Всё затихло
Каменные ступени вели вниз — туда, где воздух был красным.
Сначала просто плотным. Потом — влажным. Потом — будто кровь сочилась из самих стен.
Белая Колония осталась позади.
Впереди — Переход.
Лада шла последней.
Каждый шаг отдавался в висках, будто мир сужался до узкой тропы, по которой шли — только чтобы больше не вернуться.
Зал Перехода встретил их молчанием.
Круг из зеркал.
Каждое — шевелилось.
Каждое — показывало не то, что есть.
Лада увидела себя… но будто сдвинутую.
Глаза — не её.
Осанка — не её.
Тень — будто длиннее, чем должно быть.
Словно кто-то подменял её.
Словно кто-то уже жил в её теле.
В центре зала — чаша. Красная.
Пульсировала, как сердце.
Живая.
Пастырь в бело-красной мантии заговорил:
— Переход — не шаг. Переход — отказ. От тела. От боли. От памяти.
— Те, кто достоин — уйдут дальше. Остальные — растворятся.
Когда подошёл её черёд, Лада сделала шаг.
Чаша — горячая.
Пыль внутри — живая.
Голос внутри неё — не её.
Пей. Не бойся. Всё будет белым.
Она поднесла чашу к губам.
Один глоток.
И всё затихло.
Она стояла… где-то.
Всё вокруг — белое.
Пусто. Без боли. Без мыслей.
Перед ней — Лили.
Но не живым телом.
Скорее — след.
Тень.
— Ты пришла слишком поздно, — сказала она.
— Но ты всё равно осталась.
Вокруг — голоса.
Необъяснимые. Без тел. Без начала.
Теперь она часть Перехода.
Теперь она осталась.
Теперь её нет, но она будет везде.
На полу зала Лада лежала неподвижно.
Глаза открыты.
Зрачки расширены.
Демьян подошёл.
Поставил чашу обратно.
Наклонился.
— Иногда Пыль берёт сразу. Без следа. Без остатка.
Он встал.
Сделал знак рукой Пастырям.
— Переход завершён. Запишите, что она ушла. Без признаков.
Тела не было.
Лада исчезла.
Ни следа. Ни крика. Ни обрывка одежды.
В зеркале, возле чаши, одно отражение осталась чуть дольше, чем все остальные.
Глаза в нём смотрели прямо на читателя.
И исчезли.