Актеры

28

— Это так странно, — прокомментировала Дженни, сидя на траве рядом с могилой Серы.

— Но это важно. Я где-то читал, что это помогает, — ответил Тэхён, ставя букет подсолнухов. Каким бы необычным это ни казалось, это были её любимые цветы.

— Я не знаю, что сказать. В смысле, в кино всегда идет какой-то огромный монолог, а я просто... я правда не знаю, о чем говорить или с чего начать, — призналась Дженни, не зная, как подступиться к этому.

— Тогда не надо. Это не кино, это реальная жизнь. Мы же актеры, мы понимаем. Просто... делай то, что хочешь. Мы здесь не для того, чтобы объясняться. Мы здесь, чтобы обрести покой, — подбодрил он её, сжав её руку своей.

— Ладно. Покой. Верно, — пробормотала она, глядя на могилу — красивое надгробие, изящно вырезанное и оформленное именно так, как ей бы понравилось.

— Знаешь, я начал очень сильно скучать по ней во время балетных сцен. Это было наше с ней, а потом осталась только я, — призналась Дженни, а Тэхён в ответ что-то тихо напел.

— Я тоже очень скучал по ней, когда ездил на пляж. Мы всегда ходили туда вместе и заходили в ту традиционную фуд-лавку. Это была наша традиция, и какое-то время мне казалось, что так будет всегда. А теперь я только и делаю, что вспоминаю те времена, — возразил он в ответ на её слова, когда она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо — этот жест стал почти привычным.

— Как думаешь, она тоже стала бы актрисой? — внезапно спросила она. Тэхён покачал головой.

— Сомневаюсь. Сера всегда любила быть художником за кулисами. Ей важнее было имя, а не лицо. Но она была бы чертовски хороша в чем угодно, что бы она ни выбрала, — заметил он, и Дженни с улыбкой кивнула.

Пара решила посидеть там еще немного, предаваясь воспоминаниям об их жизни втроем, проводя этот день так хорошо, как только могли.

Спустя примерно час пребывания на открытом воздухе, Тэхён встал, взглянув на время.

— Ладно, пора идти, — сказал он, еще раз посмотрев на могилу Серы.

— Да... я полагаю. Я даже не осознавала, как много времени прошло, — пробормотала она, беря его за руку, чтобы тоже встать, и мельком взглянув на могилу рядом.

— Я приду сюда снова, Сера, — произнесла она, обращаясь к могиле, словно к подруге детства.

— Хочешь сделать что-нибудь еще? У нас осталось совсем мало времени до ночного рейса, — спросил он, когда она на мгновение подняла взгляд к небу и сделала глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я хочу увидеть её родителей, — сказала она внезапно, застигнув Тэхёна врасплох.

Это было неожиданно, так как он предполагал, что это станет задачей для следующего раза. Тэхён понимал: не только Дженни живет с чувством вины перед Серой, но и перед её родителями.

Но вместо того чтобы делать это слишком очевидным и подрывать её решимость своей реакцией, он просто кивнул и ответил небрежным «окей», хотя внутри у него всё сжималось от нервозности.

— Ладно. Пойдем, я полагаю? — переспросила она, явно демонстрируя свою неуверенность в принятом решении.

— Ага, — ответил он, сам не понимая, почему он нервничает больше, чем она, но это чувство исчезло в тот момент, когда они приехали к их дому.

Знакомый коричневый фасад и травянистые ворота встретили её, пока она делала глубокий вдох.

— Боже мой, не верится, что я здесь, — выдохнула она с дрожащим вздохом, когда он снова посмотрел на неё, пребывающую в замешательстве.

— Ты казалась гораздо увереннее раньше, — заметил Тэхён, видя, как она медлит, прежде чем просто отстегнуть ремень безопасности.

— Да, но это потому, что я думала, что ты спросишь, уверена ли я, и я отвечу «нет» и впоследствии развернусь, — затараторила она.

— О, я и не знал, что должен был это делать, — он почесал затылок, а она снова покачала головой.

— Нет, ты не должен был. В этом-то и суть.

Она ответила как-то запутанно.

— Почему ты этого ожидала? И значит ли это, что всё равно случится то, о чем ты думала? — спросил он, когда она вздохнула, глядя в окно дома.

— Ну, я думаю... Ну, может быть... Я не знаю. Думаю, я надеялась, что ты увидишь сквозь мою маску и поймешь, что я лгу, когда говорю, что достаточно сильна для этого, — призналась она, когда он полностью повернулся к ней.

— Эй, посмотри на меня, — начал он, наклонив лицо к ней, когда она встретилась с ним взглядом.

— Ты справишься. Я верю в тебя. Не сомневайся в себе и иди вперед. У тебя всё получится, — заверил он её, а она в ответ лишь моргнула.

— Ладно, я попробую, — пробормотала она и кивнула.

— Да. Никаких «попробую». Ты это сделаешь, — поддержал он её, быстро и ободряюще поцеловав, давая ей знак идти вперед.

— У тебя всё получится, — заверил он с улыбкой, когда она кивнула и снова сделала глубокий вдох.

— Я справлюсь. Я справлюсь, — говорила она себе, выходя из машины к входной двери. Она делала паузы на каждом втором шаге и оглядывалась на Тэхёна, который жестом показывал ей продолжать путь из машины.

И вот, наконец, она добралась до двери. Он наблюдал, как после моментов раздумий, периодов колебаний и разворотов, она, наконец, протянула руку и нажала на круглую кнопку звонка.

И прежде чем она успела дернуться, чтобы убежать, дверь приоткрылась, и мама Серы оказалась лицом к лицу с Дженни спустя почти десять лет.

Он наблюдал, как та немедленно бросилась к девушке, разрыдавшись, и в порыве материнского чувства сначала хлопнула её по руке, а затем крепко прижала к себе в объятиях.

Он не мог разобрать, что они говорят, но был уверен, что уловил основной посыл, так как сама Дженни, казалось, тоже разрыдалась, особенно когда увидела приближающегося отца Серы, который тоже подошел к ним и обнял девушку.

Тэхён не прекращал навещать их с момента того инцидента. Он считал их своими вторыми родителями — так, как он рос в их доме вместе с Серой.

Сера была его сестрой. Может, не по крови, но по духу — определенно. И их родители не могли не чувствовать, будто они растили двух детей в двух разных семьях.

Возможно, причиной того, что они не делили эту связь, было то, что Дженни присоединилась к ним спустя годы, переехав в Южную Корею из Новой Зеландии в возрасте 11 лет. Они также пришли из разных миров.

Она училась в частных школах и посещала торжественные приемы. Почти каждый месяц она летала за границу. Владение поместьем в отдаленной части города — в сравнении с этим, Тэхён и Сера знали друг друга с младенчества, растия в одних и тех же местах, школах и занимаясь одними и теми же делами.

До их ссоры на парковке Тэхён даже не осознавал, что одной из причин, по которым он был так рассержен на Дженни за то, что она не появилась в тот день, было его предположение, что Сера заботится о её присутствии больше, чем о его.

По крайней мере, теперь он понимал, что это было неправдой. Но в детстве он не смог осознать тот огромный объем любви, который Сера питала к нему.

Будучи ребенком, он не понимал, как работает любовь. Он не понимал, почему Сера, казалось, была так одержима Дженни. Почему ей казалось, что нужно постоянно думать о ней и говорить о ней.

Только когда он сам влюбился, он понял, что эта постоянная одержимость была беспомощной. Она была автоматической. Его мысли постоянно поглощались этим одним человеком.

Но, возможно, он также был расстроен тем, что, несмотря на то, что Сера была безмерно влюблена в него до самого конца, девушка, казалось, никогда этого не замечала.

Он только осознал свои ошибки в мышлении, когда повзрослел и перерос те представления, которые создал в детстве.

Как он мог винить кого-то за то, что тот не любит? Он пришел к выводу, что влечение — это не то, что можно контролировать. В конце концов, он знал, что Дженни любила Серу. Но это не была её вина, что она не была влюблена в Серу.

Их примирение и то, что они оказались здесь, изменило для него очень многое. Не только в отношениях между Дженни и ним самим, но и в отношениях между Серой и ним тоже.

И вот он здесь, наблюдает, как та же самая связь возрождается, когда Дженни в объятиях родителей Серы, и видит целый спектр эмоций, царящих среди них.

И прежде чем он успел что-то понять, его самого позвали внутрь, когда он подошел к подъездной дорожке.