Глава 1
Темнота.
Густая, вязкая, почти осязаемая. Такая, в которой невозможно понять, открыты у тебя глаза или закрыты.
Где-то совсем рядом раздался хруст пальцев. Звук показался настолько резким, что Адель невольно поморщилась. Он снова повторился, мешая сосредоточиться на окружающей обстановке и прислушаться к чему-то ещё.
Хотелось сорвать маску.
Хотелось наконец увидеть, где она находится и кто стоит рядом.
Мысли путались, сталкивались друг с другом, растворяясь в шуме чужого дыхания. Кто-то нервно переступал с ноги на ногу. Кто-то тяжело вздыхал.
Адель ненавидела неизвестность.
Ненавидела ощущение, когда ситуация выходит из-под контроля и приходится ждать, пока кто-то другой решит за тебя, что будет дальше.
В душном помещении становилось трудно дышать. Под маской скапливалось тепло, кожа неприятно зудела. Казалось, воздух вокруг давно закончился, а вместо него остались только чужие вдохи и выдохи.
И это бесило.
Бесило, что она не может снять маску.
Бесило, что не может осмотреться.
Бесило собственное бессилие.
— Снимайте маски, девочки, — внезапно раздался голос из динамика.
Не дожидаясь повторения, Адель сорвала маску с лица.
Яркий свет ударил по глазам так резко, что она тут же зажмурилась. Несколько секунд перед глазами плясали белые пятна. Она поморгала, привыкая к освещению, а затем наконец смогла осмотреться.
Помещение оказалось именно таким, каким она его себе и представляла.
Просторное.
Светлое.
Вокруг стояли девушки.
И первое, что бросилось Адель в глаза, — почти каждая из них была заметно крупнее неё.
Некоторые выше на голову.
Некоторые шире в плечах.
На их фоне она вдруг почувствовала себя непривычно маленькой, хотя в обычной жизни подобное ощущение посещало её крайне редко.
Постепенно девушки начали знакомиться между собой.
Адель никогда не умела растворяться в толпе. Быть незаметной — не её история. Даже если она молчала, её всё равно замечали.
— Адель, — коротко представилась она девушке с узкими глазами, стоявшей рядом.
Та слегка улыбнулась.
— Лида.
— Очень приятно.
Пока остальные называли свои имена, Адель скользила по ним взглядом, оценивая каждого человека по привычке быстро и без лишних эмоций.
Кто-то выглядел растерянным.
Кто-то напряжённым.
Кто-то, наоборот, явно пытался скрыть страх за напускной уверенностью.
Удивительно, но среди них не оказалось ни одной той самой «идеальной девочки» с фарфоровым лицом и безупречной внешностью. Впрочем, Адель это волновало меньше всего.
Зато остальных, похоже, беспокоило другое.
Где все остальные?
— Кто откуда? — спросила пухленькая девушка по имени Люда.
— Из Москвы, — ответила Адель.
Дальнейшие ответы она слушала вполуха.
До тех пор, пока не услышала рядом тихий голос Лиды.
— Из Якутии.
— Я бы сразу и не поняла, — усмехнулась Люда.
По комнате прокатился лёгкий смех.
Напряжение заметно ослабло.
И хорошо.
Потому что атмосфера до этого напоминала натянутую струну, готовую лопнуть в любой момент.
Сама Адель всё ещё чувствовала раздражение.
Ей хотелось домой.
Хотелось увидеть свою компанию, своих родных людей.
Хотелось среди ночи завалиться в какой-нибудь случайный клуб, заказать алкоголь и хотя бы на несколько часов забыть обо всём происходящем.
Обычно именно так и заканчивались её тяжёлые дни.
Но теперь всё было иначе.
Она слишком долго каталась по наклонной.
Слишком долго убеждала себя, что контролирует ситуацию.
И однажды поняла, что ещё немного — и дна уже не избежать.
Поэтому она дала себе слово.
Выбраться.
Не позволить этому болоту затянуть себя окончательно.
И нарушать собственные обещания Адель не привыкла.
— Что у тебя с глазом? — неожиданно спросила девушка с выбритыми висками.
Взгляды тут же переключились на Иру.
Адель присмотрелась внимательнее.
Один глаз девушки был необычного голубого цвета. Зрачок казался расплывшимся, словно растёкся по радужке причудливым рисунком.
Выглядело странно.
И завораживающе одновременно.
Шайбакова всегда любила голубые глаза.
Сама она давно носила линзы и уже почти не помнила, как выглядит без них. Голубой глаз стал частью её образа настолько, что казался чем-то естественным.
Теперь же она смотрела на Иру с неподдельным интересом.
— Вилкой в глаз или в жопу раз? — невозмутимо выдала Ира.
На секунду повисла тишина.
— Понятно, что ты выбрала, — тут же прилетело в ответ.
Комната снова наполнилась смехом.
— Это реально ахуенно выглядит, — искренне сказала Адель.
Ира довольно улыбнулась.
Постепенно разговоры начали затихать.
Делать было совершенно нечего.
Девушки переглядывались, рассматривали друг друга и ждали хоть какого-нибудь развития событий.
— А чего нас так мало? — наконец озвучила кто-то общую мысль.
— Хер знает. Но нас будет больше. Это точно. Надо ждать, — пожала плечами Люда.
Повисла тишина.
Адель стояла рядом с Викой — с девушкой с выбритыми висками.
Они перекинулись всего несколькими фразами, но этого оказалось достаточно.
Иногда хватает пары минут, чтобы понять: человек мыслит примерно так же, как и ты.
— Мне кажется, надо эту стену разъебать, — вдруг заявила Лида.
Все обернулись.
Посреди помещения действительно стояла странная стена из чёрных и розовых кубиков.
Будто её специально поставили здесь, чтобы что-то скрыть.
— Там точно кто-то есть. Не просто так она тут стоит.
Девушки переглянулись.
Кажется, все подумали об одном и том же.
— Да точняк, — поддержала Ира. — Давайте.
Затем она посмотрела на Адель.
— Полетишь?
На мгновение та растерялась.
Но лишь на мгновение.
— Давай.
Несколько девушек тут же подхватили её на руки.
— Подождите, вы серьёзно? — успела спросить Адель.
Но её уже не слушали.
— Раз.
— Два.
— Три...
— Она сегодня без башки останется! — расхохоталась Люда. — Переверните её!
Под дружный смех девушки развернули Адель ногами вперёд.
— Вот теперь нормально.
Снова счёт.
И через секунду её с силой впечатали в стену.
Кубики разлетелись в стороны.
В помещении эхом разнёсся грохот.
В стене появилась дыра.
Несколько секунд все напряжённо всматривались внутрь.
— Там никого нет.
Разочарование продлилось недолго.
Почти сразу девушки принялись ломать стену дальше, расширяя проход ногами и руками.
Обломки кубиков летели во все стороны.
Смех смешивался с шумом падающих деталей.
Когда проход стал достаточно большим, они один за другим зашли внутрь.
Глаза уже привыкли к приглушённому свету.
Поэтому новую комнату удалось рассмотреть без труда.
Адель медленно огляделась.
Пусто.
Слишком пусто.
— А где все? — нахмурилась она. — Нас что, реально всего шесть?
— Где люди вообще?
— Где остальные девочки?
— Где бабы-то?!
Недовольные голоса эхом разлетелись по комнате.
Но ответа никто так и не получил.
—————
Девушки всё ещё не понимали, в чём подвох.
Что-то не сходилось.
Слишком большое помещение.
Слишком много ожидания.
И слишком мало людей.
Шесть человек.
Всего шесть.
Вопросы начали накапливаться один за другим, но ответов по-прежнему не было.
И вдруг из темноты донёсся отчётливый стук каблуков.
Цок.
Цок.
Цок.
Звук становился всё ближе.
Девушки одновременно обернулись.
— Уооо! — восторженно заорал кто-то.
Из полумрака появилась целая компания девушек в розовом.
Они двигались уверенно, почти синхронно, словно вышли не из соседней комнаты, а прямиком из ленты соцсетей.
Девушки в чёрном тут же оживились.
Послышались свист, хлопки, крики и смешки.
— Опа, приехали!
— Да ладно!
— Вот это поворот!
Адель с интересом наблюдала за приближающейся группой.
Короткие юбки.
Высокие каблуки.
Топы.
Безупречный макияж.
И столько розового цвета, что начинало рябить в глазах.
Даже походка у них была одинаковой — выверенной, плавной, почти модельной.
Картина выглядела настолько карикатурной, что Адель невольно усмехнулась.
С каждой секундой происходящее становилось всё абсурднее.
— Добрый вечер, дамы! — прокричал кто-то из чёрных. — Уооо!
В ответ послышался смех.
Вперёд вышла высокая девушка в светлом парике и на таких длинных каблуках, что Адель искренне удивилась, как она вообще держит равновесие.
— Привет. Я Настя.
Шайбакова окинула её взглядом с головы до ног.
«Точно путана», — пронеслось у неё в голове.
От собственных мыслей она едва заметно улыбнулась.
— Адель.
— Приятно познакомиться.
Постепенно девушки начали жать друг другу руки и представляться.
При этом каждая сторона рассматривала другую с нескрываемым интересом.
Девушки в чёрном смотрели на розовых так, будто те прилетели с другой планеты.
Розовые отвечали тем же.
В какой-то момент кто-то из чёрных забрал у одной из девушек туфлю на каблуке и с размаху впечатал её в остатки разрушенной стены.
Раздался глухой удар.
Повисла тишина.
А затем помещение взорвалось смехом.
Адель буквально согнулась пополам.
Лица девушек в розовом были бесценны.
Шок.
Недоумение.
Испуг.
Всё смешалось в их взглядах.
— Они в полном ахуе, — прошептала Вика на ухо Адель, едва сдерживая смех.
— Да мы тут все в ахуе стоим, — фыркнула Шайбакова.
И была права.
Несмотря на различия, растерянность объединяла сейчас абсолютно всех.
Постепенно напряжение начало растворяться.
Разговоры становились громче.
Кто-то смеялся.
Кто-то уже обсуждал внешний вид друг друга.
Кто-то обменивался первыми впечатлениями.
На секунду Адель даже подумала, что так будет и дальше.
Просто знакомство.
Просто разговоры.
Просто ожидание.
Но ошиблась.
Очень сильно ошиблась.
— Все на построение, блять, слуги!
Громкий голос мгновенно разрезал общий шум.
Все обернулись.
На возвышении из кубиков стояла девушка в клетчатой рубашке.
Руки в карманах.
Подбородок задран.
На лице — выражение человека, который уже считает себя главным.
Повисла неловкая тишина.
— Давай-давай, спускайся, — спокойно сказала Ира, подходя ближе.
— Ну и чё? — вызывающе ответила девушка.
— Что "чё"? Познакомиться хочу. Веди себя нормально. Совет тебе.
— Я сама, блять, решу, как мне себя вести.
Воздух словно стал тяжелее.
Атмосфера резко изменилась.
Ещё секунду назад здесь смеялись.
Теперь же запахло конфликтом.
По лицу Иры было видно — терпение заканчивается.
А затем произошло то, чего никто не ожидал.
Удар.
Резкий.
Короткий.
Никто даже не успел понять, что случилось.
Только что девушка стояла на кубиках.
А в следующую секунду уже лежала на полу.
Ира возвышалась над ней, буквально кипя от злости.
— Ты сюда зачем пришла? Героя строить?
Дальше всё произошло слишком быстро.
Крики.
Суета.
Чьи-то руки.
Попытки растащить.
Попытки успокоить.
Но Ира словно перестала слышать окружающих.
Каждый её новый рывок был наполнен яростью.
Настоящей.
Животной.
Неконтролируемой.
С огромным трудом девушкам удалось их разнять.
Кто-то удерживал Иру за плечи.
Кто-то помогал подняться Диане.
Кто-то просто стоял в шоке.
Адель наблюдала за происходящим почти с интересом.
Насилие не было для неё чем-то новым.
Она выросла среди конфликтов.
Сама не привыкла терпеть унижения.
Но такая вспышка агрессии удивила даже её.
И, если честно, выглядело это почти впечатляюще.
— Пиздеть надо было меньше, — спокойно заявила Ира, поправляя волосы.
— Ну да, да. Она уже кусок мяса здесь, — поддержал кто-то из толпы.
Большинство всё же осуждало поведение Дианы.
Её попытка командовать незнакомыми людьми не вызвала симпатии почти ни у кого.
Однако и драка оставила неприятный осадок.
К счастью, разгоревшийся конфликт быстро прервался.
— Девушки.
Знакомый голос заставил всех одновременно повернуться.
И в ту же секунду помещение буквально ожило.
— УОООО!
Раздались крики.
Аплодисменты.
Свист.
Некоторые девушки даже подпрыгнули от радости.
На лестнице появилась женщина, которую здесь знали абсолютно все.
Улыбки мгновенно появились на лицах участниц.
Для многих этот момент был почти символическим.Точка невозврата.
— Девушки, здравствуйте. Меня зовут Лукина Лаура Альбертовна. Я директор Школы Пацанок.
— Здравствуйте!
— Добрый вечер!
— Я приветствую вас в четвёртом сезоне проекта «Новые пацанки».
Восторженный шум ещё долго не стихал.
— Шанс изменить свою жизнь достался именно вам. Надеюсь, вы его не упустите.
Именно в этот момент до Адель наконец дошло.
По-настоящему.
Без шуток.
Без бравады.
Без привычного цинизма.
Она действительно здесь.
В Школе Пацанок.
И пути назад уже нет.
Некоторые девушки не смогли сдержать слёз. Другие просто стояли молча, переваривали услышанное.
— Я вижу, вы уже познакомились, — продолжила Лаура Альбертовна. — И вижу, что одна часть участниц заметно отличается от другой.
Девушки переглянулись.
— Но знайте: настоящая пацанка — это не та, кто выглядит воинственно. Не та, кто страдала больше остальных. И не та, кто разрушила себя сильнее всех. Настоящая пацанка — это та, которая готова бороться за себя и меняться.
Эти слова заставили многих задуматься. Потому что здесь действительно не было нормальных. Каждая пришла со своим багажом боли. Своими ошибками. Своими шрамами.
— У всех за плечами прошлое. Ошибки. Обиды. Боль. И если вы думаете, что всё это исчезнет само собой — вы ошибаетесь. Мы можем помочь вам. Но без вашего желания ничего не получится.
Тишина стала почти звенящей.
— Впервые за десять лет в школе будет два факультета. Розовый и Чёрный.
Адель усмехнулась.
Спортивный интерес мгновенно проснулся внутри.
Соперничество.
Соревнование.
Желание доказать своё превосходство.
Она любила такие вещи.
Вот только проигрывать никогда не умела.
— Но это всё впереди, — продолжила директор. — А сейчас давайте познакомимся по-настоящему.
Девушки заметно напряглись.
— Я буду озвучивать факты. И та, к кому они относятся, должна признаться.
По толпе прокатилось нервное волнение.
Никому не хотелось так быстро выворачивать душу перед незнакомыми людьми.
Адель уже догадывалась, какие темы сейчас начнут поднимать.
И понимала, что некоторые воспоминания лучше было бы никогда не трогать.
Но, наверное, именно с этого и начинается любая трансформация.
— Однажды разбила отцу висок и вырвала матери клок волос.
Тишина.
Взгляды мгновенно заметались по комнате.
Некоторые девушки скривились.
Кто-то покачал головой.
Адель подняла руку.
Спокойно.
Без колебаний.
— Это я.
На её лице не дрогнул ни один мускул.
Словно речь шла не о ней.
Словно это была история чужого человека.
— Родители — это святое, брат, — тихо бросила Ира.
Что-то внутри Адель моментально вспыхнуло.
Словно кто-то ткнул пальцем в старую рану.
Она резко повернула голову.
— Не надо, блять, ничего говорить. Ты нихуя не знаешь, что было.
Голос прозвучал тихо.
Но настолько холодно, что рядом стоящие девушки невольно замолчали.
Признания продолжались.
Одно тяжелее другого.
Каждая история несла за собой боль.
Но стоило кому-то открыться, как тут же находились желающие осудить.
Обвинить.
Высказать своё мнение.
Адель слушала всё это и чувствовала только раздражение.
Лицемерие.
Самое отвратительное качество из всех возможных.
Люди, которые сами тонули в собственных ошибках, с удивительной лёгкостью судили других.
Именно это она ненавидела больше всего.
В тот момент Адель вдруг почувствовала себя зверем среди стаи падальщиков.
Вокруг было слишком много людей.
Слишком много голосов.
И слишком мало тех, кому действительно хотелось понять.
________
— Сейчас настало время показать, кто действительно хочет изменить свою жизнь. Но не словом, а делом, — сказала Лаура Альбертовна. — Сейчас начнётся ваш первый батл между факультетами.
По залу прокатились аплодисменты.
У Адель загорелись глаза. Она знала, что может. Знала, на что способна. Где-то глубоко внутри уже разгоралось знакомое чувство — азарт, который всегда заставлял её идти вперёд, даже когда тело говорило «хватит».
— У вас есть три секунды, чтобы выбрать смелую представительницу каждого факультета, которая полезет за ключом.
— Я пойду, — отрезала Адель, даже не дав никому открыть рот.
— Малая.
— Малая пойдёт.
Девушки поддержали её почти сразу. И были правы. Адель была ниже остальных, легче и куда более спортивной.
А вот у розового факультета с выбором возникли проблемы.
— Давайте я пойду, я реально спортсменка, — тихо и осторожно сказала девочка в розовой шапке и розовых штанах. Саша с какой-то сложной фамилией.
— Давайте я, я тоже спортсменка, — выдвинулась Диана.
Девушки переглянулись. Никому не хотелось проблем, которые могла создать Диана.
— Ей я доверяю больше, — поддержали Сашу.
Шайбакова разминала руки. Проиграть она не могла. Просто не могла. Это было бы провалом ещё до начала пути.
— Время пошло! — объявила Лаура.
Девушки рванули по помещению, собирая кубики и устанавливая их друг на друга. Адель двигалась быстро, стараясь делать всё максимально чётко и без лишних движений. На секунду она обернулась и увидела, что розовые вырвались вперёд.
— Блять...
В этот момент мир вокруг будто исчез.
Голоса. Крики. Аплодисменты.
Всё растворилось где-то вдали.
Остался только ключ.
Адреналин ударил в голову так сильно, что сердце колотилось в ушах. Она больше не слышала никого. Не думала ни о ком. Только о следующем движении.
Ноги с трудом удерживали лестницу. Руки дрожали всё сильнее. Хронический тремор, который обычно удавалось контролировать, сейчас словно издевался над ней. Мышцы горели огнём.
Отпустить.
Хотелось просто отпустить.
Но Адель не позволила себе даже подумать об этом.
Стиснув зубы, она из последних сил подтянулась и всё-таки закинула ногу выше. После этого стало немного легче. Ещё движение. Ещё одно.
Сил уже не осталось.
Но ей было нужно.
Для себя.
Не для факультета. Не для шоу. Не для одобрения окружающих.
Для себя.
Ключ уже был совсем рядом.
Адель вытянулась насколько могла и сорвала его.
— Всё готово! — закричала она.
В ту же секунду помещение взорвалось криками.
Чёрный факультет победил.
Девушки орали, хлопали друг друга по плечам, стучали колпаками и буквально прыгали от радости.
Когда Адель спустилась вниз, её тут же подхватили в объятия.
— Ты молодец!
— Спасибо...
Она улыбалась так широко, что уже болели щёки.
В груди бурлило чувство победы.
Настоящей.
Первой.
Это был первый успех факультета.
И именно она его принесла.
— Чёрный факультет, только что вы доказали, что сильнее соперниц в своём желании приступить к обучению, — сказала директор. — В качестве награды вы можете первыми выбрать комнаты и зайти в дом. Поздравляю.
Девушки снова взорвались аплодисментами.
— Розовый факультет, у вас ещё будет возможность показать себя. Не расстраивайтесь. Что ж, увидимся в вашем новом доме.
____
Железные ворота со скрипом открылись.
Девушки вошли на территорию.
— Чё там?
— Показывайте уже!
— Быстрее!
Первым в глаза бросился огромный логотип «Пацанки», подсвеченный розовым и чёрным. Дом выглядел впечатляюще. Большой сад, декоративная подсветка, яркие цвета — всё будто кричало о концепции юбилейного сезона.
— Давай, малая, открывай, — сказала Ира, пропуская Адель вперёд.
— Ну что, братья, погнали, — усмехнулась она.
Открыв дверь, девушки замерли.
Интерьер был разделён на две половины — розовую и чёрную. Даже полы, мебель и кухня поддерживали общую концепцию. Современный стиль смешивался с неоклассицизмом, создавая ощущение чего-то одновременно роскошного и театрального.
— Я в таких огромных домах ещё не была, — призналась Вика, наклоняясь к Адель. — Мне нравится.
— Мне тоже. Необычно. Но розовый режет глаза просто пиздец.
По дому разлетались восторженные возгласы.
— Уоо, это целый мегаполис!
— Так, я уже вижу, как мы делаем коктейли на этом баре!
Адель усмехнулась.
Ей нравилась Саша. Нравилось, как она держится. Могла пошутить, съязвить, сказать то, что думает. В этом чувствовалась искренность.
— Кухня хороша, — озвучила свои мысли Адель.
— Посмотрите на эти люстры! — восхищённо воскликнула Лида.
— Бабы, наверх! Комнаты выбирать! — закричала Ира.
Девушки рванули по лестнице.
— Кто успел, того и тапки!
— Быстрее!
Адель открыла первую попавшуюся дверь и едва не скривилась.
Всё было розовым.
Стены.
Пол.
Мебель.
Даже вешалки.
— Фу, это что за пикминский замок? — бросила Лида.
Адель только закатила глаза.
Она тоже терпеть не могла розовый, но не понимала этого показного отвращения. Будто нужно обязательно продемонстрировать всем свою ненависть.
— Мы вашу комнату оставили! — крикнула Ира розовым.
— Для пикми идеально подходит!
Глаза Адель закатились ещё выше.
Следующая комната оказалась совсем другой.
Стоило открыть дверь, как по помещению разнеслись радостные вопли.
Чёрное постельное бельё. Красивый туалетный столик. Тёмные оттенки.
Неожиданно Адель почувствовала что-то похожее на уют.
Комната напоминала её собственную.
Будто кусочек дома оказался здесь.
— Ты здесь будешь? — спросила Вика, указывая на верхнюю койку.
— Да, давай я сверху.
— Ахуенно.
Пока остальные разбирали места, девушки разговаривали и смеялись. Атмосфера была удивительно спокойной. Будто они знакомы не пару дней, а несколько лет.
После всех конфликтов и драк это ощущалось почти непривычно.
Руки всё ещё болели после испытания. Тело ломило от усталости.
Но усталость была приятной.
Она заслужила её.
Пока остальные разбирали вещи и спорили из-за кроватей, Адель сидела на своей койке и наблюдала за происходящим. В комнате стоял привычный девчачий шум: кто-то смеялся, кто-то перекрикивал других, кто-то уже успел раскидать вещи по всей комнате.
Вика в этой суете почему-то сразу бросалась в глаза.
Не потому что пыталась привлечь внимание.
Наоборот.
Она вела себя спокойно. Без показухи. Без желания понравиться всем вокруг. Просто разговаривала, шутила и занималась своими делами.
Вдруг по всему дому раздался голос Лауры Альбертовны:
— Надеюсь, вам нравятся ваши комнаты и вы уже обустроились. А теперь предлагаю немного отдохнуть и познакомиться друг с другом поближе. Внизу вас ждёт небольшой фуршет.
— Наконец-то хавчик!
— Уоо!
— Ахуенно!
На столе было всё.
Но взгляд Адель моментально зацепился за алкоголь.
Она замерла.
— Я сейчас заплачу... — сказала она, глядя на бутылки. — Прям хочется пиздец.
— Давай в цуефа. Если выигрываешь — ебашим.
— Давай.
Через несколько секунд Адель уже держала первую рюмку.
— За что пьём? — спросила Катя.
— За победу, блять.
— За победу.
Алкоголь быстро растекался по телу приятным теплом.
Слишком приятным.
Рюмка за рюмкой.
Одна за другой.
Адель перестала считать ещё где-то в самом начале вечера.
Становилось легко.
Слишком легко.
Будто исчезали все мысли, все тревоги, все проблемы.
— Пацаны, я вас люблю! — закричала она своим.
Все рассмеялись.
Где-то рядом Саша что-то рассказывала про то, что она лютая пацанка.
Кто-то танцевал.
Кто-то спорил.
Кто-то уже едва стоял на ногах.
Адель наблюдала за этим словно через мутное стекло. Ей было одновременно весело и противно. Она смеялась, но где-то внутри чувствовала знакомую пустоту.
Ту самую, которую всегда пыталась залить алкоголем.
Когда вечер начал затихать и девушки стали расходиться по комнатам, Адель и Саша выходили из комнаты.
Но её остановила Катя.
— Ты куда? Мы сюда.
— Отъебись от меня, — процедила Адель.
Её моментально начало раздражать, что кто-то пытается ей указывать.
— Ты как разговариваешь?
Что-то вспыхнуло внутри.
Резко.
Мгновенно.
Катя попыталась её ударить, но Адель увернулась.
Через секунду уже прибежала охрана.
— Ты чё, блять, ебанутая?! — закричала она.
Алкоголь кипел в крови.
Хотелось сорваться.
Наброситься.
Высказать всё.
Орать.
Разнести к чёртовой матери этот дом.
Она сама не понимала, почему так реагирует.
Почему злость поднимается так быстро.
Почему внутри столько ярости.
Когда всё наконец стихло и съёмочная группа разъехалась, осталась только усталость.
Глухая.
Тяжёлая.
Адель поднялась в комнату.
Легла на кровать.
И впервые за весь день осталась наедине с собой.
Победа уже не приносила того ощущения счастья, которое было несколько часов назад.
Вместо него пришла пустота.
Она чувствовала себя помойкой.Словно снова набила себя мусором, который сама же в себя и закинула.
Алкоголь.
Злость.
Импульсивность.
Одно и то же.
Снова и снова.
Веки становились всё тяжелее.
Тело наконец сдалось.
И Адель уснула.
Наконец-то этот день закончился.
_____
Девушек разбудил пронзительный звонок — резкий, неприятный, до боли напоминающий школьный. Он будто разрезал утреннюю тишину на части.
Утро оказалось беспощадным.
После вчерашнего фуршета каждая чувствовала себя так, словно по ней проехался грузовик. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а мысли путались в вязкий клубок.
Адель открыла глаза не сразу понимая, где находится.
Белый потолок.
Чужая кровать.
Тяжёлое одеяло.
На несколько секунд ей показалось, что всё происходящее ей просто приснилось.
Но стоило пошевелиться, как виски пронзила тупая боль.
Глаза неприятно щипало, тело ломило, а руки будто налились свинцом.
Она зажмурилась и тихо выдохнула.
— Господи...
Даже умыться девушки не успели.
Съёмочная группа ворвалась в дом рано утром и принялась подгонять всех, не давая ни минуты прийти в себя.
Когда участницы собрались в гостиной, посреди комнаты уже стояло странное устройство, напоминающее старое радио.
Из динамика раздался знакомый голос.
— Доброе утро, девушки. Надеюсь, вы хорошо провели время и так же хорошо отдохнули.
Саша хмыкнула и повернулась к Адель.
— Да, Аделька?
— Невероятно, — с натянутой улыбкой ответила кудрявая.
По комнате прокатился смешок.
— Сейчас я хотела бы познакомить вас с людьми, которые будут сопровождать вас на протяжении всего пути. Удачи вам и хорошего дня.
Запись оборвалась.
Через несколько минут девушек пригласили в соседнюю комнату.
— Форма! Это форма! — радостно зашептал кто-то.
Но стоило им войти, как разговоры мгновенно стихли.
Возле стола стояла женщина.
Высокая.
Статная.
С идеально ровной осанкой.
Она выглядела так, будто одним взглядом могла заставить человека выпрямиться.
На её запястьях красовались металлические шипы, чёрное пальто подчёркивало фигуру, а длинные кожаные сапоги делали образ ещё более строгим. Красный маникюр казался единственным ярким пятном среди тёмных оттенков.
Девушки невольно засмотрелись.
— Здравствуйте, девушки. Меня зовут Ирина Турчинская. Я куратор чёрного факультета.
Она улыбнулась.
Тёпло.
Совсем не так, как ожидалось.
— Суровость и жестокость часто становятся способом защитить себя, — продолжила она, пытаясь снять шипы с руки. — Но это уже в прошлом. Не нужно отгораживаться от мира. Он не настолько плох, как вам кажется.
Шипы никак не поддавались.
Она тихо рассмеялась.
— Поможете?
Несколько девушек подошли ближе.
Адель наблюдала за этим молча.
Символизм был слишком очевидным.
Снять защиту.
Перестать прятаться.
Открыться.
Для многих это выглядело красивым жестом.
Для неё — почти невозможной задачей.
— Вы пришли сюда, чтобы раскрыться. И я буду помогать вам в этом. Если вам понадобится помощь — обращайтесь.
Адель опустила взгляд.
Слова Ирины звучали слишком правильно.
Слишком хорошо.
Слишком безопасно.
Она давно перестала верить обещаниям.
Каждый раз, когда ей казалось, что можно расслабиться, жизнь доказывала обратное.
Поэтому она научилась ждать разочарования заранее.
Так было проще.
Так было не больно.
— Мы хотим, чтобы вы почувствовали себя по-новому. Надевайте форму.
— Я боюсь, — честно призналась Вика.
— Я тоже, — усмехнулась Адель.
⸻
Вернувшись в комнату, девушки начали разбирать пакеты.
— На счёт три разворачиваем!
— Давай!
— Раз...
— Два...
— Три!
Послышались возгласы.
— О-о-о!
— Нормальная форма!
— Слушайте, а мне нравится!
Адель внимательно рассматривала вещи.
Чёрный бомбер.
Белая рубашка.
Серая водолазка.
Юбка-шорты.
Всё выглядело неожиданно стильно.
Она облегчённо выдохнула.
К одежде Адель относилась слишком серьёзно. Гораздо серьёзнее, чем к большинству вещей в своей жизни.
Она сама создала свой образ.
Сама придумывала детали.
Сама шила часть вещей.
Каждая вещь была продолжением её характера.
Её бронёй.
Её способом сказать миру кто она такая.
Поэтому ей было важно, в чём она проведёт следующие недели.
И всё было бы идеально, если бы не одна деталь.
— Блять...
— Что?
— Это что, колготки?
Наступила тишина.
Лида заглянула в пакет и обречённо кивнула.
— В натуре колготки.
Комната взорвалась смехом.
Адель прикрыла глаза.
Юбки она не любила.
Не потому что считала их некрасивыми.
Наоборот.
Просто ей всегда казалось, что они созданы для других девушек.
Для тех, кто умеет быть женственными.
Для тех, кто чувствует себя красивыми.
Для тех, кто смотрит в зеркало и не ищет недостатки первым делом.
Она же всегда чувствовала себя немного чужой рядом со всем этим.
Словно играет роль, которая ей не подходит.
— Интересно, как остальные выглядят.
— В тысячу раз лучше нас, я уверена, — заявила Люда.
Адель только закатила глаза.
⸻
На кухне уже собрались девушки из розового факультета.
Стоило чёрным появиться, как помещение наполнилось восторженными криками.
— Посмотрите на них!
— Какие красивые!
— Офигеть!
Все хлопали, смеялись и восхищались друг другом.
Эта чрезмерная эмоциональность обычно раздражала Адель.
Но сейчас...
Сейчас было приятно.
На несколько секунд.
Почувствовать себя частью чего-то большого.
Частью команды.
Не отдельным человеком, который постоянно должен бороться за место под солнцем.
А просто одной из.
— Давайте выпьем за новую форму! — закричала кто-то.
Кружки поднялись вверх.
И в этот момент снова раздался звонок.
По комнате словно прошёл электрический разряд.
Все мгновенно обернулись.
— Алло? — первой подошла Саша.
Голос Лауры Альбертовны прозвучал сразу же.
— Девушки, у меня для вас задание. Прямо сейчас выберите ученицу, которая сможет стать лидером вашего факультета. Старосту. На принятие решения у вас десять минут. После жду кандидаток у себя.
Связь оборвалась.
Адель почувствовала, как внутри медленно расползается улыбка.
Вот теперь начиналось настоящее шоу.
Она буквально чувствовала запах надвигающегося конфликта.
Тяжёлый.
Горький.
⸻
В комнате чёрного факультета напряжение появилось почти сразу.
— Нужен человек, который будет отвечать за всех, — важно заявила Лида.
Адель закатила глаза.
— Давайте проще. Кто хочет?
Девушки переглянулись.
Тишина затянулась.
А потом руки начали подниматься одна за другой.
Практически все.
— Ну... мы все хотим, — озвучила Вика очевидное.
— Мы можем вести команду, — начала Катя.
— Я не считаю вас лидерами, — резко перебила её Адель.
Комната мгновенно напряглась.
Веселье закончилось.
Теперь всё было серьёзно.
— Никто не собирается здесь под вас ходить, — поддержала Вика.
— Цуефа — не объективно, — вмешалась Ира.
— Голосование тоже не объективно, — усмехнулась Лида.
— Разговор о том, кто самый ахуенный, тоже ничего не решит, — холодно сказала Адель.
— Тут проблема в том, что кто-то кому-то не нравится, — заметила Лида.
— Думаешь?
— Знаю.
Повисла тишина.
— Давайте меня попробуем. А дальше посмотрим, — предложила якутка.
Именно тогда Адель почувствовала это.
Неприятное жжение под рёбрами.
Она улыбалась.
Кивала.
Внешне оставалась спокойной.
Но внутри всё медленно закипало.
Её обошли.
Не потому что она была хуже.
Не потому что не справилась.
А просто потому что решение приняли без неё.
И это задевало сильнее всего.
Адель не умела проигрывать.
Не умела быть второй.
Не умела спокойно смотреть, как место лидера занимает кто-то другой.
Потому что всю жизнь ей приходилось доказывать, что она чего-то стоит.
Бороться.
Отвоёвывать.
Забирать.
И сейчас старое чувство снова подняло голову.
Тяжёлое.
Знакомое.
Почти болезненное.
Ком встал в горле.
Агрессия смешалась с обидой.
Обида — со стыдом за эту обиду.
— Чё ты, Адель? — спросила Вика.
Она подняла взгляд.
— Меня бесит эта хуйня.
— Какая именно? — усмехнулась Николаева. — Тут вариантов много.
Адель нервно рассмеялась.
— Как можно выбирать лидера вот так? Я вообще в ахуе.
Вика некоторое время смотрела на неё.
А потом спокойно сказала:
— Да. Но если честно... ты просто не умеешь проигрывать.
Слова ударили точно в цель.
Потому что были правдой.
Абсолютной.
Жестокой.
Неприятной.
Адель долго смотрела в одну точку.
Потом медленно кивнула.
— Да.
И отвернулась к окну.
За стеклом светило солнце.
В доме шумели девушки.
Жизнь продолжалась.
А внутри неё всё ещё шла маленькая война, о которой никто, кроме неё самой, даже не догадывался.
______
Черный факультет еще долго не мог успокоиться после новости о назначении старост.
Девочки сидели в комнате, растянувшись по кроватям и подоконникам, и ждали появления Лиды. Каждая то и дело поглядывала на дверь, надеясь, что та вернется хотя бы с какими-нибудь новостями.
Удивительно, но в комнате царило спокойствие.
Никто больше не поднимал тему старосты. Никто не спорил и не возмущался.
Адель даже поймала себя на мысли, что ожидала очередного скандала. Особенно от Горыныча. Она была почти уверена, что та начнет качать права, доказывать свою правоту и требовать пересмотра решения. Но ничего подобного не произошло.
И от этого становилось даже легче.
Дверь распахнулась.
На пороге появилась Лида.
С широченной улыбкой, растянутой едва ли не до ушей.
— Сюдаааааа, — протянула она своим привычным тоном.
Девочки тут же оживились.
— Че разъебала? — без лишних предисловий спросила Адель.
Лида довольно кивнула.
— Ага.
— Красотка. А кто у них? — заинтересованно подалась вперед Крылова.
Лида выдержала театральную паузу.
— Ирина.
На секунду повисла тишина.
— Да ну нахуй.
— Я в ахуе.
Комната буквально взорвалась смехом.
Кто-то хлопнул себя по коленке, кто-то согнулся пополам от хохота.
Все прекрасно понимали, что с таким лидером розовую команду ждут далеко не самые легкие времена.
— Главное, что мы выиграли. Остальное вообще не важно, — заявила Лида и легонько потрясла Адель за плечо.
И действительно.
Сейчас это казалось единственным, что имело значение.
Черный факультет праздновал уже вторую победу подряд.
Гордость витала в воздухе почти физически.
Даже Адель на какое-то время забыла о несправедливом выборе старосты, о своем раздражении и обиде.
Смех, шутки, громкие разговоры наполнили комнату.
Хотелось просто наслаждаться моментом.
Потому что победы случались не так часто, чтобы их не ценить.
⸻
Спокойствие продлилось недолго.
По дому разнесся знакомый телефонный звонок. Тот самый. От которого у многих уже начинал дергаться глаз.
Двери комнат одновременно распахнулись.
Девушки высыпали в коридор и почти бегом направились к источнику звука.
Лера подняла трубку первой.
— Мать звонит, — усмехнулась она и поднесла телефон к уху. — Ало.
Все ожидали услышать привычный голос Лауры Альбертовны.
Но вместо него прозвучал другой.
Незнакомый.
Мягкий.
Спокойный.
Женский.
— Если два мира переплетаются, смогут ли они сосуществовать в гармонии? Есть ли между ними точки соприкосновения, способные стать мостами? Или же это сплетение неизбежно обернется катастрофой?
Девушки недоуменно переглянулись.
— Че происходит? — озвучил кто-то общий вопрос.
На другом конце провода послышалась легкая усмешка.
— Спускайтесь и узнаете.
Связь оборвалась. Несколько секунд никто не двигался. А затем все одновременно сорвались с места.
Лестница загудела от быстрых шагов. В гостиной их уже ждали.
Посреди комнаты стояла женщина. На вид около шестидесяти. Изумрудный брючный костюм идеально сидел по фигуре. Широкая улыбка казалась искренней, а взгляд — удивительно теплым. От нее словно исходило спокойствие. То самое спокойствие, которое обычно появляется у людей, слишком хорошо знающих человеческие души.
— Здравствуйте, девочки, — мягко произнесла она.
— Здравствуйте, — почти хором ответили участницы.
— Меня зовут Елена Новоселова. Я психолог этого проекта.
Девушки переглянулись.
Психолог. Одного этого слова было достаточно, чтобы настроение заметно изменилось. Для кого-то это звучало как помощь.Для кого-то — как испытание.
Для Адель — как угроза
Психология никогда не была для нее чем-то безопасным. Наоборот. Это было похоже на операцию без наркоза.
Когда тебя вскрывают.
Когда вытаскивают наружу то, что ты годами прятал даже от самого себя. Она боялась именно этого момента.
Боялась, что чувства вывернут наизнанку.
Что расковыряют старые раны.
Что заставят смотреть туда, куда она сама смотреть не хотела.
— Я буду работать с вами все эти дни, — продолжила Елена. — Но для того, чтобы это было эффективно, нам придется выйти на новый уровень искренности. Открыться друг другу. И самим себе.
Ее голос был спокойным. Но почему-то именно это пугало сильнее всего.
⸻
После психологической сессии Адель долго не могла прийти в себя.
Мир вокруг будто потерял четкость. Шум голосов доносился откуда-то издалека. Будто через толщу воды. Она заперлась в ванной и включила холодную воду. Ледяные струи ударили по ладоням. Потом по лицу.
Еще раз.
И еще.
Но легче не становилось.
Руки дрожали.
Сердце колотилось так сильно, словно пыталось проломить ребра и вырваться наружу. Воздуха не хватало.
Она оперлась ладонями о раковину и тяжело выдохнула.
В голове все еще гудели слова психолога.
Каждая фраза.
Каждый вопрос.
Каждое замечание.
Словно кто-то взял длинную иглу и начал осторожно поддевать швы, которыми Адель годами зашивала себя изнутри.
Ком в горле становился все больше. Во рту появился мерзкий привкус тошноты.
Ощущение было таким, будто ее силой ткнули лицом в то дерьмо, которое она столько лет старательно обходила стороной.
Не трогала.
Не замечала.
Делала вид, что его нет.
Но стоило прикоснуться хоть раз — и стало невозможно игнорировать запах.
Невозможно притворяться дальше.
Адель подняла голову.
В зеркале отражалась она сама.
Та же внешность.
Те же черты лица.
Те же глаза.
Но сейчас они казались чужими.
Она смотрела на свое отражение каждый день.
Всегда.
Но никогда не видела там того, что хотела увидеть.
Только недостатки.
Ошибки.
Слабости.
Черты, которые хотелось выжечь из себя каленым железом.
Она ненавидела себя.
За сказанные слова.
За несказанные слова.
За поступки.
За страхи.
За слабость.
За то, какой была.
И самое страшное заключалось в том, что она уже не помнила, когда именно начала относиться к себе так.
Словно это чувство существовало всегда.
С самого рождения.
Адель медленно провела мокрой ладонью по лицу. Вода стекала по подбородку и капала в раковину.
Кап.
Кап.
Кап.
Она продолжала смотреть себе в глаза.
Долго.
Не отводя взгляда.
И впервые за долгое время внутри появилось что-то кроме ненависти.
Не надежда.
Пока еще нет.
Скорее упрямство.
Злость.
Желание доказать.
Хотя бы самой себе.
— Я изменюсь, — едва слышно произнесла она.
Слова прозвучали как клятва.
Тихая.
Но твердая.
Она избавится от всего того, что отравляет ее изнутри. От всей этой вони, которая годами копилась где-то глубоко в душе.
Она станет другой.
Сильнее.
Лучше.
Чище.
И этот проект вдруг перестал быть просто игрой. Перестал быть соревнованием.
Он стал шансом.
Возможно, первым настоящим шансом за долгое время. Шансом наконец разобраться с самой собой.
Поэтому она будет брать от него все.
Каждую возможность.
Каждый урок.
Каждую боль.
Каждый удар.
Потому что это нужно не для победы.
Не для факультета.
Не для кого-то еще.
Для себя.
И, может быть, однажды она посмотрит в зеркало.
И увидит там человека, которого сможет не ненавидеть.
А принять.
_____
Черный и розовый факультеты выстроились в шеренгу посреди спортивного корпуса.
Огромный зал гудел от напряжения. Вдоль стен тянулась полоса препятствий: канаты, платформы, лестницы, подвесные конструкции. Всё выглядело так, будто организаторы решили собрать в одном месте самые неудобные способы заставить человека страдать.
Напротив девушек стояла Лаура Альбертовна.
На её губах играла привычная улыбка, от которой почему-то становилось только тревожнее.
— Девушки, приветствую вас на первом финальном испытании. Прямо сейчас вас ждёт самое сложное испытание первой недели обучения.
По рядам пробежал нервный шёпот.
Адель почувствовала, как внутри вспыхивает знакомый огонь.
Состязание.
Соревнование.
Борьба.
Она сама не понимала, почему её так заводят подобные моменты. Сердце начинало биться быстрее, кровь приливала к вискам, а губы сами собой растягивались в улыбке.
Наконец-то не разговоры.
Не интриги.
Не выяснение отношений.
А дело.
— В жизни бывают моменты, когда каждый шаг даётся с трудом, — продолжала директор. — И удержаться на плаву можно только тогда, когда рядом есть люди, готовые тебя подстраховать. Это испытание на взаимопомощь.
Улыбка на лице Адель мгновенно потухла.
Взаимопомощь.
Прекрасно.
Она привыкла рассчитывать только на себя.
Доверие никогда не было её сильной стороной. Особенно когда речь шла о людях, которых она знала всего несколько дней.
— В конце каждой недели будут разыгрываться белые ленты. Но сегодня на кону сразу шесть. Для всего факультета.
Шайбакова напряглась.
Шесть лент.
Они нужны были чёрному факультету как воздух.
За эту неделю они успели натворить столько дерьма, что проигрывать было нельзя.
Вообще.
— Для победы нужны слаженные действия внутри команды и грамотная работа лидера, — произнесла Лаура Альбертовна, переводя взгляд на Лиду и Иру. — Недавно каждая из них участвовала в батле за преимущество для своего факультета. Лидия решила облегчить жизнь своей команде.
За спинами девушек раздался шум.
Рабочие подкатили дополнительные лестницы.
— Мы добавили вам несколько подъёмов.
По рядам чёрного факультета прокатилось облегчение.
И не зря.
Большинство девушек здесь были выше и массивнее своих соперниц из розового факультета.
— Вы готовы?
— Да! — раздалось сразу с двух сторон.
— Тогда начинаем.
Свисток.
И всё пришло в движение.
Девушки рванули вперёд.
Адель, Катя и Люда первыми бросились к конструкции.
Адреналин мгновенно ударил в голову.
Шум зала растворился.
Осталась только цель.
Катя забралась быстро и уверенно.
А вот Люда остановилась.
— Я боюсь, блять...
В её голосе слышалась настоящая паника.
— Держись за головы, всё получится, — быстро сказала Адель и сжала её руку. — Давай, не тупи сейчас.
— Иди ты первая.
Адель даже не думала спорить.
Секунда — и она уже лезла вверх.
Конструкция качалась под ногами.
Подошвы скользили.
Каждое движение заставляло металл неприятно дрожать.
Стоило ошибиться хоть немного — и можно было полететь вниз.
— Ебаный рот... — прошептала она сквозь зубы.
Снизу кто-то крикнул:
— Давай, малышка! Мы тебя держим!
Она даже не услышала, кто именно.
В такие моменты мир вокруг исчезал.
Была только цель.
Только эта чёртова лента.
Только желание победить.
Ноги предательски дрожали.
Руки вспотели.
Мышцы горели от напряжения.
Адель вытянулась вверх насколько могла.
Недостаточно.
Ещё.
Ещё чуть-чуть.
— Да блять...
Она проклинала свой рост всеми возможными словами.
Лента висела буквально в нескольких сантиметрах.
Так близко.
И так далеко.
Ещё одно усилие.
Пальцы сомкнулись на ткани.
Есть.
— ДА!
Она резко сорвала ленту.
Снизу взорвались крики.
— Молодец!
— Красава!
— Давай!
Адель спрыгнула вниз.
Колени слегка подогнулись от удара.
Она хлопнула себя по ладоням и позволила себе короткую победную улыбку.
Но радость длилась недолго.
Стоило обернуться, как она увидела розовый факультет.
Те буквально дышали им в затылок.
— Сука...
И тут она заметила Люду.
Та сорвалась.
Тело девушки рухнуло вниз.
— БЛЯТЬ!
Сердце Адель ухнуло куда-то в живот.
На мгновение показалось, что всё.
Конец.
Но Люда поднялась почти сразу.
Испуганная.
Запыхавшаяся.
С дрожащими руками.
И снова полезла наверх.
Адель смотрела на неё несколько секунд.
Странно.
Раздражения не было.
Вообще.
Наоборот.
Она почувствовала уважение.
Настоящее.
Потому что упасть — это херня.
Любой может упасть.
А вот подняться сразу после падения и снова полезть вперёд — для этого нужны яйца.
— Красава, — тихо сказала она.
Люду тут же окружили девочки, подбадривая её.
Тем временем Вика уже летела через препятствие.
Быстро.
Чётко.
Без лишних движений.
Она буквально выхватила свою ленту.
Оставались последние участницы.
У чёрного факультета — две девушки.
У розового — одна.
Всё решалось прямо сейчас.
Адель чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Адреналин бурлил в крови.
Хотелось самой сорваться с места и побежать вместо них.
— Давайте, девочки! — заорала она.
Крики подхватили остальные.
Обе команды работали как единый организм.
Поддерживали.
Подсказывали.
Страховали.
Даже те, кто ещё вчера готовы были перегрызть друг другу глотки.
— У каждого факультета осталась одна лента! Шансы равны!
Зал взорвался.
Последний рывок.
Последние секунды.
Последние силы.
Факультеты шли буквально нос к носу.
Бок о бок.
Ирина тянулась вверх.
Она была самой высокой.
Ей было тяжелее удерживать равновесие.
Доля секунды.
Одно движение.
Один рывок.
Финиш.
Свисток.
Тишина.
А потом голос Лауры Альбертовны разрезал зал:
— Победил розовый факультет!
Будто ледяной водой окатили.
Адель резко выдохнула.
Раздражение накрыло волной.
Хотелось выругаться.
Ударить по стене.
Переделать всё заново.
Но одновременно с этим внутри было и другое чувство.
Удовлетворение.
Они не развалились.
Не сдались.
Не бросили друг друга.
Они дрались до самого конца.
И это было чертовски важно.
— Чёрный факультет, — произнесла Лаура Альбертовна уже мягче. — Я рада, что вы не опустили руки. Вы молодцы. Жду вас на церемонии, нам есть что обсудить, девушки.
Девушки переглянулись.
Никто не улыбался.
Потому что все понимали:
испытание закончилось.
А вот церемония только начиналась.
И именно там их могли ждать настоящие проблемы.
Особенно чёрный факультет.
___
Девушки собирались на первую церемонию выгона.
Первую.
От одного только названия внутри всё неприятно сжималось.
Кто-то нервно смеялся, пытаясь скрыть волнение за шутками. Кто-то ходил из угла в угол, не находя себе места. Кто-то молчал, уткнувшись взглядом в пол.
Но правда была простой.
Боялись все.
Потому что для кого-то этот вечер мог стать последним.
Прошла всего неделя, но каждая уже успела вложить в проект слишком много эмоций, чтобы спокойно воспринимать возможность вылета.
Когда девушки вошли в зал, разговоры постепенно стихли.
Помещение выглядело непривычно торжественно.
Прозрачные стулья были расставлены двумя рядами — отдельно для розового и чёрного факультетов. Мягкий свет люстр отражался в прозрачных спинках, создавая ощущение какой-то странной официальности.
С одной стороны стоял дворецкий в безупречно выглаженном костюме.
Возле него лежали броши учениц.
Те самые.
Ради которых они сюда приехали. Ради которых терпели испытания, скандалы, страх и унижения.
Но внимание девушек быстро привлекло другое. Чуть в стороне от преподавательских мест стоял ещё один стул.
Одинокий.
Отдельный.
Словно приготовленный специально для кого-то важного. По рядам тут же пробежал шёпот.
— Это ещё для кого?
— Хуй знает...
— Может, новый препод?
— Или кто-то из победительниц прошлых сезонов?
Адель скользнула взглядом по пустому месту и равнодушно пожала плечами.
Её сейчас волновало совсем другое.
Проигрыш до сих пор неприятно царапал внутри.
Они были так близко.
Настолько близко, что до сих пор хотелось матернуться.
А впереди ещё ждала церемония.
Разбор ошибок. Оценка преподавателей.
И, возможно, чей-то вылет.
Особенно тревожно было за чёрный факультет. Слишком много дерьма они успели устроить за эту неделю.
Девушки расселись.
Кто-то нервно постукивал ногой.
Кто-то теребил рукав бомбера.
Кто-то смотрел перед собой стеклянным взглядом.
— Нихуя себе дворецкий, — прыснула одна из девушек.
— Да-да. Ахуенный.
По залу прокатился короткий смешок.
Нервный.
Натянутый.
Так смеются люди, которым страшно.
Дверь открылась.
В зал вошли преподаватели. Разговоры стихли окончательно.
— Здравствуйте, девушки.
— Добрый вечер.
— Присаживайтесь.
Лаура Альбертовна обвела зал внимательным взглядом.
На её губах появилась лёгкая улыбка. Та самая улыбка, после которой обычно происходило что-то неожиданное.
— Прежде чем мы начнём подводить итоги недели, я хотела бы пригласить нашу гостью.
Взгляд директора остановился на пустом стуле. В помещении мгновенно повисла тишина.
Даже самые разговорчивые участницы замолчали.
Дверь открылась вновь.
Все головы одновременно повернулись в её сторону.
В зал вошла девушка. И на несколько секунд время словно остановилось.
Она была красивой.
Нет.
Даже не так.
Она была из тех людей, на которых невольно задерживается взгляд.
Высокая.
Стройная.
Тёмные волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб и подчёркивая правильные черты лица. Острые скулы мягко выделялись в свете ламп. Тонкий нос, чётко очерченные губы. Казалось, будто её внешность слишком идеально собрали по кусочкам.
Слишком правильно.
Слишком красиво.
Адель называла таких девушек «фарфоровыми куклами»
На ней была школьная форма — юбка-шорты и белая рубашка.
Но без бомбера. Без колготок.
Без принадлежности к какому-либо факультету. Словно она пока находилась между двумя мирами.
Большие тёмные глаза медленно скользнули по рядам участниц.
Спокойные.
Внимательные.
Немного холодные.
И почему-то такие уверенные, будто она привыкла, что на неё смотрят.
— Здравствуйте, — тихо произнесла девушка и слегка склонила голову.
Её голос прозвучал удивительно спокойно.
Будто сейчас на неё не смотрел весь зал.
— Добрый вечер, Мишель, — тепло произнесла Лаура Альбертовна. — Рада, что вы всё-таки смогли присоединиться к нам. Проходите.
Мишель коротко кивнула.
Снаружи она выглядела абсолютно невозмутимой.
Но внутри всё было иначе.
Сердце билось так сильно, что отдавалось где-то в ушах. Она чувствовала на себе десятки взглядов.
Любопытных.
Подозрительных.
Оценивающих.
Каждая из девушек сейчас пыталась понять, кто она такая.
Почему сидит рядом с преподавателями.
Почему её встречают отдельно.
Почему вообще о ней говорят так, будто она уже часть проекта.
Мишель заставила себя идти спокойно. Не ускоряя шаг. Не показывая волнения.Она слишком хорошо знала:стоит показать слабость — её заметят.
Слишком много людей вокруг.
Слишком много глаз.
Когда она села на своё место, ощущение стало ещё сильнее.
Теперь на неё смотрели буквально все.
— Она очень красивая...— прошептал кто-то из участниц.
Адель невольно согласилась.
Хотя сама себе в этом никогда бы не призналась.
— Это чё, новенькая? — наклонилась к ней Вика.
— Хуй знает.
Шайбакова нахмурилась.
Их и так было дохуя.
Куда ещё одну?
Тем более такую, которую преподаватели встречают как какую-то знаменитость. Но почему-то взгляд всё равно возвращался к ней.
Раз за разом.
Было в этой девушке что-то странное.
Что-то цепляющее. Что-то, что невозможно было объяснить.
Мишель же тем временем медленно осматривала зал.
Лица.
Эмоции.
Жесты.
Она будто читала людей. Пыталась понять, куда попала. Именно тогда её взгляд случайно пересёкся со взглядом девушки с голубой линзой.
Кудрявые волосы. Пирсинг. Татуировки. Тяжёлый, немного уставший взгляд.
Всего секунда.
Но почему-то обе это заметили.
Первыми отвели глаза тоже одновременно.
— Что ж, раз все в сборе, можем начинать.
Голос Лауры Альбертовны заставил зал снова сосредоточиться.
— Первая неделя школы уже позади. Для кого-то она стала испытанием. Для кого-то — первым шагом к новой жизни.
Напряжение мгновенно вернулось. Воздух словно стал тяжелее.
— Сегодня мы поговорим о каждой из вас.
И вот теперь стало по-настоящему страшно.
Особенно тем, кому было что скрывать. Особенно тем, кто уже успел накосячить. Особенно Адель.
Она сидела неподвижно, сохраняя привычное равнодушное выражение лица. Но внутри всё сжалось.
Потому что прекрасно понимала. Совсем скоро очередь дойдёт и до неё.
Напряжение в зале постепенно сгущалось.
Оно было почти осязаемым.
Словно воздух становился тяжелее с каждой секундой, заставляя девушек сидеть тише, двигаться осторожнее и невольно прислушиваться к каждому слову преподавателей.
Мишель сидела отдельно от остальных, на стуле напротив участниц. Со стороны это место выглядело привилегированным, но сама она воспринимала его иначе.
Её словно выставили на обозрение. И одновременно дали лучший обзор.
Она понимала, почему её посадили именно сюда. Чтобы она наблюдала. Смотрела. Делала выводы. Прощупывала атмосферу будущего коллектива.
И, если честно, это её вполне устраивало.
Так было даже проще. Она привыкла сначала наблюдать, а уже потом делать шаг вперёд.
Большие тёмные глаза медленно скользили по лицам девушек.
Кто-то нервничал.
Кто-то откровенно скучал.
Кто-то пытался выглядеть уверенно, хотя напряжение выдавала каждая мелочь: поджатые губы, дёргающаяся нога, сцепленные в замок пальцы.
Мишель внимательно рассматривала каждую.
Пыталась понять. Запомнить. Разобрать.
И вдруг наткнулась взглядом на знакомое лицо.
Уголки её губ дрогнули сами собой.
Саша.
Саша Гостелло.
На фоне десятков незнакомых лиц она выглядела почти спасательным кругом.
Частичкой привычной жизни, которую Мишель оставила за воротами проекта.
Саша сидела расслабленно, будто находилась здесь уже несколько месяцев, а не неделю. Всё такая же уверенная в себе.
И всё такая же Гостелло.
Заметив её взгляд, Саша улыбнулась первой.
Легко.
Мишель почувствовала, как внутри что-то отпускает.
Совсем немного.
Потому что только сейчас она осознала, насколько чужим казалось это место.
Сколько бы уверенности она ни показывала внешне, внутри всё равно сидело волнение.
Неприятное.
Давящее.
Неизвестность всегда раздражала её. А здесь неизвестностью было буквально всё.
Она едва заметно помахала рукой.
Саша ответила тем же.
Всего секунда.
Всего один взгляд.
Но этого хватило, чтобы внутри стало спокойнее.
Саша была в ее жизни давно, ненадолго, но этого было достаточно. Она ее помнила.
Амбициозную.
Невероятно самоуверенную.
Иногда до раздражения.
Иногда до желания придушить.
Но именно сейчас видеть её здесь было неожиданно приятно. Очень.
Тем временем церемония продолжалась. Преподаватели начали разбирать девушек одну за другой.
Слова звучали жёстко.
Местами даже жестоко.
Никто никого не жалел.
Мишель слушала внимательно. Слишком внимательно. Она всегда любила наблюдать за людьми. Особенно когда их ставили в неудобное положение. Именно тогда человек показывал своё настоящее лицо.
Со стороны многие девушки выглядели милыми. Красивыми. Даже хрупкими.
Но Мишель слишком хорошо знала, насколько внешность бывает обманчива.
Красивое лицо ещё ничего не говорит о человеке. Иногда за самой нежной улыбкой скрывается такое дерьмо, что становится страшно.
— Анастасия, как для вас прошла эта неделя?
Мишель перевела взгляд на девушку.
Та заметно нервничала.
Это было видно сразу.
По дрожащим рукам.
По голосу.
По тому, как она старалась держать улыбку.
— Тяжело вливаться в новый коллектив. Я никогда не сталкивалась с такой агрессией со стороны девчат, несмотря на места, в которых бывала.
В голосе звучала искренность.
Настоящая.
Без игры.
Без попытки выглядеть лучше. И Мишель это сразу почувствовала.
— Какое место в коллективе вы занимаете?
— Мне кажется, я просто пытаюсь всех примирить. Но по итогу оказываюсь между двух огней.
Лаура Альбертовна кивнула.
— Меня радует ваша искренность. Это именно то, чему мы будем учить наших учениц.
Настя улыбнулась.
Робко. Почти по-детски.
И Мишель невольно улыбнулась тоже.
Она любила искренних людей. Потому что их было слишком мало.
Гораздо проще встретить лицемера. Или человека в маске.
Следующей вызвали Сашу.
Мишель даже удобнее устроилась на стуле. Сейчас будет интересно.
— Александра Гостелло. С первых минут вы взяли на себя роль лидера. Почему не отстояли свою позицию?
На губах Саши появилась знакомая полуулыбка.
Та самая.
Которую Мишель знала ещё с подростковых лет.
Улыбка человека, уверенного, что контролирует ситуацию.
— Я почувствовала, что нужно быть умнее. У меня ещё будет время проявиться.
Мишель тихо усмехнулась.
Типичная Гостелло.
Господи. Ничего не меняется. Та же уверенность. Тот же расчёт. Тот же нарциссизм.
Саша никогда не лезла в драку без необходимости.
Она предпочитала выигрывать головой.
И чаще всего выигрывала.
— Я вижу в вас большую силу. Но вам нужно грамотно её применять.
— Это правда.
Ответ прозвучал настолько спокойно и уверенно, что Мишель едва не рассмеялась.
Конечно правда. Кто бы сомневался, что Саша согласится с похвалой в свой адрес.
Их взгляды вновь пересеклись.
На этот раз улыбнулись обе.
Без слов.
Без объяснений.
Как люди, которые знают друг друга.
И в этот момент Мишель окончательно поняла:каким бы странным ни был этот проект, теперь она здесь не совсем одна.
— Итак, мы переходим к обсуждению чёрного факультета, — произнесла Лаура Альбертовна и перевела взгляд на девушек в чёрных бомберах.
В зале словно стало тише.
Или так показалось Мишель.
До этого момента разговоры шли относительно спокойно, но стоило взглядам преподавателей остановиться на чёрном факультете, как атмосфера изменилась. Напряжение буквально поползло по воздуху.
Мишель медленно повернула голову в их сторону.
Если розовый факультет напоминал ей аккуратную витрину, где каждая деталь продумана и выставлена напоказ, то чёрный выглядел совсем иначе.
Грубее.
Жёстче.
Опаснее.
Девушки сидели развалившись на стульях, кто-то скрестил руки на груди, кто-то смотрел исподлобья. Короткие стрижки, выбритые виски, татуировки, пирсинг.
Некоторые действительно напоминали мальчишек, которым зачем-то надели юбки.
Но именно поэтому их хотелось рассматривать.
Они цепляли взгляд.
Мишель невольно задержалась на одной из них.
На девушке, сидящей чуть позади остальных.
Ярко-голубая линза в одном глазу сразу бросалась в глаза.
Невозможно было не заметить.
Короткие кудрявые волосы беспорядочно обрамляли лицо.
Под рукавом бомбера виднелись татуировки.
На губе поблёскивал небольшой пирсинг.
При этом её лицо удивительным образом сочетало в себе грубость образа и какую-то почти детскую мягкость.
Округлые щёки.
Прямой нос.
Светлая кожа.
Красивые губы, сейчас сжатые в тонкую линию.
Она молчала.
Но почему-то именно её Мишель замечала чаще остальных.
В ней было что-то...
Настоящее.
Что-то, что не пряталось за маской.
Хотя сама девушка, кажется, очень старалась эту маску носить.
Мишель поймала себя на том, что уже несколько секунд рассматривает её.
И быстро отвела взгляд.
Почему-то стало неловко.
⸻
— Вы так ярко выстрелили на старте, — начала куратор чёрного факультета. — Казалось, что внутри вашей команды уже сформировалась настоящая поддержка. Но к концу недели этот запал словно исчез. Что происходит внутри факультета?
Лида шумно выдохнула.
Мишель заметила, что девушка выглядит уставшей.
Не физически.
Морально.
Так выглядят люди, которые слишком долго пытаются удержать что-то разваливающееся.
— Тяжко всё, — тихо призналась она.
На секунду замолчала, подбирая слова.
— У нас сложилась троица...
Три девушки в первом ряду сразу засмеялись и переглянулись.
Они действительно выглядели как отдельная компания.
Своя.
Закрытая.
— И двоица, — продолжила Лида. — И как бы я ни пыталась их сплотить, нихуя не получается. Потому что этот Горыныч готов принимать всех, кроме них.
Мишель заметила движение справа.
Девушка с выбритыми висками демонстративно закатила глаза.
Следом то же самое сделала обладательница голубой линзы.
Адель.
Имя она уже успела запомнить.
На губах Мишель появилась едва заметная усмешка.
Похоже, разговоры про коллектив здесь были больной темой.
Очень больной.
— Я просто не понимаю почему, — закончила Лида.
⸻
Адель сидела молча.
Челюсть напряглась.
Она смотрела вперёд, стараясь сохранять спокойствие. Хотя внутри уже начинало закипать.
Да, всё так.
Они не общались.
Не дружили.
Не сидели по вечерам в обнимку и не обсуждали свои чувства.
И что?
Почему из этого делают трагедию мирового масштаба?
Она приехала сюда не за подружками.
Не за коллективом.
И уж точно не за тем, чтобы нравиться каждому человеку в комнате.
Ей было плевать.
По крайней мере, она очень хотела в это верить. Но почему тогда внутри всё равно неприятно царапало?
Почему хотелось огрызнуться?
Почему хотелось встать и сказать:
«Да отъебитесь вы уже от меня».
И ещё сильнее раздражало другое.
Чей-то взгляд.
Она чувствовала его почти физически. Словно кто-то постоянно наблюдает за ней. Изучает. Адель нахмурилась и подняла глаза.
И почти сразу столкнулась взглядом с Мишель.
Незнакомка быстро отвернулась.
Но этого хватило.
«Так вот кто пялится».
Почему-то эта мысль не вызвала раздражения.
Скорее интерес.
⸻
— Сначала, когда мы познакомились, мы реально думали, что у нас будет дружный коллектив, — заговорила девушка с татуировками на шее. — Но после фуршета всё изменилось. Девочки показали своё истинное лицо.
В зале сразу стало ещё тише.
Мишель это почувствовала.
Как чувствуют запах грозы перед дождём.
Сейчас начнётся.
— Про каких девочек ты говоришь? — спокойно уточнила преподаватель.
— Про Адель.
Несколько взглядов тут же метнулись в сторону кудрявой девушки.
Адель только усмехнулась.
Коротко.
Холодно.
Без капли раскаяния.
И именно это почему-то понравилось Мишель.
Не сама ситуация.
А реакция.
Потому что большинство людей в такой момент начали бы оправдываться.
Извиняться.
Играть хороших.
Адель этого не делала.
Она просто сидела и смотрела прямо.
Будто говорила:
«Да. И что дальше?»
— Ты не простила её?
— Может, когда-нибудь прощу, — пожала плечами девушка. — Но сейчас не готова.
Мишель едва заметно нахмурилась.
Странно.
Очень странно.
Неделя.
Они знакомы всего неделю.
А звучит так, будто речь идёт о предательстве длиной в несколько лет.
Она не знала всей истории.
Но почему-то внутренне уже была на стороне этой кудрявой девушки.
Потому что терпеть не могла, когда люди начинали раздавать прощение как награду.
Слишком много чести.
⸻
— Когда мы на испытаниях, мы работаем как команда, — подала голос Виктория. — Но в быту всё сложнее.
Голос звучал спокойно.
Но Мишель сразу почувствовала напряжение.
Вика словно заранее готовилась к удару.
— Кто относится к нам нормально, тех и мы принимаем нормально. Но если человек проявляет неуважение...
Она не договорила.
Потому что перебили её почти сразу.
— О каком неуважении идёт речь? — напрямую спросила Лаура Альбертовна.
— У Виктории неуважение к команде, как минимум, — ответила Ира.
— Как можно строить отношения с коллективом, если ты даже не находишься рядом? — добавила Люда. — Сказала два слова и ушла в розовую комнату.
Вика сжала губы.
Мишель заметила это сразу.
Вот оно.
Больное место.
⸻
— Виктория, вы понимаете, что это нарушение правил? — спросила Лаура Альбертовна.
— Понимаю.
Голос стал тише.
— Но я правда никогда не находилась в настолько шумной обстановке. Меня это давит. Иногда хочется просто уйти куда-нибудь, чтобы посидеть одной.
На секунду в её голосе прозвучала искренность.
Такая, которую сложно сыграть.
И Мишель вдруг поймала себя на мысли, что понимает её.
Очень хорошо понимает.
Не все люди умеют жить среди постоянного шума.
Не все умеют существовать внутри толпы.
— Виктория, — мягко, но твёрдо произнесла Лаура Альбертовна. — Вам придётся вернуться в комнату чёрного факультета. Если вы хотите стать частью команды, вам придётся учиться жить рядом с ней.
Вика коротко кивнула.
— Да. Конечно.
Но Мишель видела.
Ей тяжело.
Очень тяжело.
⸻
Постепенно разговор начал превращаться в настоящую разборку.
Одна претензия цеплялась за другую.
Одно обвинение тянуло следующее.
Девушки перебивали друг друга.
Спорили.
Оправдывались.
Обижались.
Иногда откровенно топтали друг друга словами.
И чем дольше это продолжалось, тем сильнее Мишель ощущала странное чувство внутри.
Тревогу.
Потому что за всеми этими криками она видела совсем другое.
Не ненависть.
Не злость.
А боль.
Каждая из них защищалась.
Каждая пыталась доказать, что её услышат.
И именно поэтому этот разговор выглядел таким страшным. Потому что никому здесь на самом деле не было всё равно.
Очередь наконец дошла до девушки с ярко-голубой линзой.
Мишель заметила, как Адель едва заметно выпрямилась на стуле.
До этого она выглядела раздражённой, временами скучающей, временами откровенно злой, но сейчас всё было иначе.
Сейчас речь шла о ней.
А значит, спрятаться за маской безразличия уже не получится.
— Адель, расскажи про себя. Как тебе на проекте? — спросила Лаура Альбертовна.
На несколько секунд в зале повисла тишина.
Адель опустила взгляд.
Впервые за весь вечер она выглядела не колючей.
Не дерзкой.
Не той девушкой, которая готова послать нахуй любого, кто её не устраивает.
Сейчас перед преподавателями сидел просто человек.
Уставший человек.
— Я некрасиво повела себя на мероприятии, — начала она тихо. — Перебрала с алкоголем.
В её голосе не было оправданий. Только констатация факта.
Жёсткая.
Честная.
— Мы очень сильно разругались из-за этого. И вообще весь конфликт сейчас идёт именно с того момента.
Мишель внимательно смотрела на неё.
Слушала.
И неожиданно ловила себя на мысли, что ей хочется услышать больше. Понять.
Потому что за всей этой грубостью и вечной готовностью обороняться явно скрывалось что-то ещё.
Что-то гораздо глубже.
Лаура Альбертовна внимательно посмотрела на девушку.
— Одной из главных проблем, которые вы озвучивали на кастинге, была алкогольная зависимость. Но если честно, Адель, я пока не уверена, что вы действительно готовы меняться.
Слова прозвучали спокойно.
Без агрессии.
Но ударили сильнее любого крика.
Адель вздрогнула.
Совсем немного. Едва заметно.
На лице девушки дрогнули мышцы.
В уголках глаз на секунду блеснула влага.
Она быстро моргнула.
Слишком быстро.
Пытаясь взять себя в руки.
Большинство присутствующих этого даже не заметили. Но Мишель заметила.
И почему-то внутри неприятно кольнуло.
Потому что она слишком хорошо знала этот взгляд.
Взгляд человека, которого задели за живое.
Человека, который из последних сил не позволяет себе сломаться на глазах у других.
Адель шумно выдохнула.
— Я постоянно иду вверх...
Голос дрогнул. Она сглотнула.Попыталась продолжить.
— И каждый раз, когда дохожу до чего-то хорошего... я сама же это и ломаю.
В зале стало настолько тихо, что можно было услышать собственное дыхание.
— Всегда ломаю своими руками.
На этот раз голос сорвался окончательно. Адель усмехнулась самой себе.
Горько.
Почти зло.
— Честно... когда я проснулась утром после фуршета, я поняла, что сделала это опять.
Она подняла глаза.
В них больше не было вызова.
Только усталость.
Огромная.
Многолетняя.
— И мне было пиздец как больно это осознать.
Мишель почувствовала, как внутри что-то сжалось. Потому что в этот момент Адель не играла. Не строила образ. Не пыталась казаться сильнее. Она была настоящей. До болезненного настоящей.
— Но я буду стараться побороть эту зависимость.
Она говорила уже увереннее. Будто напоминала это не преподавателям.
А самой себе.
— Потому что я знаю, что она намного слабее меня. Я знаю свои возможности. И я хочу меняться.
На последних словах голос вновь дрогнул.
Но она договорила.
До конца.
Не опустив головы.
Не отвернувшись.
И именно это вызвало у Мишель уважение. Потому что признать собственную слабость намного сложнее, чем показать силу.
⸻
Лаура Альбертовна некоторое время молчала.
После чего мягко кивнула.
— Адель, я вижу, насколько тебе тяжело говорить об этом.
Девушка подняла взгляд.
— И я вижу твоё желание измениться. Это похвально.
Впервые за весь разговор плечи Адель немного расслабились.
Совсем чуть-чуть.
Но расслабились.
Словно она наконец позволила себе вдохнуть.
⸻
Дальше церемония перешла к самому страшному.
К тому моменту, которого боялись абсолютно все.
К вручению брошей.
К решению.
К приговору.
Кто останется.
А кто поедет домой.
Даже те девушки, которые сидели с уверенными лицами, сейчас нервничали. Мишель видела это.
По дрожащим пальцам.
По напряжённым челюстям.
По взглядам, которые постоянно метались между преподавателями.
Каждая из них боялась. Просто кто-то скрывал это лучше других.
⸻
— Адель, почему именно ты должна стать ученицей Школы пацанок?
Шайбакова поднялась.
Медленно.
Уверенно.
Но Мишель уже знала.
Внутри она переживает не меньше остальных.
— Мне протянули руку помощи.
Голос звучал твёрдо.
— И да, я вас подвела на фуршете.
Она ненадолго замолчала.
— Но я хочу пообещать, что такого больше не повторится.
Мишель смотрела на неё не отрываясь.
Почему-то хотелось, чтобы ей поверили.
⸻
Когда куратор чёрного факультета наконец заговорила, Адель перестала дышать.
Буквально.
— Адель...
Пауза.
Слишком длинная.
Слишком мучительная.
— Сложности бывают у всех. Именно они делают нас сильнее. И я верю тебе.
У Адель внутри всё оборвалось.
А потом резко вернулось обратно.
Сразу.
Целиком.
— Подойдите к дворецкому.
Всё.
Она остаётся.
На лице девушки появилась улыбка.
Настоящая.
Яркая.
Живая.
Такая, какой Мишель ещё не видела.
Будто кто-то внезапно включил свет.
Адель опустила голову, пытаясь скрыть эмоции.
Но не смогла.
Слишком сильно накрыло.
Слишком долго она ждала этих слов.
⸻
После неё вызвали Викторию.
Потом других девушек.
И каждая новая фамилия заставляла зал нервничать всё сильнее.
Пока очередь не дошла до Люды.
— Людмила, нужно прощаться.
Мир будто замер.
Лицо девушки мгновенно побледнело.
Кто-то ахнул. Кто-то выругался. У самой Люды задрожали губы. Слёзы появились почти сразу.
Без предупреждения.
Без возможности подготовиться.
Мишель почувствовала, как внутри неприятно защемило.
Жалость.
Чистая человеческая жалость.
Потому что видеть чужое отчаяние всегда тяжело.
Но через секунду куратор улыбнулась.
— Но я не договорила.
Все подняли головы.
— Прощаться со своей старой жизнью.
В зале раздался дружный выдох.
Кто-то засмеялся.
Кто-то начал хлопать.
Люда заплакала ещё сильнее.
Только теперь уже от облегчения.
— Людмила, подойдите к дворецкому.
⸻
Когда дошла очередь до Марии Распутиной, атмосфера снова изменилась.
Стала тише. Серьёзнее. Потому что все знали.
Маша всю неделю говорила об уходе.
И сейчас ей предстояло принять окончательное решение.
— Мария, миллионы девушек мечтали бы оказаться на вашем месте.
Лаура Альбертовна смотрела прямо на неё.
— Но выбор только за вами.
Наступила тишина.
Долгая.
Тяжёлая.
Маша сидела неподвижно.
Потом медленно поднялась.
На её лице не было слёз.
Не было истерики.
Только спокойствие.
Странное.
Почти обречённое.
— Я всё-таки хочу покинуть проект.
Кто-то опустил глаза.
Кто-то тяжело вздохнул.
Мишель внимательно смотрела на неё.
— Послушав истории этих девочек, я поняла, что многим из них помощь нужна гораздо сильнее, чем мне.
Голос Маши дрогнул.
Совсем немного.
— Наверное, я просто дам им возможность раскрыться.
Она улыбнулась.
Грустно.
— Находиться где-то без желания и стремления бессмысленно.
В её словах не было сожаления.
Только честность.
— И я хочу пожелать всем удачи.
Она посмотрела на девушек.
— И надеюсь, что вы однажды откопаете ту женственность, которую сами в себе закопали.
После этих слов в зале снова стало тихо. Очень тихо.
— Хорошей дороги, Мария.
— Спасибо.
Она кивнула.
Развернулась.
И пошла к выходу. Не оборачиваясь.иНе останавливаясь.
С каждым её шагом Мишель всё отчётливее понимала одну вещь.
Для кого-то этот вечер стал началом новой жизни. А для кого-то — её окончанием.
—Девушки, это ещё не всё. Наверняка вы задаётесь вопросом, кому же достанется последняя брошь, — произнесла Лаура Альбертовна, загадочно улыбнувшись.
По залу пробежал едва уловимый шёпот.
Участницы начали переглядываться. Кто-то нахмурился, кто-то удивлённо поднял брови. После ухода Марии все были уверены, что церемония подходит к концу. Но, судя по выражению лица директора, впереди их ожидал ещё один сюрприз.
Сердце Мишель вдруг неприятно сжалось.
Она сидела спокойно, сложив руки на коленях, но внутри всё напряглось. Интуиция подсказывала: речь сейчас пойдёт о ней.
—Мишель, подойдите, пожалуйста, к дворецкому.
На несколько секунд мир словно замер.
Она медленно поднялась со стула. В ушах зашумело. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах.
Только сейчас Мишель поняла, насколько сильно нервничала всё это время.
Когда она заходила в зал, когда сидела напротив всех девушек, когда наблюдала за церемонией со стороны, ей казалось, что она сохраняет самообладание. Казалось, что всё под контролем.
Но сейчас контроль исчез.
Сердце колотилось так сильно, будто пыталось пробить грудную клетку.
«Блять...»
Она даже не заметила, как мысленно выругалась.
Ладони стали влажными.
Внутри всё сжалось от ожидания.
Страшно.
По-настоящему страшно.
Не потому что её могли выгнать.
А потому что сейчас решалось что-то гораздо большее.
Решалось, станет ли она частью этой истории.
Получит ли шанс начать всё заново.
Лаура Альбертовна посмотрела на неё, после чего перевела взгляд на Наталью Александровну.
—Вопрос к Наталье Козелковой, куратору розового факультета. Согласны ли вы принять Атаеву Мишель в свой факультет?
Тишина.
Абсолютная. Даже самые разговорчивые девушки замолчали.
Мишель стояла неподвижно. Кажется, она даже перестала дышать. В голове крутилась только одна мысль.
«Пожалуйста.»
Она никогда не считала себя слабой. Не считала себя сентиментальной.
Но сейчас чувствовала себя маленькой девочкой, которая ждёт решения своей судьбы.
Взгляд сам собой метнулся к розовому факультету.
К Саше.
К девушкам.
Потом обратно к преподавателям.
Каждая секунда казалась бесконечной.
Наталья Александровна улыбнулась.
Тёпло.
Почти по-матерински.
—Я, конечно, была бы не против принять такой аленький цветочек к себе на розовый факультет.
По залу прокатились смешки.
Мишель почувствовала, как напряжение немного отпускает грудную клетку.
Но Наталья ещё не закончила.
Она внимательно посмотрела девушке прямо в глаза.
—Будешь рвать?
На губах Мишель появилась улыбка.
Настоящая.
Живая.
Без масок.
Без привычной сдержанности.
—Буду.
Голос прозвучал уверенно.
И в эту секунду она поняла — всё получилось.
Всё.
Получилось.
Из груди словно вырвался долгий вдох, который она держала последние несколько часов.
Будто огромная каменная плита наконец рухнула с плеч.
Зал снова наполнился звуками.
Шёпотом.
Аплодисментами.
Чьими-то комментариями.
Но Мишель уже почти ничего не слышала.
В голове было только одно чувство.
Счастье.
Чистое.
Детское.
Почти забытое.
—Прошу надеть розовый бомбер и вернуться за своей брошью и белой лентой, — продолжила директор.
Дворецкий протянул ей аккуратно сложенный бомбер.
Мишель осторожно взяла его в руки.
Ткань показалась неожиданно тяжёлой.
Словно в ней заключалось что-то большее, чем просто элемент формы.
Это был символ.
Подтверждение.
Начало.
Она медленно надела бомбер.
Розовый цвет резко выделился на фоне строгого зала.
Девушка провела ладонью по рукаву.
И неожиданно почувствовала, как к горлу подступает ком.
Она так долго куда-то бежала.
Так долго пыталась доказать что-то окружающим.
Так долго искала место, где сможет начать сначала.
И сейчас ей казалось, что она наконец нашла первую ступень к этому.
Дворецкий пригласил её ближе.
В зале стало удивительно тихо.
Даже Адель невольно наблюдала за происходящим.
Шайбакова сидела чуть подавшись вперёд.
Внутри неё смешались совершенно разные чувства.
С одной стороны, ей было всё равно.
Появилась какая-то новенькая.
Получила брошь.
И что?
Но почему-то взгляд постоянно возвращался именно к ней.
К этой красивой девушке с тёмными глазами.
К её счастливой улыбке.
К тому, как искренне она сейчас радовалась.
И это цепляло.
Не раздражало.
Просто цепляло.
Дворецкий прикрепил брошь к бомберу.
Маленький металлический значок сверкнул под светом ламп.
Мишель посмотрела на него.
И неожиданно почувствовала, как глаза начинает щипать.
Она быстро моргнула.
Нет.
Плакать сейчас она точно не собиралась.
Только не здесь.
Только не при всех.
Но внутри всё дрожало.
Слишком много эмоций сразу.
Слишком много надежд.
Слишком много значил этот момент.
Когда настала очередь читать кодекс, её голос сначала слегка дрогнул.
Но затем стал твёрже.
Увереннее.
Каждое слово звучало как обещание самой себе.
Не преподавателям.
Не участницам.
Себе.
Что она не упустит этот шанс.
Что больше не позволит страхам управлять своей жизнью.
Что дойдёт до конца.
Когда церемония завершилась, Мишель вернулась на место рядом с девушками розового факультета.
Саша первой улыбнулась ей.
Кто-то протянул руку.
Кто-то поздравил.
Кто-то просто кивнул.
Были и другие взгляды.
Настороженные.
Оценивающие.
Недовольные.
Мишель заметила их сразу.
Особенно когда некоторые начали шептаться про белую ленту.
Мол, её здесь не было всю неделю.
Почему награда досталась ей?
Но сейчас это казалось таким незначительным.
Пусть говорят.
Пусть обсуждают.
Пусть возмущаются.
Ей было плевать.
Абсолютно.
Потому что она здесь.
Она получила свой шанс.
А всё остальное — потом.
—Теперь вы ученицы Школы пацанок, — произнесла Лаура Альбертовна. — Помните: каждая неделя — это борьба. Но борьба за ваше будущее. Доброй ночи.
Зал взорвался эмоциями.
Девушки вскочили со своих мест.
Кто-то смеялся.
Кто-то плакал.
Кто-то бросился обнимать преподавателей.
После нескольких часов напряжения всё наконец выплеснулось наружу.
Тёплое.
Живое.
Настоящее.
Мишель стояла среди них и вдруг поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя на своём месте.
А впереди была целая история.
Только начинающаяся история.
———————————
Добро пожаловать, в мой новый фанфик про Адель и Мишель! Глава получилось очень большой, не обещаю, что каждая глава будет такого объема, но пока так.
Вы можете меня знать, как автор «Глубина карих глаз» про Соню Кульгавую и Лиану.
Меня зовут Сумайа, надеюсь вам понравится мое детище
всем приятного прочтения!💗
жду ваши отзывы🥹🦋