Мать

Хван Ён-и родилась в 1923-м году в деревне Бомголь, находящейся в провинции Кёнгидо, Корея. Несмотря на японскую власть в Корее в то время, Ин-ёп росла со счастливым детством. В их деревне всегда всё было спокойно, всё шло своим чередом. Японское влияние было очень слабо, а японцев практически не было. Поэтому жители деревни не беспокоились по этим причинам.  

В 19-ть лет Ён-и вышла замуж за Шин Тэ-ёна, парня из семьи Шин, а в 20-ть уже родила от него дочь, которую назвали Шин Э-сун. Имя девочке выбрала Шин Се-гё, младшая сестра Тэ-ёна. Э-сун подрастала, окружённая любовью и заботой родителей. Никто не подозревал о грядущих переменах...  

Июнь, 1950-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.  

Солнце уже высоко висело над землёй, освящая всё и вся. Птицы уже пели свою мелодию. Ён-и вместе с Тэ-ёном была у себя дома, а ещё в гости к ним пришла Чха Ё-чжон, подруга Э-сун и её ровесница. Пока девочки сидели на улице, Ён-и с мужем обедали:  

–뭐 들은 거 있어(mwo deul-eun geo iss-eo? – Ты слышал что-нибудь)? – Спросила она его.  

–뭐에 대해서(mwo-e daehaeseo? – О чём)? – Переспросил её Тэ-ён.  

–나라에 소요 사태가 있다고 하더라고. 북쪽에서 남쪽으로 군대가 진격하고 있다는 소문도 있고(nala-e soyo sataega issdago hadeolago. bugjjog-eseo namjjog-eulo gundaega jingyeoghago issdaneun somundo issgo – Говорят, что в стране какие-то беспорядки начались. Что якобы войска с Севера идут на Юг).  

Тэ-ён махнул рукой:  

–안 좋은 생각은 하지 마. 가서 애들 밥이나 챙겨줘야겠다. 배고플 거야(an joh-eun saeng-gag-eun haji ma. gaseo aedeul bab-ina chaeng-gyeojwoyagessda. baegopeul geoya! – Не надо думать о плохом. Лучше иди угости девочек, а то они наверняка проголодались)!  

Она кивнула, взяла блюдо с горячей сладкой картошкой и понесла к выходу.  

На крыльце сидели Ё-чжон и Э-сун, активно о чём-то говоря:  

–... 그리고 엄마 말씀으로는 곧 추수감사절이 있을 거래요. 춤도 추고 맛있는 음식도 있을 거예요(geuligo eomma malsseum-euloneun god chusugamsajeol-i iss-eul geolaeyo. chumdo chugo mas-issneun eumsigdo iss-eul geoyeyo! – А моя мама говорит, что скоро будет праздник урожая. Будут танцы и вкусная еда)! – Ответила Ё-чжон насчёт чего-то Э-сун. Ён-и улыбнулась:  

–얘들아, 이리 와! 감자 좀 먹어! 방금 요리했어(yaedeul-a, ili wa! gamja jom meog-eo! bang-geum yolihaess-eo – Девочки, идите сюда! Угощайтесь картошкой! Только что сварила).  

Э-сун, увидев картошку, улыбнулась:  

–엄마, 고마워! 여정아, 먹어 봐(eomma, gomawo! yeojeong-a, meog-eo bwa! – Спасибо, мама! Ё-чжон, попробуй)! – И она протянула картошку подруге.  

–신 선생님, 고마워(sin seonsaengnim, gomawo – Благодарю, госпожа Шин)! – Вежливо кивнула головой Ё-чжон.

Девочки принялись есть картошку и продолжили разговор:  

–여정아, 커서 뭐가 되고 싶니(yeojeong-a, keoseo mwoga doego sipni – Ё-чжон, а кем ты хочешь стать, когда вырастешь)?  

–몰라. 아마 김 선생님처럼 선생님이 될 거야(molla. ama gim seonsaengnimcheoleom seonsaengnim-i doel geoya – Не знаю. Наверное, как госпожа Ким, учителем).  

–흥미롭네요. 그리고 아마 저도 어머니처럼 자수하는 사람일 거예요. 어머니는 정말 멋진 작품을 만드시거든요(heungmilobneyo. geuligo ama jeodo eomeonicheoleom jasuhaneun salam-il geoyeyo. eomeonineun jeongmal meosjin jagpum-eul mandeusigeodeun-yo! – Интересно. А я, наверное, вышивальщицей, как мама. У неё получаются такие прекрасные работы)!  

–그래, 맞아. 애순아, 오늘 그 큰 나비 봤어? 꽃 같았어(geulae, maj-a... aesun-a, oneul geu keun nabi bwass-eo? kkoch gat-ass-eo – Да, это так... Э-сун, а ты видела сегодня ту большую бабочку? Она была почти как цветок)!  

–난 봤어. 우리 집 주변을 매일 날아다니는데. 엄마는 좋은 징조라고 하셔(bwass-eo. uli jib jubyeon-eul maeil nal-adanineunde, eommaneun joh-eun jingjolago hasyeo – Видела. Она летает вокруг нашего дома каждый день. Мама говорит, это к добру).  

Вдруг, вдалеке послышался странный шум. Сначала тихий, потом всё громче и громче. Люди начали выбегать из домов, вглядываясь вдаль. На горизонте появились тёмные силуэты – это были солдаты в форме, северокорейские солдаты.  

Кто-то громко закричал:  

–북한놈들아! 도망쳐라(bughannomdeul-a! domangchyeola!!! – Северокорейцы! Бежим)!!!  

Ён-и побледнела и быстро позвала мужа. Тэ-ён, тоже услышав крик, пулей вылетел из дома.  

Начался хаос. Люди кричат, бегут в разные стороны. Ён-и, несмотря на панику дочери, сказала им с Ё-чжон прятаться, а сама с мужем бросилась через толпу прятаться. Они подбежали к одной телеге и попытались скрыться за ней, но тут появился один из северокорейцев. Между ним и Тэ-ёном завязалась драка – Тэ-ён попытался у того выхватить ружьё, а солдат лишь грубо что-то прокричал. Ён-и перекрестилась от страха, панически задышав. Но тут солдат вырвал из рук Тэ-ёна ружьё и застрелил сначала его, а потом и её.  

Теряя сознание, Ён-и заметила, что Э-сун видела всё. Э-сун, парализованная страхом, закричала:  

–아빠!!! 엄마(appa!!! eomma!!! – ПАПА!!! МАМА)!!!  

Ё-чжон, которая бежала с ней, потянула за руку:  

–달리자! 더 빨리 달리자, 이선아(dallija! deo ppalli dallija, iseon-a! – Бежим! Бежим скорее, Э-сун)!  

На глазах у умирающей Ён-и обе девочки побежали дальше, а потом и скрылись среди пытающихся сбежать. Ён-и становилось всё трудно дышать.  

–내 딸(nae ttal... – Моя девочка)... – Прохрипела Ён-и и замертво упала.

Странно, но почему-то Ён-и сейчас перестала что-либо чувствовать. Она схватилась за живот, где и был выстрел, и дёрнула ткань чогори, но... кровавого пятна не было. Словно ничего и не произошло. Тут Ён-и к ужасу увидела своё бездыханное тело, лежащее рядом с мёртвым Тэ-ёном у телеги. Всё сразу стало ясно - она умерла. Она - призрак. В этот самый момент время словно остановилось. Северокорейцы, напуганные люди, все застыли. Ён-и недоумённо стала оглядываться по сторонам, ничего не понимая. И тут-то случилось самое странное. С Небес стали опускаться огромные кристаллы, словно из хрусталя. Они стали образовываться в тропу и словно куда-то вести Ён-и. Зачарованная увиденным, Ён-и медленно пошла за кристальной дорогой, всё также не понимая, что происходит. Тут, остановившись недалеко от леса, Ён-и вдруг увидела, как с неба опускаются две Луны. Они соединились, стали быстро-быстро крутиться друг с другом, а потом - медленно опускаться на Землю. Из них стали образовываться массивные Врата из белого мрамора, на которых были выгравированы неизвестные слова. От ворот исходило невозможно яркое сияние, что Ён-и пришлось зажмуриться. А потом они стали медленно открываться. За ними был неизвестный сияющий свет...

Эпоха 7,213. Палата рассмотрения судеб на Том свете.

Ён-и открыла глаза. То, что она увидела дальше, потрясло её до глубины души.

Это был зал канцелярии. Зал простирался в бесконечную высь, теряясь в перламутровой дымке, но ощущался удивительно собранным. Вместо стен — мерцающие потоки света, в которых мелькали лица и пейзажи ушедших жизней. Воздух гудел от приглушённого гула тысяч голосов, сливавшихся в единый, печальный шум океана. Бесчисленные очереди душ — прозрачных, полупрозрачных, едва заметных — вились серпантином, как в гигантском учреждении, созданном не для живых. Здесь африканка в цветастом традиционном наряде тихо плакала рядом с солдатом в незнаковой военной форме; европейская дама в шляпке с вуалью нервно теребила сумочку, а в шаге от них застыл, уставившись в пустоту, мужчина-самурай. Всех их объединяло одно: лёгкое, почти невесомое свечение и нетерпеливая, но заметная растерянность в глазах. Некоторые удивлённо смотрели на ханбок Ён-и, состоящий из белой чогори и красной чхимы. Но Ён-и до сих пор не могла понять, где она находится.

Тут одна из стоек регистрации освободилась и полупрозрачный силуэт мужчины в строгом костюме позвал кого-то:

-Domina, sedes vacat! Accede propius(Госпожа, место освободилось! Подходите ближе)!

Ён-и повернулась в его сторону. Мужчина смотрел прямо на неё. Странно, но... она поняла всё, что он сказал.

Подойдя к нему, Ён-и спросила:

-실례합니다, 아저씨, 저를 부르셨나요(sillyehabnida, ajeossi, jeoleul buleusyeossnayo? - Извините, ачжосси, вы меня позвали)?

Мужчина, не отрывая глаз от каких-то бумаг, продолжил говорить на латыни(это ведь была латынь):

-Itaque nomen tuum est Hwang Yeon-yi.

Genus: Femininum.

Natio: Coreana.

Dies natalis: 2 Octobris 1923.

Dies mortis: 25 Iunii 1950.

Status: Coniugatus/a.

Liberi: Unus puer, filia septem annorum(Итак, вас зовут Хван Ён-и. Пол: женский. Национальность: кореянка. Дата рождения: 2 октября 1923-го года. Дата смерти: 25 июня 1950-го года. Статус: замужем. Дети: один ребёнок, 7-летняя дочь).

Ён-и была без понятия, что происходит. Положив руку на стойку, она обратилась к мужчине:

-실례지만, 지금 뭐 하고 계세요(sillyejiman, jigeum mwo hago gyeseyo? - Извините, но... что вы делаете)?

-Quid dicis(Как это что)?- Спросил, продолжая что-то записывать, работник.- Formulam tuam compleo. Haec est ratio naturalis. Te inscribere debes ut progredi possis. Deinde ipsi decernent quo tandem pervenies(Заполняю вашу анкету. Это естественная процедура. Вас надо зарегистрировать, чтобы вы могли пройти дальше. А потом решится, куда вы попадёте).

Ён-и нервно поправила прядь волос. Ей становилось как-то не по себе.

И тут она заметила, что рядом, оказывается, нет Тэ-ёна. Когда она уже отделилась от тела, она не заметила Тэ-ёна! Значит... его нет здесь?

-내 남편은 어디 있지? 어디 있는 거야(nae nampyeon-eun eodi issji? eodi issneun geoya? - А где мой муж? Где он)?- Спросила Ён-и, обращаясь к работнику. Тот лишь ответил:

-Quomodo sciam? Non sumus responsables pro iis qui non sunt in Cancellaria nostra, Domina Hwang. Quaedam animae primum ad nos veniunt, aliae directe ad Iudicium Ultimum eunt. In mundo nostro, hoc commune est. Ubi anima finiat, non est a nobis. Nostrum officium est simpliciter eos qui hic sunt inscribere. Sicut tu, exempli gratia(А я откуда знаю? Мы не несём ответственности за тех, кого нет в нашей Канцелярии, госпожа Хван. Какие-то души попадают сначала к нам, другие - прямиком на Страшный суд. В нашем мире это обычное дело. От нас не зависит, куда попала душа. Наше дело - лишь регистрировать тех, кто оказался здесь. Например, таких как вы).

Было ощущение, что работник говорит какими-то загадками. Ён-и не совсем поняла, что тот сказал ей.

-그럼 태용이 최후의 심판에 간 건가요(geuleom taeyong-i choehuui simpan-e gan geongayo? - Значит, Тэ-ён попал на Страшный суд)?- Спросила Ён-и снова.

-Non id dixi. Solum dixi animas vel huc vel illuc ire posse. Nulla mentio de marito tuo facta est(Я этого не говорил. Я лишь сказал, что души могут попадать либо сюда, либо туда. Про вашего мужа речи не было).

Работник завершил запись и взял тяжёлую печать, чтобы поставить отметку о завершении регистрации. Однако в тот момент, когда печать должна коснуться бумаги, её остановила невидимая сила. Он попытался снова — тщетно. Печать зависла в сантиметре от пергамента, словно упираясь в стеклянный барьер.

-Aliquid te in terris retinet(Что-то удерживает вас на земле),— произнёс он тихо, но твёрдо.— Sigillum non descendit. Causam esse debet. Estne aliquid inperfectum? Aliquid relicum(Печать не опускается. Должна быть причина. Есть ли что-то незавершённое? Что-то оставленное позади)?

В глазах Ён-и вспыхнуло понимание, смешанное с болью. Она вспоминает последний миг — крик дочери, её испуганное лицо, скрывающееся в толпе. Она так и не узнала, что с ней сталось.

-내 딸... 어디 있지? 살아있니(nae ttal... eodi issji? sal-aissni? - Моя дочь... Где она? Она жива)?- Спросила тревожно Ён-и.

Работник следует за её взглядом в мерцающий поток света:

-Iter suum incohavit. Sed animus tuus, propter amorem et sollicitudinem immaturum, nondum liber est. Non possum te inscribere. Regredi ad terram licet ut hoc vinculum solvas. Non ut vivas, sed ut videas et pacem invenias(Её путь начался. Но ваш дух, из-за любви и невысказанной заботы, ещё не свободен. Я не могу вас зарегистрировать. Вам позволено вернуться на землю. Не чтобы жить, а чтобы увидеть и обрести покой).

Ён-и не колеблется. Мысль о том, что Тэ-ён, возможно, уже прошел дальше, отступает перед единственным желанием.

-돌아올게요(dol-aolgeyo... - Я возвращаюсь)...- Сказала она.

Работник кивнул. Мраморные Врата позади неё снова слабо светятся. Вместо сияющего тоннеля в них теперь виден туманный образ земной дороги, уходящей вдаль.

-Vade. Cum cor tuum quietum fuerit, haec ianua tibi iterum patebit(Иди. Когда твоё сердце успокоится, эти врата снова откроются для тебя).

Ён-и сделала шаг из сияющего зала обратно на Землю. Кристальная тропа теперь ведёт не ввысь, а вперёд, в неизвестность её новой миссии — стать невидимой свидетельницей жизни той, ради кого она готова отсрочить свою вечность...

1951-й год. Деревня Бомголь, провинция Кёнгидо, Корея.

Холодный, как сталь, воздух пронзил лёгкие Ён-и. Она моргнула, пытаясь привыкнуть к привычному, но теперь кажущемуся чужим свету. Земля под ногами была той же – знакомой, чуть пыльной, усеянной мелкими камешками. Но что-то было не так.

Тишина. Если раньше её пронзал крик, вой сирен, выстрелы, то сейчас стояла оглушающая, неестественная тишина. Не было запаха гари, не было криков ужаса. Только отдалённый, монотонный шум – словно работали тысячи рук.

Ён-и огляделась. Бомголь… но другой. Дома, которые ещё недавно были опалены и разрушены, теперь стояли, хоть и обветшалые, но целые. Вместо черных провалов окон – кое-где были вставлены грубые доски, кое-где зияли пустыми глазницами, но они не были разбиты. И самое странное – люди.

Они были. Не мелькали испуганными тенями. Вместо этого, они двигались медленно, целеустремленно. Мужчины, спинами к ней, тянули телеги с какими-то брёвнами. Женщины, склонившись над землей, что-то копали, усердно работали. Слышался стук молотков, скрип несмазанных колёс – звуки созидания, а не разрушения.

Ён-и подошла ближе к одному из домов, где ещё недавно видела, как её муж падал у телеги. Избушка стояла. Её занавески, выгоревшие на солнце, были перевешены. На веранде стояла забытая кем-то деревянная миска, покрытая тонким слоем пыли.

"Сколько времени прошло? Несколько дней? Несколько недель?"– мелькнула мысль. Но сколько бы ни прошло, за такое короткое время деревня не могла восстановиться. Даже если бы все жители разом взялись за работу, это заняло бы гораздо больше времени.

Она прикоснулась к стене дома. Грубые, неотесанные бревна. Они были новыми. Или, по крайней мере, они не были опалены огнем. Это не могло быть несколько дней. Сколько времени прошло? Ён-и вспомнила лицо Тэ-ёна, его глаза, когда он упал. Вспомнила свой собственный крик. И тишина, которая затем последовала. Её сердце, которое ещё недавно казалось окаменевшим от горя, теперь сжала предчувствие. Где её дочь? Где Э-сун?

Эта мысль, как стрела, пронзила её. Она забыла о себе, о произошедшем. Всё, что имело значение, – это ребёнок, её маленькая Э-сун.

Ён-и попятилась от дома, продолжая оглядываться, пытаясь уложить в голове увиденное. Новое, непривычное ощущение времени охватило её. Это было не похоже на сон. Это было реально. И в этой реальности, её дочь, её маленькая Э-сун, могла быть далеко.

Она посмотрела на свои руки. Они были такими же, как были, когда она умерла. Никакого следа ран, никаких признаков её смерти. Она была призраком. Духом, которому суждено было искать.

"Моя дочь…" – прошептала она, и этот шепот потонул в шуме работающей деревни. Её сердце, сжавшееся от ужаса на мгновение, теперь вновь наполнилось решимостью. Ей нужно было найти Э-сун. И ради этого, она будет искать. Даже если это займет вечность...