1: Столкновение
Пятница. Свободные практики.
Утро над автодромом Монцы выдалось обманчиво тихим. Вековые сосны, окружающие «Храм скорости», замерли в безветрии, но под кронами уже разгорался хаос гоночного уик-энда. Виктория приехала затемно — хотелось пройтись по ещё пустому паддоку, вдохнуть запах бензина и разогретого асфальта, почувствовать место, прежде чем его заполонят механики, инженеры и пилоты.
Аккредитацию выдали без задержек. Бейдж «Спид Уикли» приятно оттягивал ленту на шее. Первым делом она направилась к боксам «Ред Булл» — нужно было отснять материал для утреннего превью. В боксах кипела работа: механики колдовали над RB21, что-то подкручивали в районе задней подвески. Пахло карбоновой пылью, тормозной жидкостью и кофе из термосов команды. Виктория достала блокнот, прикидывая, какие технические обновления привезла команда. Она наклонилась, чтобы рассмотреть форму нового днища, и сделала шаг назад, чтобы сфотографировать машину с выгодного ракурса... И в этот момент чьё-то плечо с силой врезалось в её лопатку.
— Эй! — вырвалось у неё, и она едва не выронила камеру.
Перед ней стоял Макс Ферстаппен. Без гоночного комбинезона, в простой тёмной футболке, с подшлемником, небрежно свисающим с шеи. Лицо его было мрачнее грозовых туч над Ломбардией.
— Смотри, куда идёшь! — рявкнул он с такой злостью, что стоявшие рядом механики на секунду оторвались от работы. — Журналистам здесь не место, особенно когда они путаются под ногами! Уйди с прохода!
Виктория ошеломлённо замерла. Он даже не извинился. Просто прошагал мимо, скрывшись в глубине моторхоума, оставив её стоять с открытым ртом и пылающими щеками. Кто-то из персонала команды смущённо кашлянул и пробормотал: «Не обращайте внимания, у него тяжёлое утро». Но ей было всё равно на причины. Обида закрутилась в груди тугой пружиной.
FP1. 13:00
Первая практика началась под палящим солнцем. Трибуны Curva Sud уже покрылись оранжевыми пятнами — тифози прибывали, несмотря на рабочий день. Виктория заняла место на балконе пресс-центра, откуда открывался вид на стартовую прямую и шикану «Роджия». Наушники транслировали официальный радиоканал гонки.
Гнев на Макса мешал сосредоточиться, но профессия взяла верх. Она смотрела на телеметрию, параллельно набрасывая заметки. Ферстаппен выехал на трассу одним из первых. Его машина с рёвом пронеслась мимо, и Виктория помимо воли отметила, как агрессивно он атакует поребрики во втором повороте. Словно вымещает на трассе какую-то внутреннюю ярость.
— Избыточная поворачиваемость на входе в «Роджию», — тихо продиктовала она себе под нос. — Склонность к блокировке передних колёс.
Она видела, как на четвёртом круге его болид слегка вильнул в «Аскари» — той самой скоростной связке, где важна идеальная стабильность задней оси. Время круга всё равно оставалось быстрейшим, но Виктория зафиксировала: пилот нервничает, машина тоже. «Пусть скажет спасибо, что я не мстительная», — пронеслось в голове, и она тут же сама себе возразила: «Хотя кто сказал, что нет?»
Перерыв между практиками
В пресс-центре стоял гул. Журналисты обсуждали первые результаты, делились слухами. Виктория пересела за свободный стол, разложила материалы. И тут краем уха услышала разговор двух итальянских коллег:
— ...sì, ha rotto con la sua ragazza, Kelly. Per questo è così arrabbiato.
— Davvero? Ecco perché sembra un orso.
Расставание с Келли. Вот, значит, в чём дело. Её губы тронула холодная усмешка. Обида всё ещё саднила, и теперь, зная причину его хамства, она не чувствовала сочувствия. Только желание поставить зазнавшегося чемпиона на место. Но как? Устроить публичный скандал? Нет, глупо и непрофессионально. Испортить ему обедню технической заметкой о неполадках? Слишком благородно — он всё равно быстрее всех.
И тут её осенило.
Она подошла к Марко, старому знакомому из итальянской телекомпании, который обычно вёл пресс-конференции. Тихо переговорила с ним. Тот сначала удивлённо вскинул брови, потом понимающе кивнул: «Sarà fatto, Vittoria. Sei terribile». «Я в курсе», — ответила она с невинной улыбкой.
FP2. 17:00
Вторая практика началась ближе к вечеру, когда тени от сосен вытянулись и перечеркнули трассу. Асфальт прогрелся до максимума, сцепление упало, и пилоты боролись с нестабильной задней осью. Виктория снова поднялась на балкон, но теперь в её руках был не просто блокнот, а планшет с открытым редактором — она готовила черновик вечерней статьи.
Макс работал по длинной серии кругов. Она следила за его временами. Жёсткий состав шин держался дольше, чем ожидалось. Но на десятом круге случилось то, что заставило пресс-центр охнуть: на входе в «Параболику» RB21 Макса заскользил, сорвался в лёгкий занос, и гонщику пришлось ловить машину, выехав широко за пределы поребрика. Обошлось без контакта со стеной, но факт остался фактом: ошибка.
— Личные проблемы, говоришь, не влияют? — пробормотала Виктория, делая пометку в блокноте: «Вылет в Parabolica, FP2, 17:34. Потенциальная потеря концентрации». Она почти физически ощущала, как пружина мести распрямляется.
Пресс-конференция после практик
По окончании сессии избранные гонщики собрались в зале для пресс-конференций. Макс, как обладатель лучшего времени пятницы, сидел в центре. Виктория устроилась в третьем ряду, стараясь не выделяться. Сердце колотилось чаще обычного. Первые вопросы были стандартными: о балансе машины, об обновлениях, о шансах на поул. Макс отвечал ровно, почти механически. Затем микрофон перешёл к Марко, и Виктория затаила дыхание.
— Макс, — начал Марко с лёгким итальянским акцентом, и в его голосе звучало почти невинное любопытство, — все мы знаем, что ты сегодня показал лучшее время, но в паддоке ходят слухи о твоём расставании с Келли Пике. Некоторые эксперты связывают твою ошибку в «Параболике» во второй практике с возможной потерей концентрации из-за личных проблем. Ты можешь подтвердить или опровергнуть, что события вне трассы влияют на твой пилотаж?
В зале повисла звенящая тишина. Фотографы подняли камеры. Виктория увидела, как желваки заиграли на скулах Макса. Его глаза сузились, он подался вперёд к микрофону.
— Моя личная жизнь не имеет отношения к тому, что происходит на трассе, — процедил он ледяным тоном. — Ошибка в «Параболике» была связана с порывом ветра. Спросите у метеорологов, если хотите. А слухи пусть обсуждают те, кому больше нечем заняться.
Он обвёл взглядом зал. И тут его глаза наткнулись на Викторию. Она не пряталась. Она смотрела прямо на него, и уголки её губ чуть приподнялись — не в улыбке, а в выражении холодного удовлетворения. В этот миг Макс всё понял. Это она. Та самая журналистка, которую он толкнул утром. Она отомстила. Их взгляды скрестились, как клинки. В его глазах читалась буря — смесь ярости, неожиданности и... странного уважения. Виктория выдержала этот взгляд, не отводя своих глаз. Затем медленно, демонстративно опустила взгляд в блокнот и сделала вид, что записывает его слова. На самом деле на странице появилась лишь одна короткая фраза: «Счёт сравнялся, чемпион».
Когда пресс-конференция закончилась, Виктория вышла в коридор. Адреналин гудел в крови, но страха не было. Она знала, что зашла далеко, возможно, слишком далеко. Но этот трёхкратный чемпион мира должен усвоить: с умными журналистками, разбирающимися в инженерии и человеческой психологии, нужно быть вежливым.
Она сделала несколько шагов по паддоку, и тут услышала за спиной знакомый голос:
— Эй, журналистка!
Она обернулась. Макс стоял в нескольких метрах, уже без микрофонов, один. Его лицо всё ещё было мрачным, но в голосе слышалась какая-то новая интонация.
— Это была ты, — сказал он. Не вопрос, утверждение.
Виктория пожала плечами, изображая невинность:
— Понятия не имею, о чём вы, мистер Ферстаппен.
— Ну-ну, — он усмехнулся, но как-то криво. — Ты мстительная.
— Я всего лишь задаю правильные вопросы, — ответила она. — Вам стоит привыкнуть: я здесь до конца уик-энда. И интервью после квалификации тоже будет моё.
Макс смотрел на неё секунду, другую. Потом вдруг кивнул, словно принял некое решение:
— Увидимся завтра, Виктория.
Он развернулся и ушёл к моторхоуму, а она осталась стоять, чуть удивлённая тем, что он запомнил её имя. Солнце садилось за кроны парка Монцы, окрашивая небо в оранжевые тона «Ред Булл». Первый день уик-энда закончился. Но что-то подсказывало Виктории, что самое интересное только начинается.