18 часть
Утро после явления Аслана было особенным. Лагерь проснулся не с привычной суетливой тревогой, а с тихой, сосредоточенной решимостью. Солнце взошло золотое и тёплое, будто сам Лев благословлял этот день. Воины собирались у костров, но не было обычных споров и громких разговоров. Все говорили тихо, почти шёпотом, словно боясь нарушить хрупкую благодать, опустившуюся на лес.
Елена проснулась рано. Она лежала в своей палатке, глядя на полотняный потолок, и слушала, как за тонкой стенкой возится Лис, готовящий ей завтрак — он всерьёз взял на себя обязанности личного повара, и отбиться от него было невозможно. Рядом, на соседней подстилке, спала Люси — она пришла ночью, сказав, что хочет побыть с сестрой, и Елена не стала возражать. Маленькая королева во сне улыбалась, и на её щеках играл румянец, которого не было в первые дни после возвращения Елены из темницы. Аслан исцелял не только души — он возвращал надежду. И надежда эта расцветала на лицах.
Люси: Ты уже встала? — Люси открыла глаза и потянулась — Я думала, ты будешь спать дольше.
Елена: Не могу — ответила Елена, садясь — Слишком много дел. И слишком много мыслей.
Люси: О битве? — спросила Люси, тоже поднимаясь.
Елена: И о битве тоже — уклончиво сказала Елена.
Люси посмотрела на неё с пониманием, но ничего не сказала. Она знала свою сестру. Знала, что та скажет, когда будет готова.
Каспиан встретил Елену у ручья, куда она пришла умыться. Он стоял на берегу, глядя на бегущую воду, и его лицо было сосредоточенным и бледным. Увидев её, он улыбнулся, но улыбка получилась напряжённой.
Елена: Ты не спал? — спросила Елена, подходя.
Каспиан: Немного — признался он — Думал.
Елена: О чём?
Он помолчал, собираясь с мыслями.
Каспиан: О завтрашнем дне. О том, что Мираз не отступит. О том, что многие из нас... многие не вернутся.
Елена подошла ближе и взяла его за руку.
Елена: Не думай о тех, кто не вернётся. Думай о тех, кто вернётся. О том, что мы строим. О будущем.
Каспиан: А оно будет? — спросил Каспиан, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность — Будущее? Я так долго жил только сегодняшним днём, что разучился смотреть вперёд.
Елена: Будет — твёрдо сказала Елена — Я знаю. Потому что Аслан не благословляет битвы, которые обречены. Он не пришёл бы, если бы не верил в нас.
Каспиан: Он пришёл благословить тебя — тихо возразил Каспиан — Не нас.
Елена: Он пришёл благословить всех — Елена коснулась его щеки — И тебя в том числе. Ты слышал, что он сказал? «Ты достоин её». Это благословение, Каспиан. Для меня — самое важное.
Он прижал её ладонь к своей щеке и закрыл глаза.
Каспиан: Я боюсь — признался он — Не за себя. За тебя. Если с тобой что-то случится...
Елена: Со мной ничего не случится — сказала Елена — Я дочь Аслана. Его дети не умирают, пока не исполнят своё предназначение. А моё предназначение — быть рядом с тобой. Помогать тебе. Любить тебя.
Он открыл глаза и посмотрел на неё. В его взгляде было столько благодарности и нежности, что у неё защемило сердце.
Каспиан: Я не заслуживаю тебя — прошептал он.
Елена: Никто никого не заслуживает — ответила она — Любовь — это не награда за заслуги. Это дар. Просто дар. Прими его.
Он обнял её, и они долго стояли так, прижавшись друг к другу, слушая, как шумит ручей и как просыпается лес. Где-то вдалеке запела птица, и этот звук был таким мирным, таким обычным, что на мгновение Елена позволила себе забыть о войне, о Миразе, о завтрашнем дне. В это мгновение был только он. Только они. Только сейчас.
Вернувшись в лагерь, они увидели, что Питер собрал военный совет. У старого дуба стояли командиры отрядов — гномы, кентавры, фавны, барсуки, люди из числа присоединившихся к восстанию тельмаринцев. Эдмунд развернул карту, на которой были отмечены позиции армии Мираза, и что-то объяснял, показывая направления ударов.
Питер: А, вот и вы — Питер кивнул Елене и Каспиану — Садитесь. Нам нужно обсудить план.
Елена села на бревно рядом с Сьюзен. Каспиан занял место напротив, рядом с Эдмундом. Питер обвёл всех взглядом и начал:
Питер: Завтра на рассвете мы выступаем. Армия Мираза стоит у восточного склона холмов, примерно в трёх часах хода отсюда. У них численное превосходство, но у нас — знание местности и внезапность. Мы ударим с трёх сторон: кентавры и лёгкая кавалерия — с севера, гномы и лучники — с запада, основные силы пехоты — с юга.
— А восток? — спросил один из гномов — Там самый прямой путь к их лагерю.
Питер: Восток оставим свободным — ответил Питер — Мираз уверен, что мы будем наступать с востока — это самый очевидный путь. Он сосредоточит там основные силы. А мы ударим оттуда, откуда он не ждёт.
Каспиан: Откуда? — спросил Каспиан.
Елена: Изнутри — сказала Елена, и все взгляды обратились к ней — У Мираза в лагере есть те, кто недоволен его правлением. Те, кто помнит старую Нарнию. Те, кто верит в Аслана.
Питер: Откуда ты знаешь? — спросил Питер.
Лис: Потому что Лис приносил мне вести — ответила Елена — Даже в темнице я знала, что происходит в замке и за его пределами. У Мираза есть враги среди своих. И они готовы помочь нам.
Лис, сидевший у её ног, гордо вскинул голову.
Лис: Я всё нюхал! — заявил он — Я знаю, кто на чьей стороне! У меня, между прочим, нюх лучше, чем у любой ищейки! Я могу отличить предателя от верного слуги по запаху страха!
Питер: Мы не будем полагаться только на запах — сухо сказал Питер, но в его глазах мелькнула усмешка — Но информация ценная. Если у Мираза есть враги в собственном лагере, это может решить исход битвы.
Эдмунд: Не может — сказал Эдмунд, внимательно изучавший карту — Это может помочь, но не решит. Решит наша стратегия и наша вера.
Люси: И наша любовь — тихо добавила Люси, и все замолчали.
Питер посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но передумал. Он перевёл взгляд на Елену, на Каспиана, на собравшихся воинов.
Питер: Завтра мы сражаемся за Нарнию — сказал он — Не за трон, не за земли, не за власть. За право наших детей жить в мире. За право говорить на своём языке. За право верить в Аслана. За право быть собой.
Елена: За право быть собой — повторила Елена, и её голос дрогнул.
Она почувствовала, как Каспиан смотрит на неё, и повернулась к нему. В его глазах был тот самый огонь — огонь, который она увидела впервые в темнице, когда он пришёл спасать её. Огонь, который не гас даже в самые тёмные времена.
Завтра — подумала она — Завтра мы будем сражаться. А сегодня... сегодня мы просто будем жить.
Совет закончился. Воины разошлись готовиться к завтрашнему дню — проверять оружие, чинить доспехи, писать прощальные письма тем, кто оставался дома. Елена сидела у костра, глядя на огонь, и не заметила, как рядом с ней опустился Питер.
Питер: Ты готова? — спросил он.
Елена: Готова — ответила она — А ты?
Питер: Всегда готов — усмехнулся он, но в усмешке не было веселья — Ты знаешь, я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится.
Елена: Со мной ничего не случится — сказала Елена — Я дочь Аслана. Помнишь?
Питер: Помню — Питер посмотрел на неё, и в его взгляде была такая боль, что у неё сжалось сердце — Но я всё равно боюсь. Потому что ты — моя сестра. Не по крови, но по духу. И я не хочу тебя терять.
Елена: Не потеряешь — Елена взяла его за руку — Мы все вернёмся. Все. Я знаю.
Питер: Откуда?
Елена: Оттуда же, откуда знаю, что Аслан нас любит — она улыбнулась — Из сердца.
Питер долго молчал, а потом обнял её — крепко, по-братски, и Елена почувствовала, как он дрожит. Великий воин, Верховный король, легенда — он дрожал от страха за неё.
Елена: Всё будет хорошо — прошептала она — Обещаю.
Питер: Не обещай — ответил он — Просто вернись.
Елена: Вернусь — сказала она — Мы все вернёмся.
Ночь опустилась на лагерь тёмная, но не страшная. Звёзды сияли особенно ярко, и Елена, стоя на холме, смотрела на них и думала о завтрашнем дне. Она не боялась. Странно, но она совсем не боялась. Может быть, потому что Аслан был с ней. Может быть, потому что Каспиан был с ней. Может быть, потому что она наконец поняла, кто она и зачем здесь.
Касатан: Ты не спишь — раздался за спиной знакомый голос.
Елена: Я никогда не сплю накануне битвы:— ответила Елена, не оборачиваясь.
Каспиан подошёл и встал рядом. Они молчали, глядя на звёзды, и это молчание было красноречивее любых слов.
Каспиан: Что будет завтра? — спросил он наконец.
Елена: Завтра будет битва — ответила Елена — А послезавтра — мир. Я верю в это.
Каспиан: Я тоже хочу верить.
Елена: Тогда верь — она повернулась к нему — Верь в меня. Верь в нас. Верь в Нарнию.
Он посмотрел на неё, и в его глазах загорелся тот самый огонь.
Каспиан: Верю — сказал он — В тебя — верю всегда.
Она улыбнулась и взяла его за руку. Звёзды сияли над ними, обещая новый день. День, который изменит всё. День, который станет началом новой эры. Эры, построенной на любви, на вере, на надежде.
А внизу, в лагере, Лис тихо разговаривал с Могрином:
Лис: Ты видел, как они смотрят друг на друга?
Могрин: Видел — ответил волк.
Лис: Это красиво.
Могрин: Это правильно — поправил его Монрин — Дочь Аслана и наследник трона. Кто бы мог подумать?
Лис: Только Аслан — сказал Лис — Он всегда знает.
Могрин: Всегда — согласился волк.
И они замолчали, слушая, как ветер колышет листву, как где-то вдалеке кричит ночная птица, и как два сердца на холме бьются в унисон — перед самым главным испытанием в их жизни.