15 часть
После разговора с Сьюзен и Люси Елена чувствовала себя легче. Не потому, что тайна перестала быть тайной, а потому, что она больше не несла её одна. Сёстры поддержали её, не осудили, не стали читать нотации о том, что «прилично», а что «нет». Они просто были рядом. Как в старые добрые времена.
Но день только начинался, и впереди было ещё много дел.
Каспиан, закончив обход, вернулся к основному лагерю, но Елены там уже не было. Сьюзен, проходя мимо, бросила ему короткую фразу: «Она у ручья. Хочет побыть одна». Он кивнул, но в душе заныло беспокойство. Одна — это слово, которое он теперь ненавидел. Слишком много лет она была одна. Он тихо пошёл в сторону ручья, но не приближался, а остановился за деревьями, наблюдая.
Елена сидела на камне у воды, опустив ноги в холодный поток. Рядом с ней, свернувшись клубочком, дремал Лис. Могрин сидел чуть поодаль, его янтарные глаза были устремлены на королеву с выражением древней, почти отцовской заботы.
Каспиан: Она плакала? — тихо спросил Каспиан, подходя к волку.
Могрин: Нет— ответил Могрин, не оборачиваясь— Она думала. Это хуже. Когда она плачет, ей легче. А когда думает — она взвешивает. Свои чувства. Ваши. Будущее. Всё, что может пойти не так.
Каспиан: Она боится?
Могрин: Она боится не за себя— волк наконец повернул голову и посмотрел на принца своим мудрым, пронзительным взглядом— Она боится за вас. Что её прошлое станет вашим бременем. Что народ не примет. Что Питер… что Питер может быть против.
Каспиан сжал кулаки.
Каспиан: Мне плевать, что скажет народ. И Питер… Питер поймёт. Должен понять.
Могрин: Должен - это опасное слово, принц — проворчал волк — Люди часто не делают того, что должны. Но… — он чуть склонил голову — …в этом случае я надеюсь, что вы правы.
Тем временем Елена поднялась с камня. Она заметила Каспиана, стоящего у кромки леса, и на её лице появилась мягкая, чуть виноватая улыбка.
Елена: Ты следил за мной? — спросила она, подходя.
Каспиан: Я беспокоился, — ответил он — Сьюзен сказала, что ты хочешь побыть одна. Я не хотел мешать.
Елена: Ты не мешаешь— она взяла его за руку— Ты - единственный, кто никогда не мешает.
Они пошли вдоль ручья, держась за руки, и Лис, проснувшись, хотел побежать за ними, но Могрин придержал его лапой.
Могрин: Не сейчас, рыжий— сказал волк — Пусть побудут вдвоём.
Лис: Но я хочу знать, о чём они говорят! — возмутился Лис.
Могрин: Они говорят о том, о чём говорят влюблённые. О глупостях. О звёздах. О том, что будет завтра. Ничего интересного для старого волка и лиса, который должен был умереть много лет назад, но вместо этого подслушивает.
Лис: Я не подслушиваю! Я… сопровождаю на расстоянии!
Могрин: Сопровождай молча— усмехнулся Могрин и, зевнув, положил голову на лапы.
Чуть позже, когда солнце поднялось выше и лагерь окончательно проснулся, Елена вернулась. Каспиан остался у ручья — ему нужно было собраться с мыслями перед разговором с Питером, который неизбежно должен был состояться.
Елена направилась к палатке, где Питер и Эдмунд обсуждали карту осады. Увидев её, Питер поднял голову.
Питер: Ты выглядишь лучше— заметил он— Отдых пошёл на пользу.
Елена: Мне нужно с тобой поговорить— сказала Елена, садясь напротив.
Эдмунд понял намёк и поднялся.
Эдмунд: Я проверю караулы— сказал он и вышел, бросив на Елену короткий, понимающий взгляд.
Питер отложил карту и сложил руки на груди.
Питер: Что-то случилось?
Елена: Случилось — Елена помолчала, собираясь с духом— Питер, я не знаю, как ты отреагируешь, но… между мной и Каспианом… возникло… нечто.
Питер не ответил сразу. Его лицо оставалось непроницаемым, только глаза слегка сузились.
Питер: Нечто? — переспросил он— В каком смысле?
Елена: В том смысле, что я чувствую к нему больше, чем должна— сказала Елена прямо— И он чувствует то же самое. Мы не искали этого. Это просто… случилось.
Долгая пауза. Питер смотрел на неё, и она видела, как в нём борются противоречивые чувства. Старший брат, который всегда защищал её. Король, который должен думать о благе Нарнии. Друг, который хочет её счастья.
Питер: Ты уверена? — наконец спросил он— Ты была в темнице три года. Ты страдала. Ты была одна. Иногда мы путаем благодарность с…
Елена: Я не путаю— перебила его Елена, и её голос был твёрже, чем она ожидала — Я много думала об этом. Вчера. Сегодня ночью. Всё утро у ручья. Это не благодарность. Это не жалость. Это… это тепло. Когда он рядом, мне тепло. После стольких лет холода - вдруг тепло. Ты можешь это понять?
Питер вздохнул и провёл рукой по лицу.
Питер: Я хочу, чтобы ты была счастлива — сказал он, и в его голосе слышалась усталость — Ты заслужила счастье больше, чем кто-либо из нас. Но он - наследник трона. Он — будущее Нарнии. А ты - её прошлое. Как это будет выглядеть? Что скажут люди?
Елена: А мне плевать, что скажут люди — ответила Елена — Я устала жить для других. Всю свою жизнь я была королевой, символом, надеждой. Я хочу быть просто собой. И если это означает быть с ним - я буду с ним. Даже если весь мир будет против.
Питер долго смотрел на неё, и постепенно его лицо смягчилось.
Питер: Ты стала смелее— заметил он — Или отчаяннее.
Елена: И то, и другое— призналась Елена— Темница меняет человека. Ты либо ломаешься, либо перестаёшь бояться. Я не сломалась.
Питер: Я знаю— Питер взял её за руку— Ты никогда не ломалась. Даже когда была маленькой и боялась темноты. Ты сжимала кулачки и говорила: «Я справлюсь». И справлялась— Он помолчал— Если он сделает тебе больно, я убью его. Это не угроза. Это обещание.
Елена рассмеялась — впервые за этот разговор.
Елена: Договорились.
Она встала, собираясь уходить, но Питер остановил её.
Питер: Елена— сказал он— Я не против. Правда. Я просто… боюсь за тебя. Ты столько вынесла. Я не хочу, чтобы ты страдала снова.
Елена: Не буду— сказала она— Потому что теперь я не одна.
Она вышла из палатки, и на её лице сияла улыбка. Разговор с Питером был трудным, но он закончился. И закончился хорошо.
Вечером того же дня, когда лагерь готовился к ночлегу, Елена и Каспиан снова встретились на холме. Луна ещё не взошла, но звёзды уже зажглись, рассыпавшись по небу миллиардами огней.
Елена: Я говорила с Питером— сказала Елена, садясь рядом с ним.
Каспиан: И? — Каспиан напрягся.
Елена: Он не против. Он сказал, что если ты сделаешь мне больно, он тебя убьёт. Но это, кажется, была шутка.
Каспиан: Кажется? — Каспиан побледнел.
Елена: Не бойся— Елена погладила его по щеке— Он просто заботится обо мне. Как и всегда.
Каспиан выдохнул.
Каспиан: Я никогда не сделаю тебе больно— сказал он серьёзно — Клянусь Асланом.
Елена: Не клянись— попросила она— Просто будь рядом. Это всё, что мне нужно.
Он обнял её, и они долго сидели в тишине, глядя на звёзды. Лис, устроившийся в кустах, тихо всхлипывал от умиления, а Могрин, дремлющий рядом, только вздыхал и переворачивался на другой бок.
Могрин: Старые мы уже для таких глупостей— проворчал он, но в его голосе слышалась теплота.
Лис: Никто не стар для любви— возразил Лис — Даже волки. Даже лисы. Даже камни, наверное.
Могрин: Камни - это слишком — усмехнулся Монрин.
Лис: А вот и нет! Я однажды видел камень, который…
Могрин: Лис, замолчи. Они целуются.
Лис выглянул из кустов и, увидев, что Елена и Каспиан действительно целуются, счастливо вздохнул и уткнулся носом в шерсть Могрина.
Лис: Это так красиво— прошептал он— Я запомню этот миг навсегда.
Могрин: Ты запоминаешь каждый миг— проворчал волк— У тебя их уже миллион.
Лис: И каждый из них прекрасен— ответил Лис— Потому что в каждом из них есть она.
И они замолчали, слушая, как в ночной тишине звучат голоса двух сердец, нашедших друг друга после долгой тьмы. А звёзды, древние свидетели всех историй Нарнии, мерцали чуть ярче обычного, словно празднуя это маленькое, хрупкое, но такое важное чудо — любовь, которая не спрашивает разрешения и не подчиняется законам времени.