10 часть
На следующее утро в лагере царила другая атмосфера. Весть о том, что Королева не только жива, но и ходит, говорила и смотрит на мир ясными, пусть и печальными глазами, пронеслась быстрее лесного пожара. Теперь призрак обрёл плоть, а надежда — голос. И этот голос звучал на совете, собранном под древним дубом на краю лагеря.
Елена сидела на простом складном стуле, подложив под спину шкуру. Она была бледна, но держалась прямо, её волосы были аккуратно заплетены в простую косу. Она слушала. Вокруг стояли и сидели лидеры нарнийцев: суровый Норд, мудрый кентавр Ориус, серьёзные фавны, барсук Трюфик. Рядом с ней — Питер, Эдмунд, Сьюзен и Люси. И Каспиан.
Питер излагал план. Его голос был твёрдым, голосом полководца, привыкшего к победам.
Питер: Мираз знает, что мы здесь. Он знает, что мы вырвали у него его главный козырь. Он либо будет ждать нас за своими стенами, либо, что более вероятно, попытается нанести удар первым, пока мы не организовались. Мы должны ударить быстрее. Собрать все силы, все племена, что ещё скрываются в лесах и горах. Идти на Тельмар и осадить его. У нас есть Елена. Её присутствие под стенами вдохнёт в армию несокрушимый дух.
Вокруг послышались одобрительные возгласы. Идея прямого удара, мести, возвращения своего — была понятна и близка всем.
Но Елена подняла руку. Шум стих мгновенно.
Елена: Какую Нарнию мы вернём, Питер? — спросила она тихо, но так, что было слышно каждому— Ту, что лежит в руинах, где каждый камень пропитан горечью и памятью о разрушении? Мы выиграем осаду. Возможно. Ценой скольких жизней? И что мы получим? Замок, который нужно будет отстраивать заново, и народ, для которого победа будет означать лишь конец страданию, но не начало новой жизни.
Эдмунд: Мы получим справедливость— твёрдо сказал Эдмунд— И трон. Законный трон для Каспиана. Это цель.
Елена: Эд, какую цель? — переспросила Елена, переводя взгляд на Каспиана— Или начало? Принц, ты хочешь править пепелищем?
Все взгляды устремились на Каспиана. Он чувствовал давление двух эпох: уверенной, воинственной логики Певенси и… чего-то другого, что несла в себе Елена. Более глубокого, более хрупкого и более важного.
Каспиан: Я хочу вернуть им дом— сказал он осторожно— Но… я слушал истории. О том, каким он был. Просто отвоевать камни… этого мало.
Елена: Именно— кивнула Елена. Она повернулась к Питеру, и в её глазах светилось не противостояние, а печальное понимание— Питер, твоя стратегия безупречна. Для войны, которую ты знаешь. Но это другая война. Война не за территорию, а за души. Мираз и его предки победили не потому, что его армия была сильнее изначально. Он победил, потому что посеял страх и разобщил нас. Он вырвал сердце Нарнии - её веру в единство. Мы должны вернуть сначала его. Не штурмом, а… напоминанием.
Питер: Напоминанием? — Питер нахмурился — Елена, мы не можем «напомнить» армии Мираза. Её нужно разбить.
Люси: А если армия увидит, что то, против чего её натравили, живое, настоящее и… не страшное? — вступила Люси. Все посмотрели на неё— Если они увидят Елену? Не как пленницу или воина, а как… ту, о ком их, наверное, втайне рассказывали матери? Если они увидят Аслана?
Сьюзен: Аслан приходит, когда приходит — сказала Сьюзен практично— Мы не можем строить план, исходя из этого.
Елена: Но мы можем дать ему повод прийти— сказала Елена. Она с трудом поднялась со стула, опираясь на его спинку— Мы не пойдём на штурм. Мы… вызовем. Мы вызовем Мираза. Не на битву армий. На поединок. Питер против Мираза. Или… — она посмотрела на Каспиана — …наследник против узурпатора. По старинному нарнийскому праву.
Вокруг поднялся шум. Идея была дерзкой, почти безумной.
Норд: Он никогда не согласится! — фыркнул Трумбулькин— У него вся армия в кулаке, зачем ему рисковать?
Елена: Потому что он гордец— спокойно сказала Елена — И потому что он боится. Он боится символа. Боится меня. Боится растущей легенды о возвращении Певенси. Публичный вызов, от которого он трусливо откажется перед лицом всей своей армии и наших людей, нанесёт удар по его авторитету сильнее, чем проигранная битва. А если он примет… это шанс закончить всё малой кровью.
Эдимунд: Это огромный риск— мрачно произнёс Эдмунд— Если наш чемпион падёт, дух сопротивления будет сломлен окончательно.
Питер: Тогда мы выбираем чемпиона, который не падёт— твёрдо сказал Питер. Его взгляд встретился с взглядом Елены. Между ними пробежала молния — не конфликта, а старого спора о том, что важнее: грубая сила или сила духа. Питер верил в первое. Елена — во второе. И оба знали, что правы по-своему.
Каспиан: Я вызвался бы — сказал Каспиан. Все замолчали — Это мой долг. Моя страна. Мой трон. И… моя вина за то, что вы так долго страдали— Он посмотрел на Елену.
Ориус: Ты ещё не готов сразиться с Миразом один на один, принц— мягко, но безжалостно констатировал Ориус, его конские копыта нервно били по земле— Он воин, отточенный годами интриг и реальных битв. Питер… у Питера есть опыт. Древний, но опыт.
Совет погрузился в жаркие споры. Питер и его сторонники настаивали на быстрой мобилизации и осаде. Елена, Люси и часть старейшин — на вызове и попытке разрешить конфликт дуэлью, которая спасёт жизни.
Елена, видя, что к консиллиуму не прийти, снова подняла руку.
Елена: Есть третий путь— сказала она. Все замолчали — Мы готовимся к войне. Собираем войска, как предлагает Питер. Это разумно. Но прежде чем отдать приказ к атаке… мы шлём вызов. Даём Миразу и его армии один шанс вспомнить, кто они такие и против кого воюют. Шанс увидеть не врага, а… потерянную часть самих себя. Если вызов будет отвергнут или проигран… тогда, Питер, твоя война. И я буду в первых рядах, с мечом в руках. Но не для мести. Для защиты того, что осталось.
Её слова повисли в воздухе, неся в себе мудрость, купленную ценой невыразимых страданий. Питер смотрел на неё, и постепенно жёсткость в его взгляде смягчилась. Он видел не лучшую подругу, пытающуюся оспорить его авторитет, а королеву, думающую о своём народе дальше, чем до следующей битвы.
Питер: Хорошо — наконец сказал он— Готовимся к войне. И… готовим вызов. Но решение о том, кто будет чемпионом, мы примем позже.
Совет был окончен. Решение, по сути, было компромиссом, но оно давало шанс на иной исход. Каспиан, наблюдая, как Елена, уставшая, но довольная, позволяет Люси помочь ей пройти к палатке, чувствовал, что стал свидетелем чего-то важного. Это была не победа одной стратегии над другой. Это было возвращение в Нарнию чего-то, что она потеряла вместе с Еленой: не только веры в добро, но и мудрости, предпочитающей жизнь смерти, даже если для этого нужно рискнуть всем.