Глава 16. Передышка
Темноволосая постояла ещё минуту, вглядываясь в темноту, где кусты сливались с сумерками в сплошную чёрную массу. Ни шороха, ни движения - только ветер трогал ветки, и те вздыхали, как старые половицы. Она выдохнула, и вместе с выдохом из груди будто вытекло лишнее напряжение - столько раз за вечер сердце подпрыгивало, столько раз она ждала беды, что теперь даже тишина казалась подозрительной.
«Ну вот, опять себе напридумывала», - пробормотала девушка себе под нос, пряча пачку «Примы» обратно в карман куртки. Холод уже пробирался под кожу, и оставаться на улице дольше не хотелось. Ксения поправила воротник, плотнее запахнула куртку и пошла обратно к ДК, туда, где из приоткрытой двери вырывался свет, гул голосов и тяжёлые, раскатистые басы.
Катька уже не стояла у колонны, не жалась к сестре, не искала в её глазах одобрения. Она была в самом центре круга «Универсама», кружилась, смеялась, подпевала, не попадая в ноты, и выглядела так, будто весь этот мир наконец-то стал её. А рядом с ней, будто подхваченная волной, кружилась и Ксения - не потому, что хотела, а потому, что блондинка схватила её за руку и потянула за собой, не спрашивая, не оглядываясь, не давая шанса отказаться.
И в этот момент из колонок грянул хит, который знали все: «Музыка нас связала» группы «Мираж». Песня летела над толпой, цепляла за что-то внутри, заставляла двигаться даже тех, кто танцевать не умел. Катя вскидывала руки, кружилась, будто хотела унестись вместе с музыкой куда-то далеко, туда, где нет ни запертых дверей, ни недовольных взглядов родителей, ни тяжёлых разговоров. Темноволосая смеялась вместе с ней - сначала через силу, потом искренне, потому что в этом танце было что-то настоящее: сестра рядом, музыка вокруг, и на одну минуту можно было забыть обо всём.
Сквозь гул голосов и ритм песни брюнетка краем уха уловила обрывки разговора. Адидас стоял чуть в стороне, в полутени, и что-то спокойно, но твёрдо говорил парням, кивая в сторону выхода, будто уже просчитывал следующий шаг. Речь шла о том, у кого сегодня свободна квартира, чтобы устроить продолжение вечера. Кто-то помянул чью-то тётку, которая уехала к родственникам, кто-то - бабушку, которая ночует у подруги. И тут Катька, не успев даже перевести дух после танца, вдруг вырвалась вперёд, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. - А у нас родители на дачу уехали! На целую неделю! - выкрикнула она, перекрывая музыку, и в её голосе было столько восторга, будто она только что выиграла главный приз.
Ксения споткнулась на ровном месте. Внутри всё оборвалось, холод пробрался не снаружи, а изнутри, сковывая движения. Она застыла, глядя на сестру, и не могла поверить, что та делает это вот так, с ходу, не спросив, не подумав, не оглянувшись на неё.
Вова чуть приподнял бровь, будто взвешивая предложение, а Вахит хлопнул ладонью по колену и довольно ухмыльнулся: - Ну вот, дело есть! К девчонкам завалимся. У них там и чай, и вообще... по-домашнему.
Катя тут же закивала, будто только этого и ждала, будто весь вечер был нужен ей только для того, чтобы выкрикнуть эти слова и увидеть, как парни загораются этой идеей.
Волкова шагнула вперёд, схватила сестру за руку - крепко, но не больно, так, чтобы Катя поняла: это не игра. - Ты что творишь? - прошипела темноволосая, стараясь, чтобы голос не дрожал, чтобы в нём была только строгость, а не обида, которую она сейчас чувствовала так остро, что хотелось просто развернуться и уйти.
Блондинка на секунду замерла, будто только сейчас заметила, что сделала что-то не так. Её глаза забегали, улыбка сползла с лица, но почти сразу вернулась - не такая яркая, не такая уверенная. - Да ладно, Ксю, чего ты? - отмахнулась Катя, пытаясь снова стать той беззаботной девчонкой, которая только что танцевала в центре круга. - Тут свои, нормальные пацаны. Будет весело. Ну, пожалуйста...
Вахит уже хлопал кого-то по плечу, договариваясь, кто пойдёт искать что-нибудь «на стол». Парни переглядывались, улыбались, в их взглядах читалось предвкушение - не злое, не опасное, а обычное, почти мальчишеское: вот сейчас будет продолжение, вот сейчас начнётся самое интересное.
Ксения хотела сказать «нет», хотела твёрдо, громко, чтобы все услышали, чтобы никто даже не думал, что можно вот так, без её согласия, превратить их квартиру в место для тусовки. Но слова застряли в горле, потому что она посмотрела на сестру - на её виноватые, но всё ещё горящие глаза, на то, как она кусает губу, будто боится, что сестра сейчас всё испортит. И ещё потому, что она знала: если она скажет «нет», Катя останется одна среди этих парней, среди этой толпы, и ей будет страшно, даже если она никогда в этом не признается.
Поэтому темноволосая просто кивнула, коротко, будто сдаваясь, и прошептала одними губами: - Ладно. Но только чтобы без глупостей. И ты от меня ни на шаг.
Катька тут же просияла, снова стала той самой девчонкой, которой хочется, чтобы вечер не заканчивался, чтобы всё было весело и легко. Она схватила брюнетку за руку, потянула к парням, и на секунду Ксении показалось, что сестра даже не поняла, какой тяжёлый груз она только что переложила на её плечи.
До дома компания добралась только к одиннадцати. По дороге парни не теряли времени: кто-то договаривался с каким-то дядькой у ларька, кто-то стучался к знакомым, обещая «потом отдать». В итоге в руках у Вахита оказалась пара бутылок портвейна, а у Шрама - пачка печенья, которую он гордо продемонстрировал, будто это был главный трофей вечера.
Квартира встретила их тишиной, которая после шума дискотеки и улицы казалась почти нереальной. Ксения на секунду остановилась в прихожей, прислушиваясь к этой тишине, к тому, как она обволакивает, давит и одновременно даёт странное чувство защищённости. Но это чувство тут же рассыпалось, стоило парням начать расходиться по комнатам, включать свет, хлопать дверьми, громко обсуждать, где тут чайник, где чашки, можно ли открыть форточку, потому что душно.
Темноволосая схватила Катьку за рукав и потянула в их комнату. Дверь захлопнулась с тихим, но твёрдым щелчком, отрезая их от остального мира, от голосов, от смеха, от запаха портвейна и сигарет.
В комнате было по-домашнему уютно: кровать с вязаным пледом, стопка книг на тумбочке, старый проигрыватель в углу, на стене - вырезки из журналов. Здесь всё было их, только их, и именно поэтому сейчас эта комната казалась последним островком, где можно было выдохнуть и попытаться разобраться в том, что только что произошло.
Ксения повернулась к сестре, прислонилась спиной к двери, будто хотела удержать её закрытой, не пустить внутрь весь тот хаос, который сейчас творился в квартире.
- Ты хоть понимаешь, что ты наделала? - спросила она тихо, но в этом шёпоте было столько напряжения, что он звучал громче крика. - А если что-то пойдёт не так? Если кто-то начнёт вести себя неправильно?
Блондинка опустила глаза, теребя край платья, и вдруг стала выглядеть не весёлой девчонкой с дискотеки, а той самой шестнадцатилетней девочкой, которой иногда бывает страшно и которая просто хотела, чтобы вечер был хорошим. - Я думала... я думала, будет весело, - пробормотала она, не поднимая глаз. - Я не хотела тебя обидеть. Просто... мне хотелось, чтобы ты тоже почувствовала, что мы не одни, что у нас есть друзья, что нам есть куда пойти.
Волкова на секунду закрыла глаза, пытаясь унять ту обиду, которая всё ещё царапала изнутри. Она понимала сестру, правда понимала: той хотелось тепла, хотелось быть частью чего-то большего, хотелось забыть, что дома их никто не ждёт, что родители так к ним относятся, будто они не дочери, а проблема, которую нужно спрятать подальше.
Она подошла ближе, села на край кровати и потянула сестру к себе, заставляя её сесть рядом. - Мы не одни, - сказала она тихо, глядя сестре прямо в глаза, чтобы та точно услышала, точно поняла. - .
Катька кивнула, прижалась к Ксении, уткнулась лбом ей в плечо, и на секунду в комнате снова стало тихо, по-настоящему тихо, без музыки, без голосов, без суеты. - Прости, - прошептала она. - Я больше так не буду. Честно.
Темноволосая обняла её крепко, по-сестрински, и на мгновение забыла обо всём: о парнях в соседней комнате, о бутылках на кухне, о том, что вечер ещё не закончился и впереди может быть всё что угодно. Сейчас было только это: сестра рядом, тишина вокруг, и чувство, что, пока они вместе, они справятся с чем угодно