Игра всей жизни

Вокруг - до боли знакомые ему кирпичные блоки и зелёные урны SuperMario, а он - прыгающий по блокам и собирающий цветочки, чтобы увеличить мощь и размеры, главный герой. "Как отвратительно на мне смотрятся эта красная рубашка, красная кепка и стрёмный комбинезон..." — зачем он здесь вообще? Хотя, глупый вопрос: любой главный герой в Марио всегда сражается с любыми невзгодами, чтобы спасти принцессу в башне. Но почему сейчас...? И разве Элисса ждёт его в башне? Если нет, то какого чёрта он тут вообще забыл?

Спустя несколько уровней таких "пробежек" , когда до замка остаются считанные шаги, он наконец совершает победный прыжок до "флажка" рядом с замком, из которого уже виден белый платок и алые пряди длинных волос. Сердце замирает. Значит, Элисса действительно там? В груди пропускает удар, ещё один, а затем...

Он падает. Падает, не допрыгнув до заветного флага всего несколько сантиметров. Срывается с огромной высоты и летит вниз, до него доносится только отчаянный вопль Элли, а затем его прерывает раскатистый хохот. Что? "Что это? Никакого финального злодея в Марио раньше не было!"

От его крика стёкла в палате дрожат, в помещение вбегает медсестра, а сидящий у его кровати мужчина - отец Элиссы - тут же поднимается со стула, подходя ближе. Клайн подскакивает на кровати, вцепляясь в спутанные распущенные волосы - и когда только успел потерять резинку? - и просыпается. Комната вокруг постепенно приобретает очертания, пусть и не очень чёткие, кажется, на нём нет очков, поэтому всё выглядит как размытая акварельная картина. Что происходит? Где он? И где Элисса? Почему здесь её отец?

— Что...— договорить ему не дают: медсестра укладывает парня обратно на кровать, поправляя капельницу, а затем укоризненно смотрит - он может увидеть тяжесть беспокойства в её взгляде даже без очков - тут же поворачивается и что-то говорит отцу Элли, поправляя одеяло, затем покидает палату. Он смог расслышать "Это уже третий кошмар за последний час". Третий? Но почему тогда...

— Как себя чувствуешь? — голос Эббота звучит мягко, обеспокоенно, но в нём слышны нотки твёрдости — Не надрывайся понапрасну вот так, парень — внезапно, в голове будто вспышкой проносятся последние воспоминания: парк, бессознательная Элисса, а ещё какой-то псих конченный, что утащил её в неизвестном направлении, стоило ему... чёрт, он облажался! — Я же сказал, не надрывайся, а то я попрошу привязать тебя к кровати, если будешь так дёргаться. Или сам пристегну тебя наручниками — стоило ему попытаться вскочить с больничной койки, как позвоночник будто прострелила острая боль, заставив его с глухим стоном рухнуть обратно.

— Но я должен...

— Сейчас единственное, что ты должен - прийти в себя и постараться поправиться как можно скорее — тяжесть теперь скользила не только в голосе Эббота, но и в его взгляде — Я, конечно, хотел сына, но видит бог, я не знал, что мальчишки настолько неугомонные идиоты — видя, что парень перед ним немного успокоился и с каким-то обречённым видом рухнул на подушки, мужчина продолжил — Я позвонил твоим родителям, они приедут завтра утром, я попросил их сегодня тебя не беспокоить. К тому же, часы посещения давно закончились, их бы всё равно сюда не пустили — Клайн в ответ на это перевёл взгляд на настенные часы. Три часа ночи. Это значит, что он был в отключке...

— Пять часов — будто предугадав его мысли, Эббот отпил кофе из стаканчика. Местный кофе - редкостная дрянь, но для поддержания себя в хотя бы относительной форме и бодрости, и этого хватит. Пять часов? За это время...этот псих мог сделать с Элиссой всё, что угодно. Хотя, он говорил, что та нужна ему живой, но это не означает, что тот не может проворачивать своим телекинезом всякие отвратительные вещи с ней, пока он, Клайн, валяется тут, опутанный трубками из капельниц словно мумия и бездействует. Словно почувствовав эту смену настроения, мистер Стабборн, уже было вернувшийся на стул у его койки, приподнялся, смотря на парня в кровати уже почти угрожающе — Я не шутил насчёт наручников, Клайн, у меня их хватит, чтобы пристегнуть намертво обе твои руки. Так что ты потом даже нос почесать не сможешь, а это действительно кошмарно — он усмехнулся, но совсем добродушно, как раньше, когда Клайн частенько гостил у Стабборнов, а отец Элиссы беспрестанно над ним подшучивал в такой вот манере. Только вот сейчас ситуация явно не располагала к подобным шуткам, почему онтакой спокойный?

На самом деле, Эбботу стоило огромных усилий держать себя в руках и даже выражать улыбку, глядя на беспомощного студента перед ним, почти совсем подростка. Буквально связанный трубками, истыканный различными иглами, из которых в его тело лились различные лекарства, Клайн до боли напоминал ему его школьного друга...которого в больнице тогда, увы, спасти не смогли. Когда они прибыли тогда уже было слишком поздно. Он безумно переживает за дочь, но он не может так же потерять ещё одного мальчишку в своей жизни, позволив едва затянувшейся чёрной дыре отчаяния в груди вновь разверзнуться. Они обязательно спасут Элиссу, его маленькую лисичку, его драгоценную дочку. Странный тип, которого Эббот видел уже второй раз, сказал, что они ещё свидятся, при этом взгляд у него был явно недобрым, к тому же Клайн упоминал, что дочка нужна ему живой. Но что ему нужно от Эббота и его семьи? Если этот тип что-то имеет против него лично, почему не попытался напасть на него самого, а именно похитил его дочь? И ещё эта карта...кстати о ней.

— Ты знаешь, что это? — на колени Клайна ложится карта, с виду обычная игральная карта с изображением мерзко хихикающего Джокера. Разве что размером она превышала обычные игровые карты для пасьянсов и была добрых сантиметров двадцать в высоту и около семи - в ширину. Клайн внимательно всматривался в карточку в своих дрожащих от напряжения пальцах, но не может подметить никаких важных деталей.

— Вы не могли бы...

— Ах, да, твои очки — спохватившись, Эббот протянул парню его окуляры, до этого аккуратно лежавшие на тумбочке — Прости, я забыл, что ты без них почти ничего не видишь.

— Да ничего, спасибо большое — слабая благодарная улыбка, и вот Клайн вновь всматривается в детали карточки в своих руках. На первый взгляд ничего необычного: простая гладкая карта, но что-то в ней есть...такое, что, как злодей надеялся, сможет прочесть только он. Только вот откуда этот паршивец взял настолько тонко созданный игровой предмет, да ещё и смог передать его другому на приличное расстояние? А в том, что это игровой предмет, Клайн мог не сомневаться - он сам баловался, создавая такие, но на короткий промежуток времени: чего стоили только приколы над университетскими друзьями в виде бомбочек, что взрывались прямо у них перед носом. "Но он же простой телекинетик, как он..." — в том, что у кого-то могла быть такая же способность, как у самого Клайна, он очень сомневался, так откуда?

Наконец, выдохнув и отложив карту на тумбочку, парень поправил очки на переносице: и как они только не свалились с него во время драки?

— Это карта-ключ.

— Ключ?

— Да, ключ. Думаю, он зашифровал в ней координаты, где искать его и Элиссу. Я не уверен, что у нас много времени, так что мы должны... — он вновь сделал попытку приподняться, и на его левом запястье щёлкнули наручники, намертво приковывая руку к поручню кровати — Вы серьезно? Он же сейчас...

— Я тебя предупреждал — голос мистера Стабборна звучал сейчас точь-в-точь как у его матери, когда она отчитывала его в очередной раз за проступок, говоря этим: "А я же тебе говорила"

— Но Элли...

— Ты не поможешь ей, пока ты настолько слаб, что едва до туалета можешь дойти — железные аргументы не менее железной воли человека заставили Клайна вновь опуститься на подушки — Я не хочу, чтобы во время спасения моей дочери, мне пришлось спасать ещё и тебя — тон звучал укоризненно, но в голубых глазах мужчины плескалось крайнее беспокойство — Не заставляй потом оправдываться перед нашей принцессой, что я потерял её Марио — усмешка в голосе заставила парня густо покраснеть: кажется, во время последнего кошмара он болтал во сне. Клайн примирительно поднял руки, даже левую, насколько позволяли наручники.

— Ладно, я понял — и в ответ на недоверчивый взгляд со стороны мужчины, выразительно на него посмотрел — Правда понял, я больше не буду делать попыток сбежать, отцепите меня, пожалуйста. А то... — щёки вновь запылали, едва оправившись от первого момента неловкости, а тон голоса понизился до неразборчивого бурчания — Я и правда до туалета не доберусь.

— Поверю тебе на слово — вновь, тон голоса мягкий, но глаза будто цепко следят за ним, когда сталь покидает его запястье и он невольно потирает его пальцами второй руки — Так значит это ключ? — Эббот вновь кивнул на карту.

— Да. Он рассчитывал, что я окажусь рядом с вами, поэтому дал вам ключ с зашифрованными координатами. Прочесть такое смогу, наверное, только я, как человек, что способен создавать игровые предметы — Клайн вновь нахмурился, рассматривая карточку, что перекочевала с тумбочки к нему в руки — Только вот не возьму в голову, как он смог сделать подобное? Он простой телекинетик, пусть и очень мощный — эти слова прозвучали уж совсем упадническим тоном — А у эспера не может быть больше одной способности на человека. По крайней мере, я такого не видел и нигде даже не читал о таких.

— Пока ты был без сознания, я попросил навести о нём некоторые справки — метнув предупреждающий взгляд в уже успевшего помрачнеть Клайна, Эббот продолжил — Марк Озервенц, двадцать пять лет, ранее не привлекался к какой-либо ответственности в драках замечен не был, а потому, соответственно, не попадал в поле зрения блокаторов. Так что даже о его телекинезе я сейчас слышу от тебя впервые. Как ты знаешь, в полиции не ведутся записи об эсперах, если они не успели нигде отличиться, так что сведений об этом типе у нас не то чтобы много — взгляд мужчины стал немного виноватым — Мне стоило запросить информацию ещё раньше, когда я увидел вас с ним впервые, но тогда я настолько взбесился, что моя дочь скрыла от меня, что ты эспер, что даже об этом не подумал...

— Я могу вас понять — кивнул Клайн, затем неловко улыбнулся — Наверное. Ведь я даже не помню этой встречи, а ещё напрочь забыл, что я уже встречался с этим психом — голубые глаза за стеклами очков темнеют, стоит прийти осознанию, почему Марк так снисходительно с ним разговаривал в последний раз. Этот подонок всё знал! Кулак сминает одеяло до боли защипывая кожу возле колена, и это поведение не укрывается от внимательного взгляда полицейского.

— Что случилось, ты что-то ещё вспомнил? Что-то важное? — он обещал себе не давить на мальчишку, но скрывать собственное беспокойство уже не было сил. Клайн лишь кивнул в ответ, отпустив несчастное одеяло из одеревеневших от злости пальцев. Наверное, останется синяк.

— Этот козёл сейчас вел себя со мной так, будто уже знал всё наперёд. Вообще всё. А я ещё думал, откуда он знает и моё имя, и Элли...и почему так ждал вашего прибытия. Он наверняка думал, что вы снова меня заблокируете — голос дрогнул, несмотря на слабую улыбку на губах парня — Он просто ждал удобного момента, чтобы уйти. И теперь он чёрт знает где, а с ним Элли, а мы тут... — он едва делает попытку подняться, но боль во всём теле очень явственно напоминает ему, что так поступать не стоит, ему ничего не остаётся, как снова рухнуть на подушки, с глухим стоном закрывая лицо руками — И что теперь делать?

— Во-первых, я тебе уже сказал: сейчас ты должен бросить все силы на то, чтобы прийти в норму, а не на бесполезные размышления о том, что можно сделать в нашей ситуации — выдохнул Эббот, хотя от понимания всего был напряжён словно булыжник — А, во-вторых, злодей оставил нам подсказку, помнишь?

— Да, но...— покачав головой, Клайн стянул с лица очки: не хотелось напрягаться, пытаясь рассмотреть комнату вокруг - она всё равно не меняется — Вы не сможете пройти нормально без меня, этот гад может менять координаты прямо на ходу, сейчас здесь прописана лишь малая часть пути...да и нет никакой уверенности в том, что этот самоуверенный индюк не поставил никаких ловушек, а значит, мне нужно пойти с вами...но пока я валяюсь тут это просто невозможно! — в отчаянии он повернул голову к сидящему на стуле мужчине, вновь поймав на его месте размытое нечёткое пятно — Мы не знаем, сколько у нас времени..

— Верно — кивнул напряжённо отец Элиссы и отпил из стаканчика — Но если ты сейчас попробуешь пойти туда, толку от тебя всё равно будет мало, к тому же, ты можешь погибнуть, если применишь свою способность, а зная тебя...ты не удержишься. Между последними битвами ведь прошло менее трёх часов, верно? — Клайн виновато нахмурился: между их первой с Марком схваткой и второй прошло и правда не так много времени, вот почему он сейчас лежит тут, едва живой, а не бежит на поиски Элиссы.

— Но...вы же понимаете, я не мог отпустить его просто так, я просто не мог...

— Я и не думал тебя винить, парень — прервал его объяснения Эббот — Сначала, когда я вас увидел, я подумал, что ты втянул мою девочку в какие-то разборки между эсперами и был просто в бешенстве — признался мужчина — Но потом этот парень так на меня посмотрел, а ещё это мерзкое "папаша"...я понял, что у него есть личное дело именно ко мне. Но ты ведь понимал, что он всё равно сбежит, мог бы и не изводить себя так — в ответ на укоризненный взгляд в свою сторону, Клайн вновь подскочил на кровати: иглы капельниц больно впились в кожу, но он будто не замечал.

— Я никогда не буду делать что-то вполсилы, если это касается Элли — тихий, но твёрдый тон голоса заставил Эббота проникнуться невольным уважением к едва не разваливающемуся, оплетённому трубками парнишке на больничной койке — Я…мистер Эббот, я люблю вашу дочь.

Тишину, наступившую после, можно было резать ножом, настолько она была плотной и в каком-то смысле давящей. Клайн замер от смеси смущения, неловкости и...ужаса осознания, что он сейчас признался в любви девушке, но сказал это её отцу, когда та в свою очередь представляла его родителям просто как друга. "Ну...может, оно и неплохо, что я в больнице, идти далеко не придётся, если меня прямо тут прямо сейчас пришибут"

Первым тишину нарушил Эббот.

— Ты уже говорил это ей?

— Нет.

— Хорошо — Клайн не сомневался, что вот теперь ему точно конец, Элли даже не узнает о его чувствах, как на плечо ему опустилась массивная рука, а лицо мистера Стабборна оказывается так близко, что можно спокойно рассмотреть его и без наличия на переносице очков — Значит, ты тем более должен поправиться, чтобы сказать ей это лично. Я, конечно, папаша старых правил, и мне приятно что ты говоришь мне о чувствах к моей дочери, будто спрашивая разрешения — лицо мужчины смягчается и на нём вновь появляется улыбка — Но как по мне, делать это до того, как ты признаешься самой Элли как-то неправильно.

Сердце пропускает удар. Ещё один. А потом начинает биться с бешеной скоростью от наступившего облегчения. Он всё ещё жив. А ещё...от осознания, что отец его возлюбленной вроде как совсем не против его чувств к ней. От ощущения эйфории его моментально отвлекает осознание, что вот только самой девушки для довершения прекрасной картины тут нет, а где она известно только одному больному психопату. А значит, отец Элли прав и ему нужно поскорее приходить в норму, чтобы вытащить её из лап опасности.

Кивнув с решительной улыбкой, Клайн и вновь падает на подушки и немного потягивается, чтобы устроиться поудобнее.

— Но я же не могу вот так просто лежать...

— Это лучшее, что ты сейчас можешь сделать — Эббот вновь хмурится и вздыхает, понимая, что теперь уже почти официально (в том, что дочь питает теплые чувства к этому мальчишке, он даже не сомневался) бойфренд Элиссы точно не станет сидеть на месте — Но, если ты так хочешь быть полезным, попробуй расшифровать тот кусок координат, которые проставлены на карте. Пока что на этом всё — поднявшись со стула, он ободрительно кивнул лежащему в кровати Клайну — Мне нужно вернуться домой, мне ещё объяснять Марии, почему моя дочь не будет сегодня ночевать дома — предупреждающий взгляд вновь метнулся к помрачневшему парню на кровати. Клайн вновь сжал одеяло, более чем ясно себе представляя, как сейчас не находит себе места мать Элиссы, добрая миссис Мария — Если что, я скажу, что вы, детишки, заигрались допоздна и она осталась у тебя. Только тсс...оставим правду нашим маленьким секретом — вновь улыбнувшись, Стабборн прижал указательный палец к губам и вышел из больничной палаты — Я зайду завтра, поправляйся.

Оставшись один, Клайн с беспокойством поёрзал на подушках, вновь потирая пальцами карту, единственный клочок, соединяющий их с Элиссой. И всё же...как этот парень умудрился не просто создать игровой предмет, а оставить его другому человеку на расстоянии на такой большой промежуток времени? И что же им теперь делать…?