Мать

В 1923-м году, когда Корея томилась под японским владычеством, в одной живописной деревне, далёкой от суеты больших городов, родилась девочка, которой суждено было стать сердцем и душой своей семьи – Хван Ён-и. Её детство, окутанное теплом родительской любви и безмятежностью сельской жизни, казалось предвестьем светлого будущего, лишённого тех невзгод, что омрачали судьбы многих её соотечественниц. Но даже вдали от японских колонизаторов, мирное небо над её родной землёй ещё таило в себе неразгаданные бури, а судьба готовила ей испытания, которые определят её жизнь и жизнь её дочери...

2 октября 1923-го года. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, японская Корея.

В маленьком доме семейства Хван пахло сушёной полынью и тёплым деревянным полом. Хван У-сок, зажав в потных ладонях чётки, монотонно шепчет молитву. Каждый его вздох смешивается с приглушёнными стонами его жены, Ан-на, которая вот-вот родит ребёнка.

Повитуха, тётя Мён, хозяйственно бормочет себе под нос, её уверенные руки — единственная опора в этом море боли. За окном ранний октябрьский вечер окрашивает рисовые поля в густую синеву, и первый пронзительный крик нового человека разрывает тишину.

Это не просто плач. Это чистый, ясный звук, похожий на звон фарфоровой чаши. Ан-на, измождённая, с мокрыми от пота волосами, тут же потянулась к свёртку. В её глазах — не просто облегчение, а изумление. Малышка смотрела прямо на неё.

У-сок, ворвавшись в комнату, замер на пороге. В его грубой ладони крошечная ручка кажется хрупким лепестком. Он, обычно сдержанный, чувствует, как по щеке скатывается слеза. Это не просто рождение ребёнка. После череды безрадостных лет японского владычества, в их тихом, незаметном уголке мира, будто распустился редкий цветок — хрупкий и полный необъяснимой жизни.

Тётя Мён, завернув младенца в домотканое полотно, передала его матери:

-그 아이는 하늘이 짙어지고 땅이 잠을 준비하는 시간에 태어났어요. 황 여사님, 아이에게서 나이 지긋한 영혼이 느껴지니 잘 보살펴 주십시오(geu aineun haneul-i jit-eojigo ttang-i jam-eul junbihaneun sigan-e taeeonass-eoyo. hwang yeosanim, aiegeseo nai jigeushan yeonghon-i neukkyeojini jal bosalpyeo jusibsio - Девочка родилась в час, когда небо становится глубоким, а земля готовится ко сну. У неё взгляд старой души, госпожа Хван. Берегите её).

С этими словами она ушла.

У-сок подошёл к жене, ласково и нежно обняв её. Потом же взглянул на дочь:

-이름을 뭘로 지을지 알 것 같아(ileum-eul mwollo jieulji al geos gat-a - Кажется, я знаю, как мы её назовём).

-뭐라고(mwolago?- Как)?- Удивилась мать.

-아기가 표정이 너무 무표정해서 좀 이상해. 하지만 그렇다면 '황연이'라고 부르자(agiga pyojeong-i neomu mupyojeonghaeseo jom isanghae. hajiman geuleohdamyeon 'hwang-yeon-i'lago buleuja - У малышки взгляд очень стойкий, что странно. Но раз так, то пусть её будут звать "Хван Ён-и").

Ан-на взглянула на дочь и наконец начала понимать - у их девочки будет что-то необычное в жизни...

1930-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, японская Корея.

Сегодня Ён-и, ещё 7-летняя девочка, навестила вместе с мамой своих бабушку и дедушку - родителей Ан-ны.

Хван Тэ-со, 70-летний отец Ан-ны, сидел за низким столом и курил табак. Ан-на, поправив складку на своём ханбоке, о чём-то рассказывала отцу. Ён-и в это время игралась на улице с другими детьми.

-아버지, 이상한 소리를 들었어요. 일본 정부가 법을 강화하고 있대요. 모든 한국 학교에서 일본어를 필수 과목으로 만들려고 한다는데(abeoji, isanghan solileul deul-eoss-eoyo. ilbon jeongbuga beob-eul ganghwahago issdaeyo. modeun hangug haggyoeseo ilbon-eoleul pilsu gwamog-eulo mandeullyeogo handaneunde - Отец, я слышала нечто странное. Говорят, что японское правительство ужесточает законы. Они хотят сделать обязательным изучение японского в каждой корейской школе),- нервно сказала Ан-на.

Тэ-со, до этого сидящий с неким недовольством, вдруг побагровел в лице:

-뭐? 일본어 필수 과목이라고? 저 미친놈들 제정신이 아니군! 우리가 이렇게 비싼 세금을 내면서 사는 것도 모자라 이제는 우리 문화까지 없애려고 하다니! 내 손녀가 자기 정체성을 잊도록 내버려 둘 순 없어(mwo? ilbon-eo pilsu gwamog-ilago? jeo michinnomdeul jejeongsin-i anigun! uliga ileohge bissan segeum-eul naemyeonseo saneun geosdo mojala ijeneun uli munhwakkaji eobs-aelyeogo hadani! nae sonnyeoga jagi jeongcheseong-eul ijdolog naebeolyeo dul sun eobs-eo! - Что? Изучение японского? Эти уроды, похоже, совсем с ума сошли! Им мало, что мы живём в таких условиях, что у нас очень большие налоги? А теперь они хотят искоренить нашу культуру! Я не позволю, чтобы мою внучку заставляли забывать, кто она)!

В это время в хижину зашла вернувшаяся с рынка На-юль, мать Ан-ны. Ей тоже было 70-т. Она слышала последнюю фразу мужа и сказала ему:

-얘야, 제발 그러지 마(yaeya, jebal geuleoji ma - Дорогой, пожалуйста, не надо так).

-닥쳐, 나율아(dagchyeo, nayul-a! - Молчи, На-юль)!- Повернулся теперь и к жене Тэ-со.- 내가 어떻게 생각하는지 알잖아. 일본인들을 모두 목 졸라 죽이고 싶어! 정말 증오해. 그 망할 놈들은 우리 인생을 망치는 것밖에 할 줄 몰라. 그러면서 세상의 지배자라도 되는 줄 아나 봐! 우리 발밑의 먼지일 뿐이야(naega eotteohge saeng-gaghaneunji aljanh-a. ilbon-indeul-eul modu mog jolla jug-igo sip-eo! jeongmal jeung-ohae. geu manghal nomdeul-eun uli insaeng-eul mangchineun geosbakk-e hal jul molla. geuleomyeonseo sesang-ui jibaejalado doeneun jul ana bwa! uli balmit-ui meonjiil ppun-iya! - Ты знаешь, что я по этому думаю. Да я каждого японца готов задушить! Я их ненавижу. Эти твари только и знают, что портить нам жизнь. А сами возомнили себя хозяевами мира! Да они для меня всего лишь грязь под ногами)!

Ан-на с печалью взглянула на отца:

-아빠, 그러지 마세요. 그들이 어떻게 저항을 억압하는지 아시잖아요(appa, geuleoji maseyo. geudeul-i eotteohge jeohang-eul eog-abhaneunji asijanh-ayo - Папа, не надо так. Ты же знаешь, как они подавляют любое сопротивление).

-난 상관없어, 안나. 하지만 내 손녀가 그런 망신을 당하면서까지 일본인들의 언어를 배우게 둘 순 없어(nan sang-gwan-eobs-eo, anna. hajiman nae sonnyeoga geuleon mangsin-eul danghamyeonseokkaji ilbon-indeul-ui eon-eoleul baeuge dul sun eobs-eo - Меня это не волнует, Ан-на. Но моя внучка не будет унижаться и учить язык этих... японцев).

Ан-на вздохнула. Спорить с отцом было невозможно - Тэ-со был ярым ненавистником всего японского и воспринимал их как оккупантов.

Тут в хижину забежала запыхавшаяся Ён-и:

-어머, 뭐 하고 계세요(eomeo, mwo hago gyeseyo? - Ой, а что вы делаете)?

Тэ-со повернулся к внучке и его лицо сразу смягчилось. Он улыбнулся малышке:

-별거 아니야, 자기. 혹시 배고파(byeolgeo aniya, jagi. hogsi baegopa? - Да так, ничего особенного, золотце. Хочешь есть)?

Он снова улыбнулся внучке, однако когда Тэ-со мельком взглянул на Ан-ну, в его глазах она снова увидела злость. Мда, видимо, Тэ-со не хотел впутывать дочь в сложные отношения между корейцами и японцами...

Прошло несколько дней. Было воскресенье. Служба в церкви, которая стояла в деревне Бомголь, кончилась и прихожане стали возвращаться в дома, при этом перекрещиваясь перед входом. Вокруг стоял тихий гомон: люди здоровались друг с другом, обменивались новостями о погоде или последних событиях в деревне.

Ён-и повернулась к маме:

-엄마, 왜 우리는 항상 십자가 앞에서 성호를 긋는 거예요(eomma, wae ulineun hangsang sibjaga ap-eseo seongholeul geusneun geoyeyo? - Мамочка, а почему мы всегда крестимся перед крестом)?

Ан-на ласково улыбнулась дочке:

-여기서 우리는 하나님께서 우리에게 주신 모든 것에 감사드리고 그분의 보호를 구하는 거야. 우리 믿음을 나타내는 방법이지, 얘야. 그리고 성호를 그을 때, 우리는 하루 동안 하나님의 축복을 구하는 것이기도 해(yeogiseo ulineun hananimkkeseo uliege jusin modeun geos-e gamsadeuligo geubun-ui boholeul guhaneun geoya. uli mid-eum-eul natanaeneun bangbeob-iji, yaeya. geuligo seongholeul geueul ttae, ulineun halu dong-an hananim-ui chugbog-eul guhaneun geos-igido hae - Потому что здесь мы благодарим Бога за все, что Он нам дает, и просим Его о защите. Это наш способ показать свою веру, дочка. А еще, когда мы перекрещиваемся, мы просим у Него благословения на весь оставшийся день).

Ён-и не унималась:

-하지만 우리는 집에 있는 성상 앞에서 기도하잖아요(hajiman ulineun jib-e issneun seongsang ap-eseo gidohajanh-ayo - Но ведь у нас дома есть образ и мы молимся там).

У-сок погладил дочь по голове:

-맞아, 얘야. 교회는 우리가 함께 모여 믿음을 굳건히 하고, 혼자가 아니라는 것을 느끼는 곳이란다. 여기 이렇게 많은 사람들이 있잖아? 우리는 모두 하나님의 한 가족이란다(maj-a, yaeya. gyohoeneun uliga hamkke moyeo mid-eum-eul gudgeonhi hago, honjaga anilaneun geos-eul neukkineun gos-ilanda. yeogi ileohge manh-eun salamdeul-i issjanh-a? ulineun modu hananim-ui han gajog-ilanda - Верно, солнышко. Но церковь – это место, куда мы собираемся вместе, чтобы укрепить нашу веру, почувствовать, что мы не одни. Видишь, сколько здесь людей? Мы все – одна большая семья Божья).

Он помолчал, глядя на своих жену и дочь.

-연이야, 인생은 우리에게 시련을 던져주지. 우리가 누구인지, 우리의 조상이 누구였는지 잊게 하려는 사람들도 있어. 하지만 우리의 믿음, 가족, 서로에 대한 사랑은 누구도 빼앗아 갈 수 없어. 아무리 힘들더라도 우리는 강해져야 하고 우리의 뿌리를 기억해야 해(yeon-iya, insaeng-eun uliege silyeon-eul deonjyeojuji. uliga nugu-inji, uliui josang-i nuguyeossneunji ijge halyeoneun salamdeuldo iss-eo. hajiman uliui mid-eum, gajog, seolo-e daehan salang-eun nugudo ppaeas-a gal su eobs-eo. amuli himdeuldeolado ulineun ganghaejyeoya hago uliui ppulileul gieoghaeya hae - Знаешь, Ён-и,.. жизнь подбрасывает нам испытания. Приходят люди, которые хотят, чтобы мы забыли, кто мы есть, кем были наши предки. Но наша вера, наша семья, наша любовь друг к другу – это то, что никто не сможет у нас отнять. Как бы тяжело ни было, мы должны оставаться сильными и помнить свои корни).

Ён-и, хоть и не до конца понимала все слова отца, почувствовала важность момента. Она крепче сжала руки родителей, чувствуя их тепло и защиту. Это чувство было для нее куда важнее любых непонятных слов о японском языке или законах...

1930-й год. Деревня Санги, провинция Кёнгидо, японская Корея.

Как-то раз Ан-на и Ён-и отправились в деревню Санги, что располагалась неподалёку. Ан-не понадобилось закупиться овощами и заодно навестить старых знакомых. Ён-и с удовольствием отправилась вместе с мамой. Ведь она никогда не посещала другие деревни или даже города, и поездка в Санги была для неё открытием.

И вот, ходя по рынку, Ён-и оглядывалась по сторонам. Она держала мать за руку.

-엄마, 여기는 왜 이렇게 모든 게 많아요? 그리고 사람들도 너무 달라요. 우리 마을에는 이런 게 없거든요(eomma, yeogineun wae ileohge modeun ge manh-ayo? geuligo salamdeuldo neomu dallayo. uli ma-eul-eneun ileon ge eobsgeodeun-yo - Мама, а почему здесь так много всего? И люди такие разные. В нашей деревне такого нет),- сказала Ён-и, с лёгкой наивностью взглянув на мать.

Ан-на ответила ей:

-그건 상기가 큰 쇼핑센터라서 그래, 연이야. 사람들이 필요한 모든 걸 사고팔려고 사방에서 여기로 오는 거야. 그리고 여기 사람들도 이렇게 다양한 이유는 한국이 큰 나라라서 한 도 안에도 마을과 읍이 다 다르기 때문이야(geugeon sang-giga keun syopingsenteolaseo geulae, yeon-iya. salamdeul-i pil-yohan modeun geol sagopallyeogo sabang-eseo yeogilo oneun geoya. geuligo yeogi salamdeuldo ileohge dayanghan iyuneun hangug-i keun nalalaseo han do an-edo ma-eulgwa eub-i da daleugi ttaemun-iya - Это потому, что Санги – большой торговый центр, Ён-и. Сюда съезжаются люди из разных мест, чтобы продать и купить всё необходимое. А люди здесь разные, потому что Корея – большая страна, и даже в одной провинции есть разные деревни и города).

-저기 아저씨는 장난감이 너무 예뻐요! 구경해도 돼요(jeogi ajeossineun jangnangam-i neomu yeppeoyo! gugyeonghaedo dwaeyo? - А вон тот дядя продаёт такие красивые игрушки! Можно мне посмотреть)?

Ан-на улыбнулась:

-물론이지, 얘야. 하지만 엄마 혼자 두지 마. 여기 사람이 많으니까 네가 내 곁에 있어 줬으면 좋겠어(mullon-iji, yaeya. hajiman eomma honja duji ma. yeogi salam-i manh-eunikka nega nae gyeot-e iss-eo jwoss-eumyeon johgess-eo - Конечно, милая. Только не отставай от меня. Здесь много людей, и я хочу, чтобы ты была рядом).

Ён-и подошла к прилавку с игрушками. Она с любопытством рассматривала деревянные фигурки. Вдруг её взгляд упал на нечто необычное.

-엄마, 이게 뭐예요(eomma, ige mwoyeyo? - Мама, что это)?- удивилась Ён-и.

Ан-на последовала за взглядом дочери. Недалеко от них по улице шла женщина, одетая в красивое кимоно. Видимо, японка. Вместе с ней было двое её детей – мальчик и девочка, одетые похоже на мать, но в более скромных вариантах. Но они выглядели какими-то... напряжёнными.

Вдруг несколько корейских мальчишек и двое девчонок, пробегавших мимо, остановились и начали насмехаться над японской женщиной и её детьми. Они стали кричать, показывая пальцами. Дети японки испуганно прижались к матери, а сама она побледнела, её лицо было печальным.

Дети начали кричать громче:

-더러운 일본인(deoleoun ilbon-in! - Грязная японка)!

-여기서 뭐 하는 거야? 네 섬으로 돌아가(yeogiseo mwo haneun geoya? ne seom-eulo dol-aga! - Что ты здесь забыла? Возвращайся обратно на свой остров)!

-네가 입고 있는 그 이상한 드레스는 뭐야(nega ibgo issneun geu isanghan deuleseuneun mwoya?! - Что это за глупое платье на тебе)?!

-우리 몰래 엿보고 있었지, 응(uli mollae yeosbogo iss-eossji, eung? - Шпионишь за нами, да)?

Окружающие взрослые корейцы, проходившие мимо, не обращали никакого внимания на происходящее.

-ママ、怖いよ(Mama, kowaiyo… - Мама, мне страшно)…- Прошептала дочка женщине.

-私たちを置いて行って！お願い、やめて(watashitachi o oite itte! Onegai, yamete! - Оставьте нас! Пожалуйста, хватит)！- Произнесла дрожащим голосом японка, но дети лишь продолжили свою травлю.

Ён-и, наблюдающая за всем, повернулась к маме:

-엄마, 저 사람들 뭐 하는 거야(eomma, jeo salamdeul mwo haneun geoya? - Мама, что они делают)?

Ан-на, в шоке прикрыв рот руками, быстренько увела дочь оттуда:

-얘야, 거기 보지 마. 볼 필요 없어(yaeya, geogi boji ma. bol pil-yo eobs-eo - Милая, не смотри туда. Тебе не нужно этого видеть).

-하지만 왜요? 왜 저 여자를 저렇게 대하는 거예요(hajiman waeyo? wae jeo yeojaleul jeoleohge daehaneun geoyeyo? - Но почему? Почему они так обращаются с той тётей)?

Ан-на остановилась. Она встала на корточки перед дочкой, держа её за плечи:

-딸아, 요즘 우리 모두에게 힘든 시기란다. 네가 굳이 끼어들 필요는 없어. 하지만 한 가지는 꼭 기억해 둬. 아무리 나쁜 사람이라도 저렇게 괴롭히면 안 돼(ttal-a, yojeum uli moduege himdeun sigilanda. nega gud-i kkieodeul pil-yoneun eobs-eo. hajiman han gajineun kkog gieoghae dwo. amuli nappeun salam-ilado jeoleohge goelobhimyeon an dwae - Доченька, сейчас идут очень трудные для всех нас времена. Тебе не нужно в это вмешиваться. Но знай одно: так издеваться над человеком нельзя, даже если это плохой человек).

Ён-и не до конца поняла, о чём говорит мама. А Ан-на, с неким сочувствием взглянув ещё раз на ту японку, огляделась по сторонам и увела дочь обратно...