Вороны способы любить

К несчастью для «Лисов», расстояние до университета Бингемтона составляло меньше тысячи трехсот километров, на перелет решено было не тратиться, и потому уже в пять утра они встали с постелей, а в шесть отправились в дорогу.

Учитывая вынужденные остановки на перекус и посещение туалета, а также неизбежные пробки, в час пик затруднявшие путь вдоль побережья, поездка выдалась изнурительно долгой.

Через четыре часа старшекурсники принялись настойчиво доказывать необходимость в следующем сезоне оборудовать автобус телевизором. Ваймак старательно притворялся глухим, но в конце концов пообещал заняться этим вопросом, если команда одержит победу в финале. Лисы прекрасно знали своего тренера: такой ответ означал «да» независимо от результатов чемпионата. И хоть сегодня это не помогло развеять скуку, зато заставляло предвкушать новый сезон с большим нетерпением.

Еще через два часа они остановились на ранний ланч.

Возвращаясь в автобус, Дэн завела с Кевином разговор о бингемтонских «Красных пандах». Кевин замешкался в проходе – ему одновременно хотелось и разобрать сильные стороны соперника, и остаться под защитой компании Эндрю. Его нерешительность привела к затору, поскольку он поднялся по ступенькам вторым, следом за Эндрю. Тот быстро заметил, что потерял Кевина, и небрежно махнул рукой. Получив разрешение, Кевин нырнул на сиденье позади Дэн и Мэтта. Аарон и Ники уселись сразу за ним. Вряд ли обоих интересовало мнение Кевина – скорее, они просто одуревали от скуки и жаждали любого общения.

Место рядом с Кевином оставалось незанятым, Нил вполне мог бы присоединиться к беседе. Кевин не говорил ничего такого, чего бы они уже не обсудили на ночных тренировках, и все же Нилу стоило слушать и мотать на ус. Кроме того, он знал, что Ники в любом случае скоро уведет разговор в сторону и легкая болтовня Лисов поможет скоротать это бесконечное путешествие.

Наоми смотря на брата который по шёл в конец автобуса села рядом с Деем.

Нападающие «Красных панд» приняли вызов. Они финтили, наносили обманные удары и применяли против Эндрю целый арсенал уловок и трюков. Голкиперу «Лисов» не раз пришлось отражать удар рукой или блокировать мяч корпусом. Возможно, хватило бы и этого, только Эндрю пошел дальше. Впервые за все время он начал взаимодействовать с линией защиты.

Эндрю распекал защитников за то, что те плохо держат оборону, и требовал собраться.

Весь второй тайм «Лисы» наверстывали упущенное. За одну минуту до конца матча гол Кевина вывел их вперед. Последние шестьдесят секунд изобиловали жесткими силовыми приемами, бранью и угрозами – «Красные панды» рвались сравнять счет.

Финальная сирена возвестила о победе «Лисов», и не успела она прогудеть полностью, как команды устроили драку.

Кто ее затеял, Наоми знать не знала, но сразу же выскочила на поле к лисам в попытках разнять Элисон и её опекуншу. Позже увидев, что нападающие бингемтонцев сцепились с Ники и Мэттом. Элисон и ее «опекунша» попытались их разнять, но в итоге сами ввязались в схватку.

Кевин тоже было ринулся к ним, но Нил побежал ему наперерез.

Если Кевина поколотят, в драку непременно вмешается Эндрю, и тогда она превратится в кровавое побоище. Нил оттащил Дэя в сторону: пускай Эндрю видит, что с ним все в порядке. Ваймаку и троим тренерам «Красных панд» общими силами удалось расцепить драчунов. Вместо того чтобы по традиции обменяться рукопожатиями, команды гневно покинули поле. Ваймак даже не отругал своих подопечных, из чего Нил сделал вывод, что зачинщиками были все-таки не Лисы.

Сегодня пришла очередь Нила вместе с Дэн давать послематчевое интервью. Она молчала, но слова были и не нужны. Дэн буквально лучилась радостью, и Нил это чувствовал. Сегодня они совершили невероятный рывок, продолжив свою удачную серию. От полуфинала «Лисов» отделял один матч. Всего-то и надо, что победить «Красных панд» в ответной игре через две недели.

Наоми зашла в раздевалку и сразу пошла в душ. Вставая под горячие струи воды девушке пришла мысль "что если перекрасить волосы в тёмной красный?" Идея показалась заманчивой. Джостен отложила эту идею до приезда в общажитие.

Переодевшись в чистое девушка ушла к лисам. В лицах двух охранников она узнала Ромеро и Джексона. Рыжая подошла к Кевину и сказала по французки.

- Тихо. Тут люди моего отца.

Дэй удивился. Наоми же пошла блиде к старшекурсникам и передала Рене.

- Следи за ребятами чательный, хорошо?

- Конечно. - Рене улыбалась.

Наоми улыбнулась в ответ и взглядом нашла брата который только что вышел из прохода.

– Если все на месте, пора выдвигаться, – объявил он.

– Мы ждем Нила, – сказал Ники, и Джексон махнул рукой в сторону коридора, как бы говоря: вон он.

Когда он вошел в комнату, Ники с радостной улыбкой вскочил с места.

– Нил, наконец-то! Мы уж думали, ты там утонул.

– Простите, – выдавил он.

Ники беззаботно отмахнулся, решив, что Нил извиняется за задержку, и пошел за сумкой. Наоми чмокнула брата в щеку и скзала по французки.

- Я прослежу за ними.

Нил смотрел, как товарищи по команде собирают вещи, – переводил глаза с одного лица на другое, пытаясь запомнить каждое в эти несколько невозможно коротких секунд.

Ваймак наблюдал за ними, стоя в углу; изо рта торчала незажженная сигарета, в уголках губ еще теплилась тень торжествующей улыбки.

Эбби перекладывала медицинский чемоданчик – видимо, только что закончила обрабатывать синяки и ссадины, заработанные Лисами в недавней потасовке.

Полтора метра, отделявших Нила от товарищей, превратились для него в полторы тысячи километров. Глядя на них, он испытывал и печаль, и гордость. Он уничтожил все шансы команды на победу в этом сезоне, однако у девушек впереди еще целый год. Их ждет горькое разочарование – быть в двух шагах от победы и упустить ее! – но они бойцы. В следующем сезоне «Лисы» покажут все, на что способны, и им уже не помешает никто и ничто.

Наоми шла за полтора метра от Нила стараясь идти чётко за командой. Людям отца она была не нужна, им нужен был Нил.

Нил не хотел расставаться с Эндрю вот так, молча, но что он мог сказать?

– Спасибо, – наконец вымолвил он. Нил благодарил за все: за ключи, за доверие, за честность и за поцелуи. Оставалось лишь надеяться, что Эндрю сам это поймет. – Ты был великолепен.

Слова предназначались только для Эндрю, но их услышала еще и Элисон. Боковым зрением Нил заметил многозначительный взгляд, который она бросила на Мэтта, но не проследил за реакцией Бойда, потому что не отрывал глаз от Эндрю.

Ваймак жестом скомандовал всем выходить, и Нилу пришлось отвернуться.

Лисы строем покинули стадион – Ромеро впереди, Джексон позади. Нил стоял ближе всех к двери, поэтому шел сразу за Ромеро.

Находиться вблизи от подручного отца было невыносимо, однако Нил утешал себя мыслью о том, что служит щитом между Ромеро, способным на любую жестокость, и Лисами, которые по-прежнему ни о чем не догадывались. Он шагал, сверля глазами спину Ромеро, но время от времени поглядывал по сторонам, выискивая в толпе Лолу.

К ночи разъехалась лишь половина болельщиков, остальные устроили празднество прямо на газоне перед стадионом. В воздухе висел такой густой запах алкоголя.

Наоми переживала за брата и в какой-то момент остановилась и подошла к нему зашептав на французком.

- Я люблю тебя брат. Желаю удачи. - Джостен чмокнула брата в щеку обнимая как будто в последний раз и ушла к команде.

Уходя к команде девушка не обернулась.

Поклонники «Лисов», выстроившиеся по одну сторону тротуара, встретили своих героев шумным одобрением. Фанаты «Красных панд», которые стояли напротив, тут же заглушили их приветственные возгласы потоком грубой брани. Лисы продолжили путь, игнорируя и тех и других. Даже Ники хватило ума держать рот на замке и не провоцировать озлобленную публику, но в конечном итоге это не помогло.

На середине парковки в них полетела пивная бутылка. Аарон цветисто выругался – видимо, мишенью стал он; Эндрю бросил на толпу уничтожающий взгляд. Далее в «Лисов» полетел ботинок, за ним – еще одна пустая бутылка.

Громко призывая к порядку и тыча пальцами в нарушителей, к команде уже протискивался дополнительный отряд полиции.

Возможно, полицейским и удалось бы утихомирить толпу, если бы следом в гостей не швырнули ведерко для охлаждения напитков. Дэн чудом успела увернуться, и снаряд попал в пьяного фаната «Лисов».

Бурное возмущение друзей пострадавшего было мгновенно подхвачено толпой. Наоми постаралась увести лисов вперед как можно быстрее.

Садясь в автобус только тогда они заметили пропажу Нила и вот Джостен рассказала почему так их торопила.

- Там были Ромеро и Джексон. Люди отца. Они шли как "охранники" и скорее всего Нил оставил нам подсказки как его найдти. Не уезжаете далеко, гам ещё надо вернутся сюда.

Автобус уехал за поворот. Как только машина в которую увели Нила уехала автобус вернулся. Эндрю вылетел искать хоть что то, и нашёл. Сумку с вещами и экипировкой.

Автобус уехал как только Эндрю сел в машину. Быстро доехав ближайшего авто центра Джостен взяла машину для себя и рванула к Балтимору, а лисов уговорила ехать в отель и ждать ее уже там с "целым" Нилом.

Девушка ехала вся на нервах. До Балтимора путь не близок. По пути девушка заехала в аптеру купить все для первой помощи и вновь двинулась к своему дому в котором жил отец без её согласия.

Рыжая позвонила дяде.

- Ало?

- Дядя Стюард? Это Наоми.

- Привет племяшка. Что случилось?

- Нила, то есть Натаниэля нашли Лола,Ромеро и Джексон.

- Где он сейчас?

- Вроде едут в Балтимор.

- А ты где?

- Еду брату жизнь спасать.

- Жди. Скоро буду.

Хетфорд отключил звонок. Наоми ехала как могла быстрее. Девушка переживала за Абрама.

Доехала она до дома отца только через час а то и полтора. За ней сразу же приехал Стюард и его люди. Зашли они все вместе.

Нил стоялна коленях и за жимал рот руками. Наоми подошла к брату.

- Абрам. Это я, Наоми. Все позади. Ты в безопасности.

Стюарт подошел к нему вплотную. Натаниэль продолжал неотрывно глядеть на труп отца. Стюарт повернул голову племянника к себе, взяв за подбородок. Сурово осмотрел Натаниэля сверху донизу – при виде чудовищных ожогов и ран его глаза вспыхнули гневом.

– Он может поехать со мной, – предложила одна из женщин.

– Он – наш единственный пропуск на свободу, – сказал Стюарт. – Оставим его здесь. По крайней мере на время, – прибавил он раньше, чем Натаниэль открыл рот. Стюарт крепче стиснул его подбородок и слегка встряхнул за голову. – Слушай внимательно и делай так, как я скажу. Нам позволили войти сюда только потому, что мы пообещали взять его живым.

– Люди Мориямы? – наконец обрел голос Натаниэль.

– Нет, – ответил Стюарт так резко, что Натаниэль отшатнулся. – Не произноси этого имени. Их втягивать нельзя. Смерти своего Мясника они никак не ожидают, и, если мы хотим себя выгородить, есть лишь одна лазейка. Чтобы отвлечь внимание, мы оставим тебя федералам. Тебе необходима медицинская помощь, и увезти тебя с собой мы пока не можем. Это единственный способ сохранить тебе жизнь, понимаешь?

Его отец, Натан Веснински, мертв. Отныне Натаниэль согласен на что угодно.

– Я ничего им не скажу, – пообещал он.

Стюарт кивнул.

– Тогда мы уходим.

Ему помогли выйти через подземный ход в гараж. Ступеньки, ведущие наверх, были опасно крутыми и узкими, а в проем наверху с трудом пролез бы взрослый человек.

Люди Стюарта торопливо покинули гараж через открытые ворота, но сам Хэтфорд задержался возле племянника Наоми осталась с ним. Натаниэль устремил взгляд в темноту, пытаясь разглядеть фэбээровцев, которые наблюдали за происходящим с безопасного расстояния.

На улице было тихо и пустынно, но для соседей «разборки» со стрельбой явно не прошли незамеченными.

Еще минута, может быть, две, и вся округа снова будет кишеть полицией и репортерами.

Стюарт Хэтфорд опустил племянника на колени, завел ему руки за голову.

– Мы вернемся за тобой, как только сможем. Обещаю. – С этими словами он растворился во мраке вслед за своими подручными.

Склонив голову, Натаниэль стоял на коленях. Долго ждать не пришлось. Из темноты, словно призраки, появились сотрудники ФБР, вооруженные и в полной боевой экипировке.

Натаниэля с его невысоким ростом никак нельзя было принять за отца, однако поддержать иллюзию помогал сумрак. Федералы поняли, что обознались, только после того как бесцеремонно, с бранью, вздернули Натаниэля на ноги. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на них, агент, стоявший ближе всех, замер на полуслове.

– Вы опоздали, – сообщил Натаниэль, хотя кто-то уже вызывал по рации скорую. – Мой отец мертв.

– Твой отец... – тупо повторил агент.

Шестеро фэбээровцев с такой скоростью ринулись в подземный ход, что чуть не покатились по ступенькам; гулко застучали их шаги, эхом отзываясь от стен тоннеля. Натаниэль не замечал, что вглядывается в проем, пока агент не похлопал затянутыми в перчатки руками у него перед носом.

Вопросительный взгляд федерала не вызвал у него реакции, и тот повторил:

– Твой отец?

– Меня зовут Натаниэль Веснински, – сказал он, – и мой отец мертв.

В этом не было ничего смешного, но он вдруг расхохотался.

Натаниэль хохотал и хохотал, не в силах прекратить истерический смех. Кто-то схватил его за плечи и надавил на затылок. Грубый голос приказал дышать, однако Натаниэль ничего не мог с собой поделать.

Чтобы сохранить равновесие, он уперся ладонями в колени.

Истерзанные руки отозвались жгучей болью, но он их не убирал. От выброса адреналина после недавней перестрелки и нахлынувшего облегчения – он жив! – сердце было готово разорваться. Секундой позже не выдержал слабый желудок. Кто-то придерживал Натаниэля, пока его мучительно рвало на бетонный пол. В тщетной попытке избавиться от кислого вкуса он сплюнул.

Чужая рука крепче сжала плечо.

– Учитывая, в каком ты состоянии, я бы предпочел обойтись без наручников, но, если придется, я их на тебя надену. Ты ведь не доставишь нам проблем?

Натаниэль постарался сфокусировать взгляд на лице агента.

– Я девятнадцать лет был сплошной проблемой. Сегодня я для этого слишком устал. Просто заберите меня отсюда.

У тротуара остановилась карета скорой помощи. Она приехала быстро – должно быть, дежурила за углом. Несмотря на то что Натаниэль пообещал вести себя хорошо, к машине его проводили сразу трое агентов.

Санитары уже подготовили носилки, и он послушно на них улегся. Его пристегнули ремнями и задвинули носилки в карету. Один из фэбээровцев поехал с ним; Натаниэль догадывался, что следом подтянутся и другие, но его это больше не волновало. Он закрыл глаза и сдался на милость медиков.

Наоми поговорив с ФСБшниками договорилась ехать за скорой. Набрав Ваймака сказала что Нил в живой и она приедит с ним.

***

Когда Натаниэль снова открыл глаза, оказалось, что он лежит на больничной кровати и через занавешенное окно в палату пробивается мягкий солнечный свет. Из-под одеяла тянулись прозрачные пластмассовые трубки; от лекарств голова была как в тумане. Он не спал, но чувствовал, что боль, к счастью, отступила.

Двое гостей были ему незнакомы, хотя он с первого взгляда понял, что они из ФБР. Оба держались с небрежным превосходством, типичным для тех, кто мнит себя более могущественным, чем есть на самом деле. Первый сидел на стуле слева, второй занял кресло в изножье кровати и что-то писал. Закрытая дверь избавляла от лишнего внимания, хотя Натаниэль догадывался, что за ней выставлена охрана.

На забинтованном запястье он обнаружил наручник, которым был прикован к кровати.

– Серьезно? – Натаниэль погремел железкой.

– Лучше не рисковать, – ответил сидевший на стуле. – Как только доктора разрешат, мы заберем тебя к себе в управление. Но ты можешь говорить уже сейчас, не дожидаясь официальной обстановки. Мы готовы тебя выслушать. Специальный агент Браунинг, – запоздало представился он и жестом указал на напарника: – А это специальный агент Таунс. Тебя передали нам.

– Передали? – переспросил Натаниэль. – Я не ваша собственность.

– Ты в нашем ведении.

– Я арестован?

– Пока что мы тебе доверяем и рассчитываем на полное содействие с твоей стороны. Если потребуются более крутые меры, мы к ним прибегнем. У нас для тебя в запасе целая куча обвинений – взять хотя бы фальшивые документы в твоем бумажнике. Кроме того, нам крайне интересно, что стало с твоей матерью. Если любишь пожестче, так сказать, предпочитаешь хардбол софтболу, просто дай знать.

Натаниэль издал неприличный звук.

– Могли бы по крайней мере воспользоваться терминологией экси. Ненавижу бейсбол.

– В настоящий момент это совершенно не важно, – сказал Таунс. – Нам нужна правда.

– Тогда правда за правду, – предложил Натаниэль. – Вчера мои товарищи по команде оказались в гуще драки между фанатами.

«Лисы», университет Пальметто, – уточнил он, хотя и не сомневался, что уж это федералы точно успели выяснить после того, как забрали его из отцовского дома. – Они пострадали?

– В больницу попали восемьдесят шесть человек, включая троих из команды Пальметто, – сообщил Браунинг. – Твоим друзьям оказали медицинскую помощь и отпустили. Повезло ребятам – отделались легкими ушибами. А кое-кто угодил в реанимацию.

– Мы связались с тренером Ваймаком и попросили его собрать команду для дачи показаний, – произнес Таунс. Бросив взгляд на часы, он добавил: – Наверное, наши с ними уже заканчивают. После этого твои друзья смогут вернуться в Южную Каролину. – Он не сказал «без тебя», однако Натаниэль услышал это по его тону.

– Твоя очередь, – объявил Браунинг. – Где твоя мать?

Натаниэль рассказал, как отец настиг их в Сиэтле, рассказал о жестоком нападении, которого они не сумели избежать. О пляже и песке, о том, как поджег машину, кремировал мать и похоронил останки. Ужасно несправедливо, что она не увидела, как ее брат пристрелил Мясника, подумал Натаниэль, но оставил эту горькую мысль при себе.

– И все это время ты скрывался в Сиэтле? – спросил Браунинг, которого явно раздосадовала допущенная промашка.

– Нет. Сиэтл был последней остановкой перед Аризоной.

– А что происходило до Сиэтла?

– Я хочу увидеться с командой.

– Что было до Сиэтла? – повторил вопрос агент.

Натаниэль упрямо сжал губы и уставился в потолок. Несколько минут Браунинг терпел его молчание, затем начал перечислять все, что ФБР готово предложить ему в обмен на полезное сотрудничество:

снятие всех обвинений, участие в программе защиты свидетелей, возможность уничтожить бандитский клан отца. Видя, что щедрые посулы не произвели эффекта, Браунинг перешел к угрозам.

Собранных материалов хватит, чтобы упечь его за решетку хоть сегодня, а со временем они накопают и на пожизненное.

– Я хочу увидеться с командой, – сказал Натаниэль, когда Браунинг наконец взял передышку.

– Прояви благоразумие, – посоветовал Таунс.

– Не делай себе же хуже.

– Хуже? В сравнении с тем, через что я прошел? Вы для меня – ерунда. – Натаниэль слегка наклонил голову набок и смерил Таунса холодным взглядом. – А вот справитесь ли вы со мной?

– Угрожаешь федеральному агенту?

Натаниэль улыбнулся так широко, что ожоги и порезы вспыхнули болью.

– Ну что вы, куда мне. Я имел в виду: справитесь ли вы с моей семьей? Отец с матерью мертвы, но мой дядя обо мне не забыл. Что еще важнее, он не забыл, что вчерашней ночью вы дали ему добро на захват моего отца. С каких это пор сотрудники спецслужб заключают сделки с гангстерами?

– Не понимаю, о чем ты, – проговорил Браунинг с напускным безразличием, в которое Натаниэль нисколько не поверил.

– Дело ваше, – сказал он. – Я, пожалуй, вздремну.

Возражений не последовало, поэтому он закрыл глаза и отключился. Через какое-то время он проснулся от того, что в палату вошла медсестра. Когда она принялась обрабатывать обожженную кожу на кистях и предплечьях, все обезболивающее словно перестало действовать.

Натаниэль до скрежета стискивал зубы и боролся с желанием отпихнуть медсестру в сторону. Осмотрев швы, она удовлетворенно кивнула и пообещала, что чуть позже к нему заглянет доктор. Уходя, она плотно закрыла за собой дверь.

Заснуть уже не удалось – натянутые нервы испускали сигналы тревоги. Натаниэль попробовал пошевелить пальцами. Лола причинила ему невыносимую боль, но все же не покалечила. Может, боялась, что ошметки расплавленной кожи налипнут на спираль прикуривателя и это испортит ей веселье. По мимике медсестры Натаниэль понял, что с лицом дела обстоят гораздо хуже, но желания увидеть себя в зеркало пока не испытывал. Мысль об этом вызывала одновременно гнев и отвращение.

Пока второе не успело возобладать, он приподнял голову и сказал:

– Я хочу увидеться с командой.

– А я хочу кофе, – отозвался Браунинг. – Посидите тут без меня?

Таунс кивнул. Браунинг проверил карманы, убедился, что бумажник на месте, и вышел. Натаниэль подергал рукой в наручнике – проверить, как отреагирует Таунс. Агент не обратил на эту слабую попытку бунта никакого внимания и продолжил копаться в документах. Оба игнорировали друг друга до возвращения Браунинга.

Тот спокойно выпил свой кофе, после взялся изучать стопку бумаг, отложенную в сторону напарником. Где-то через час он снова попытался наладить контакт с Натаниэлем:

– Созрел для сотрудничества?

– Я пока не вижу здесь своих товарищей, так что – нет, – сказал Натаниэль. Браунинг небрежно махнул рукой. Натаниэль снова подергал наручником.

– Послушайте, это те люди, рядом с которыми я захотел остаться, хотя и знал, что это ненадолго. Они стали для меня важнее безопасности. Дайте мне с ними увидеться, и я отвечу на все ваши вопросы.

– Тебе лишь кажется, что ты хочешь их увидеть, – возразил Таунс. – Не забывай, им только что стало известно, кто ты такой на самом деле. Даю голову на отсечение, что после этого они не захотят иметь с тобой ничего общего.

Натаниэль открыл рот, потом снова закрыл и отвернулся. Лисы приняли туманное признание, которое выудил из него Аарон, но услышать рассказ о его ужасной семье – это одно, а столкнуться с ней в реальности – совсем другое. Не исключено, что по пути из Нью-Йорка Кевин рассказал им о связи между кланами Веснински и Морияма, и, стало быть, теперь они знают, какой опасности он их подверг, подписав контракт с Ваймаком.

Он обещал, что его родня не доставит проблем, но из-за него вся команда пострадала и лишилась шансов дойти до конца чемпионата.

Наверное, они его ненавидят или боятся и, скорее всего, никогда не простят, однако Натаниэль не может расстаться с ними вот так. Вчера он не успел с ними попрощаться, а значит, должен сделать это сегодня – прежде чем федералы отправят его за решетку, где он даже солнечного света не увидит.

– По всей вероятности, – продолжал Таунс, – они уже возвращаются на юг. Мы по-быстрому всех допросили, и пока что нам от них больше ничего не надо.

– Вы ошибаетесь, – сказал Натаниэль. – Они не улетят без Эндрю, а Эндрю никуда не полетит, пока не поговорит со мной.

– Думаешь?

– Уверен. – Эндрю дождется его, пускай даже только для того, чтобы голыми руками разорвать за обман. Эндрю всегда и все доводит до конца. Натаниэль это знал, верил в это всеми фибрами души, и этого хватило, чтобы смягчить циничное утверждение Таунса. – Отвезите меня к нему или отправляйте в камеру, других вариантов нет.

Наконец Браунинг встал и вышел в коридор. Сквозь деревянную стену Натаниэль слышал его резкий голос, но слов разобрать не мог.

Когда Браунинг вернулся, Таунс встретил его напряженным взглядом, и он что-то нацарапал в папке-планшете напарника.

С трудом подавив желание швырнуть в обоих подушкой, Натаниэль вытянулся на спине. К нему больше не обращались, и он погрузился в свои мысли.

Часы до выписки тянулись медленно и тоскливо. Через какое-то время в палату вошла врач. Когда она начала объяснять Натаниэлю, как обрабатывать раны, он грубо ее перебил:

– Обойдусь без вашей помощи.

Привыкшая к раздражительным пациентам, она молча подписала карту, затем взглянула на агентов и сказала:

– Выписку заберете в регистратуре.

Медикаменты для него выдадут там же.

Браунинг кивнул, но наручник, которым Натаниэль был прикован к кровати, расстегнул только после ее ухода. Вдвоем с Таунсом они опустили боковой поручень, чтобы Натаниэль просто сполз с матраса.

Таунс протянул ему пакет, из которого он вывалил на кровать темный спортивный костюм.

– Где моя одежда? – спросил Натаниэль.

– Изъята как улика, – пояснил Таунс и переместился к двери.

Браунинг остался рядом с Натаниэлем, но слегка отвернул голову, как бы стараясь на него не смотреть. Попробуй пленник выкинуть какой-нибудь фокус, Браунинг все равно заметит боковым зрением, но так у Натаниэля есть хоть какая-то приватность.

Тесемки на больничной рубашке не были завязаны, чему он горячо порадовался – пока раны на руках не подживут, с узлами ему не справиться.

Натаниэль выскользнул из рубашки и со всей осторожностью приступил к переодеванию. Когда он закончил, кисти горели огнем. Он прижал руки к животу – знал, что это нисколько не поможет, и все же пытался унять нестерпимое жжение.

Браунинг заковал ему руки спереди и накинул на голову капюшон.

– Скажи спасибо соседям отца – репортеры уже в курсе, что вчера ночью из дома Натана кого-то вывезли. Имени главные каналы пока не выяснили, но им оно и не нужно. За последний год ты слишком часто мелькал на телеэкранах. Люди с первого взгляда узна́ют твое лицо.

– От него еще что-то осталось? – спросил Натаниэль.

– Где-то тут есть зеркало, сам посмотри, если хочешь.

– Поверю вам на слово.

– До свадьбы заживет, – неопределенно произнес Браунинг.

Агенты провели Натаниэля по коридору к регистратуре. Таунс забрал бумаги и белый пластиковый пакет, в котором гремели таблетки – обезболивающее и антибиотики, предположил Натаниэль, а если повезет, еще и мазь от ожогов. Таунс отдал ему пакет, и все трое на лифте спустились на первый этаж.

Браунинг сделал контрольный звонок – убедиться, что они могут без опаски выходить. Натаниэля не интересовало, караулят ли их репортеры; он просто шел, низко опустив голову, и надеялся, что глубокий капюшон скрывает его лицо.

У обочины ждал просторный городской внедорожник. При их приближении задняя дверца распахнулась, и Натаниэль нырнул внутрь. Таунс расположился где-то сзади, на третьем ряду сидений.

Браунинг занял место рядом с Натаниэлем, захлопнул дверь и коротко отзвонился:

– Мы выезжаем. Скажите им, чтобы не маячили на виду.

Женщина на переднем пассажирском сиденье с любопытством оглянулась на Натаниэля. Он отвел глаза и уставился в затонированное окно. Снаружи мелькали знакомые улицы и здания. Каким-то жутким, непостижимым образом Натаниэль чувствовал, что он дома.

Ему захотелось вырвать из груди это ощущение, вырвать и уничтожить. Его единственный дом – «Лисья нора», его семья – это Лисы, а то, что его сейчас окружает, больше не должно вызывать в нем отклика. Как печально, нелепо и странно, что он сумел убежать далеко-далеко, а в итоге опять оказался здесь. Город за окном был ему невыносим, поэтому он запрокинул голову и зажмурился.

Уснуть Натаниэль не мог, зато мог снова и снова прокручивать в голове смерть отца. Эта картина почти вызвала у него улыбку, и в конце концов ледяной холод, сковавший вены, рассеялся.

Наоми сидела рядом с Натаниэлем. Федералы обращались и к ней но там ничего не коровка и разговаривала с Нилом только по французки и немецки.

- Слушай Абрам. - произнесла на немецком Наоми и Натаниэль обернулся в сторону сестры.

- Да?

- Всё уладится. Лисы знают что ты жив. Постарайся по меньше хамить копам, ты не поверишь как нам это упростит жизнь.

Нат лишь кивнул.