Том 1. Глава 3. Вспышка сонного удушья.
Уход Лео не принёс долгожданного успокоения. Напротив, ледяной душ Дока Лима лишь ненадолго остудил разбушевавшихся огоньков. Студенты, мокрые и недовольные тем, что праздничное «шоу» так беспардонно прервали, начали шумно расходиться. Подхватывая своих раненых в потасовке друзей, они разочарованно ворчали и один за другим покидали кабинет, отправляясь искать более сухое место для продолжения вечеринки.
Вскоре в разгромленной аудитории почти никого не осталось. Но учитель философии, тяжело дыша и стряхивая с мокрых волос капли воды, даже не думал успокаиваться. Алкоголь в его крови требовал немедленного продолжения банкета и разрушений. С свирепым рыком мужчина замахнулся и со всей силы обрушил кулак на массивный преподавательский стол. Дерево с треском раскололось надвое, а во все стороны полетели тлеющие щепки.
У Лим Чаёна сердце ушло в пятки. Дикий стресс от царящего вокруг хаоса и чужой, первобытной враждебности мёртвой хваткой сковал тело. Когда разъярённый философ, покачиваясь, сделал шаг в его сторону, буквально вжимая хрупкого доктора в угол, у Чаёна сработал панический защитный рефлекс. Его ярко-зелёные глаза вспыхнули безумным неоновым светом. Из ладоней медика мощной, неконтролируемой волной вырвалась чистая мана природы. Воздух в кабинете мгновенно стал тяжёлым и спёртым, наполнившись густым, удушающе сладким ароматом — от сильного испуга Лим распылил концентрированную пыльцу Непентеса, легендарного цветка забвения из SpringLight.
Эффект от этого эмоционального всплеска был мгновенным. Тяжёлые, объёмом с платяной шкаф преподаватели покачнулись, их глаза остекленели, и они один за другим с грохотом повалились на залитый водой пол, оглушительно захрапев прямо посреди обломков.
Чаён тяжело дышал, держась за грудь. Этот резкий, вынужденный выброс магии в раскалённой атмосфере Fireland стоил ему огромных сил — внутри всё неприятно саднило, а мана истощилась почти наполовину. Но оставлять после себя такой разгром Док просто не мог. Собрав остатки воли, он устало щёлкнул пальцами. По разрушенному кабинету заструились зелёные побеги: они бережно стянули расколотый стол, возвращая ему прежний вид, осушили лужи и аккуратно уложили спящих учителей в ряд, чтобы те хотя бы не отлежали себе шеи. Напоследок Чаён материализовал на подоконнике несколько горшков с лавандой, чтобы заглушить запах гари.
Откашлявшись от дыма, измученный медик подхватил свои пакеты с лекарствами и буквально выбежал из университета в прохладную ночь. Оказавшись на пустынной темной улице, Чаён обессиленно остановился. Он поднял голову и взглянул на полную, холодную луну, которая сейчас была единственным напоминанием о его далеком доме.
— Ужасные... здесь просто ужасные люди. — тихо, с горьким отчаянием прошептал парень в пустоту, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Родные ведь предупреждали его, умоляли остаться, твердили, как здесь опасно и тяжело. Но он не послушал. Искренне верил в свою миссию, хотел помогать... А в итоге в первый же день оказался один на один с бушующим чужим пламенем, совершенно не зная, как выживать в этом безжалостном мире.
Пытаясь хоть немного успокоить дрожь в руках, Чаён добрел до ближайшего ночного маркета и купил баночку сладкого карамельного молока. Делая жадные глотки и чувствуя, как приятная сладость медленно возвращает силы, он испуганно думал о завтрашнем дне. Он ведь приехал сюда всего на три месяца... Но после такого бурного старта Док Лим сильно сомневался, что доживёт хотя бы до конца недели.