Мать

Они встретились на пороге школы — Кан Чха-мин опаздывал на урок, а Хэ-сук забыла зонт под дождём. Через год он уже знал, что она ненавидит устриц, храпит во сне и увлекается изучением культуры предков. К восемнадцати они поклялись любить друг друга до самой смерти. Ён-и прекрасно видела: её внучка смотрит на мальчика так, как когда-то Э-сун смотрела на Ашора — с той же решимостью и нежностью...

1991-й год. Собор Мёндон, Сеул, Южная Корея.

Наступил волнительный день в жизни Хэ-сук. Сегодня она выходила замуж за человека, которого полюбила всем сердцем.

Находясь уже в соборе, но ещё пока до церемонии, Хэ-сук стояла у витражного окна. В свадебном платье она выглядела очень красивой, но немного встревоженной.

Э-сун, которой исполнилось уже 48-мь и которая была одета в скромное, но красивое платье жёлтого цвета, подошла к дочке:

-해석아, 자기야, 무슨 일이야(haeseog-a, jagiya, museun il-iya? - Хэ-сук, милая, что с тобой)?

Хэ-сук повернулась к матери:

-엄마, 저… 좀 걱정돼요. 날씨가 어떻게 될지 걱정돼요(eomma, jeo… jom geogjeongdwaeyo. nalssiga eotteohge doelji geogjeongdwaeyo - Мама, я... я немного волнуюсь. Я волнуюсь, как всё пройдёт).

Э-сун погладила ласково дочь по волосам:

-모든 게 잘 될 거야, 얘야. 엄마도 이해해. 엄마 나이 때는 나도 좀 긴장했었거든. 하지만 결혼은 정말 멋진 일이야! 네가 가정을 꾸리고 우리 가문의 대를 잇는 거잖아! 정말 가치 있는 일이야, 얘야(modeun ge jal doel geoya, yaeya. eommado ihaehae. eomma nai ttaeneun nado jom ginjanghaess-eossgeodeun. hajiman gyeolhon-eun jeongmal meosjin il-iya! nega gajeong-eul kkuligo uli gamun-ui daeleul isneun geojanh-a! jeongmal gachi issneun il-iya, yaeya - Всё пройдёт как надо, милая. Я понимаю тебя - когда я была в твоём возрасте, я тоже немного волновалась. Но свадьба - это же так прекрасно! Ты создаёшь свою семью, продолжаешь наш род! Это достойно, доченька).

Хэ-сук, мельком взглянув на витраж, снова кивнула:

-네, 엄마. 엄마… 엄마 말이 맞아요(ne, eomma. eomma… eomma mal-i maj-ayo - Да, мама. Ты... ты права).

Немного помолчав, она спросила:

-엄마, 세기 이모도 오시는 거예요(eomma, segi imodo osineun geoyeyo? - Мама, а тётя Се-гё приедет)?

-당연하지. 당연하지, 얘야. 내가 초대했잖아(dang-yeonhaji. dang-yeonhaji, yaeya. naega chodaehaessjanh-a! - Конечно. Конечно, милая, я её пригласила)!

Хэ-сук отвела взгляд:

-샤마 할머니도 오셨으면 좋겠어요. 할아버지는 돌아가셨지만… 할머니라도 오셨으면 좋겠어요(syama halmeonido osyeoss-eumyeon johgess-eoyo. hal-abeojineun dol-agasyeossjiman… halmeonilado osyeoss-eumyeon johgess-eoyo… - Я надеюсь, бабушка Шама тоже приедет. Дедушки уже нет в живых, но... пусть хотя бы она)…

Тут дверь открылась и внутрь вошёл вернувшийся Ашор. Ему тоже уже было 48-мь и сквозь его волосы даже начала проступать седина. Ашор был одет в деловой костюм, немножко мятый из-за спешки. Следом за ним шла Шама, которую Ашор только что встретил в аэропорту в Сеуле. Шаме было уже 89-ть лет, но даже в таком возрасте она сохранила элегантность: красивое платье изумрудного цвета, меховая шуба, перчатки и чёрные туфли, а ещё сумочка. Волосы её были аккуратно уложены, а на лице был лёгкий макияж.

-Baba! Büyükannem(Папа! Бабушка)!- Обрадовалась, увидев их, Хэ-сук.

Шама, подойдя ближе к Хэ-сук, обняла её:

-Sevgili torunum, tebrik ederim! Bu senin en önemli ve en güzel günün, He-suk! Senin adına mutluyum(Дорогая моя, поздравляю! Это твой самый важный и твой самый лучший день, Хэ-сук! Я счастлива за тебя)!

Хэ-сук улыбнулась:

-Teşekkür ederim, büyükanne(Спасибо, бабушка).

Тут Шама, открыв сумку, достала оттуда вдруг серебряный крест и протянула внучке:

-Al, He-suk. Bu, büyükbaban Gabriel'in haçı. O, onu bir yadigar olarak saklamanı istedi. Umarım onu korursun(Возьми, Хэ-сук. Это крест твоего дедушки Габриэля. Он хотел, чтобы ты хранила его как реликвию. Я надеюсь, что ты будешь беречь его).

Хэ-сук с трепетом взяла крест в руки и поцеловала его.

-Teşekkür ederim, büyükanne. Onu koruyacağım, söz veriyorum(Спасибо, бабушка. Я буду беречь его, обещаю)...

И наконец настал тот самый момент, который все так долго ждали.

Свадебный марш заиграл, и двери собора распахнулись. Хэ-сук взяла отца под руку — Ашор, несмотря на седину, выглядел гордым и счастливым. Они медленно двинулись к алтарю.

Среди гостей Хэ-сук успела заметить бабушку Шаму, которая сидела в первом ряду, сияя от счастья. Рядом с ней, в скромном, но нарядном ханбоке, сидела тётя Се-гё — ей был уже 71 год, но глаза её лучились той же энергией, что и раньше. Э-сун, стоявшая у алтаря, улыбнулась дочери и почти незаметно кивнула.

А у скамьи, где сидели Шама и Се-гё, стояли двое призраков — Ён-и и Тэ-ён. Вечно молодые.

Ён-и, держа мужа за руку, прошептала:

-태연아, 우리 손녀 좀 봐. 얼마나 예쁜지(taeyeon-a, uli sonnyeo jom bwa. eolmana yeppeunji - Посмотри, Тэ-ён, какая она красивая — наша внучка).

Тэ-ён кивнул:

-연이, 네가 잘 돌봐줬구나. 우리 손녀가 행복해 보여(yeon-i, nega jal dolbwajwossguna. uli sonnyeoga haengboghae boyeo - Ты хорошо сберегла её, Ён-и. Наша девочка счастлива)...