Они будут делать то, что я скажу, — голос Антонины стал ледяным. — Это не предложение, Лиза. Это приказ. Либо ты идешь туда, занимаешь эту позицию и доказываешь, что твои два метра роста — это не просто цифры в анкете, а грозное оружие, либо можешь забирать документы.
Антонина снова села за бумаги, давая понять, что разговор окончен. Лиза стояла в тишине, глядя на спину тренера. В голове крутилась только одна мысль: она только что подписала себе приговор. Или, может быть, начало чего-то, что навсегда изменит её жизнь.
— Завтра в семь утра, — донеслось из-за стола. — В мужской раздевалке. Не опаздывай.
———————————————
Тренировка мужской сборной подходила к концу. В зале было душно, а воздух, казалось, пропитался запахом агрессии и разочарования. С тех пор как стало известно о травме Цветана Соколова,команда напоминала сжатую пружину, которая вот-вот должна была лопнуть.
Джанлоренцо Бленгини стоял в центре площадки, скрестив руки на груди. Он не спешил отпускать игроков в раздевалку. Когда последний мяч с глухим звуком упал на паркет, тренер сделал шаг вперед. Его лицо было непроницаемым, как всегда перед сложными играми.
— Слушайте внимательно, — голос Бленгини разрезал гул, исходящий от игроков, которые привыкли к изнурительным нагрузкам. — Мы все знаем ситуацию. Цветан Соколов выбыл на весь сезон. Это удар, и нам нужно приспосабливаться.
Игроки переглянулись. Кто-то скрипнул кроссовком,кто-то раздраженно вытер лицо полотенцем. Они ждали, что сейчас тренер назовет имя кого-то из легионеров или молодого таланта из резерва, но Бленгини выдержал паузу, которая затянулась до неприятного.
— У федерации нет времени искать свободного игрока , который впишется в нашу схему за неделю. Поэтому тренерский штаб принял решение, которое может показаться вам странным, — Бленгини обвел взглядом своих подопечных, фиксируя каждого. — Пока мы не найдем полноценную замену, позицию диагонального будет закрывать игрок из нашей женской сборной.
На секунду в зале воцарилась гробовая тишина. Даже самые шумные игроки замерли, переваривая услышанное. Первым опомнился капитан, стоявший ближе всех к тренеру.
— Простите, коуч? — переспросил Алекс Грозданов , прищурившись. — Вы сейчас серьезно про «женскую сборную»? Мы готовимся к отборочным, а не к шоу-матчу.
— Я сказал именно то, что сказал, — отрезал Бленгини, не меняя интонации. — Завтра в семь утра она будет здесь. Она достаточно высокая ,обладает нетипичной для диагонального скоростью и пониманием блока.
— Коуч, это издевательство! — выкрикнул Руси Желев с задних рядов. — Парни не для того пашут, чтобы тренироваться с девчонкой! Это не детский сад. Где мы, а где женский волейбол?
— Эта «девчонка», как вы выразились, имеет лучшие показатели на блоке во всем спортивном комплексе, — Бленгини сделал еще шаг вперед, подавляя волну недовольства своим авторитетом. — Если у вас есть вопросы к её полу — оставьте их при себе. Если у вас есть вопросы к её технике — у вас будет завтрашняя тренировка, чтобы их задать. На паркете нет мужчин и женщин, там есть те, кто берет мяч, и те, кто его роняет.
По рядам пробежал ропот. Игроки были в ярости. Для них, профессионалов высшей лиги, такая ситуация выглядела как плевок в лицо всей их карьере. Они не могли представить, как в их жесткую, силовую игру впишется кто-то, кто не прошел через мужской чемпионат.
— Завтра в семь, — повторил Бленгини, разворачиваясь в сторону выхода. — Надеюсь, вы проявите достаточно профессионализма, чтобы не превратить тренировку в цирк. Хотя, если она будет играть лучше вас, я не удивлюсь, если цирк устроят именно вы.
Тренер ушел, оставив команду в полном замешательстве.
— Вы слышали это? — пробормотал,Стоил Палев — Мы будем тренироваться с девчонкой. Это, мать его, какая-то шутка.
— Надеюсь, она хотя бы умеет подавать, — буркнул Мони Николов бросая полотенце на скамейку с такой силой, будто пытался пробить его насквозь. — Потому что если завтра она придет и начнет «плыть», я первый потребую у Бленгини объяснений.
В мужской раздевалке стояла непривычная тишина, наполненная злостью и нескрываемым любопытством. Завтрашнее утро обещало стать самым сложным испытанием для их самолюбия.