Глава 7. Тишина.
Усатый мужчина подошёл к девушкам вразвалку - будто не он сейчас решал, станет ли этот вечер кошмаром, а просто вышел подышать свежим воздухом. Рядом шагали Вахит, Кудрявый и ещё один парень - незнакомый, плечистый, с лицом, будто высеченным из камня.
- Стойте, - бросил Адидас. Без угрозы, спокойно - так, как говорит человек, привыкший, что его слушают. И они остановились.
Ксения сжала пальцы Катьки чуть сильнее, но руку не выпустила. Ей хотелось рвануться вперёд, убежать, спрятаться, но она заставила себя стоять ровно.
Адидас остановился в шаге от них, чуть наклонил голову, будто разглядывал не девушек, а что-то важное, никак не поддающееся разгадке. - Я должен сказать спасибо, - произнёс он тихо. Так тихо, что даже ветер, шелестевший в кронах тополей, будто притих на мгновение. - Ты Марата спасла. Если бы не ты... - он коротко мотнул головой, не договаривая. - Я счастлив, что ты тогда не ушла. Правда.
Ксения чуть ухмыльнулась - словно у неё вообще был какой-то выбор. Но в этой усмешке не было веселья. Только усталость и тень горькой иронии.
Кудрявый даже не пытался прятать недовольство. Его зелёные глаза скользнули по Ксении холодно, без любопытства - так смотрят на досадную помеху, которую приходится терпеть.
- Теперь я ваш должник, - продолжал Адидас. - Если что - обращайтесь. Я слово держу.
Ксения приподняла подбородок. В груди всё ещё колотилось, но голос прозвучал ровно, почти спокойно: - Спасибо. Но мы не нуждаемся в помощи.
Вахит хмыкнул, переглянулся с плечистым незнакомцем. - Да ладно тебе, чего ломаешься, - протянул он. - Раз Адидас сказал, значит, крыша есть.
- Ваш дружок уже всё сказал, - чётко произнесла темноволосая. - Кощей велел нам больше не возвращаться. Иначе... - она не стала договаривать, только чуть прищурилась, проверяя, поймёт ли он намёк.
Лицо Адидаса на мгновение застыло. Он резко повернулся к Зиме: - Что он им сказал?
Зима пожал плечами, но взгляд у него стал уклончивым. - Ну, типа... чтоб не совались. А там... всякое болтал.
Адидас стиснул зубы, будто понимая, о чем Кощей мог сказать. - Я с ним поговорю, - твёрдо сказал он. - Я не такой, как он. Если я даю слово, оно стоит чего-то.
Катька робко улыбнулась, на этот раз чуть смелее: - Вы правда с ним поговорите?
Адидас кивнул, не сводя глаз с Ксении, словно ждал от неё хоть капли доверия. Но она молчала. - Вам точно ничего не нужно? Ни до дома проводить, ни... просто чтоб спокойно дошли? - спросил он уже мягче.
Катька приоткрыла рот, готовая сказать «да», но Ксения её опередила: - Нет. Спасибо. Мы сами.
И, не дожидаясь ответа, потянула Катьку за собой. Они пошли прочь, стараясь шагать ровно, не срываясь на бег, хотя каждая клеточка тела кричала: «Беги!»
Кудрявый всё так же смотрел им вслед - не мигая, не отводя взгляда, будто запоминал каждую деталь, чтобы потом использовать против них.
Было уже около восьми. В окнах зажигались тусклые жёлтые огни, похожие на робкие огоньки надежды. На улице сгущались сумерки, будто город потихоньку натягивал на себя тёмный плащ. Но сидеть взаперти, прислушиваясь к скрипу половиц и монотонному тиканью часов, казалось девочкам невыносимым. Тишина давила, звенела в ушах громче любого крика.
Ксения то и дело подходила к окну, будто проверяя, не притаился ли кто в тени тополей. Катька нервно теребила край свитера, скручивая ткань в тугой узел.
- Давай выйдем хоть на пять минут, - наконец не выдержала блондинка. - А то я сейчас сойду с ума от этой тишины.
Ксения помедлила, потом кивнула. Не потому что хотела гулять, а потому что тишина и правда была невыносимой.
Они шли по тротуару, стараясь держаться поближе к фонарям. Свет падал на асфальт неровными кругами, и в этих кругах тени казались живыми - будто шевелились, тянулись следом. Поначалу они говорили о пустяках: о дискотеке, которая скоро будет в школе Кати, о платье, которое Ксю хотела сшить по выкройке из журнала. О том, как странно пахнет осенью: мокрым асфальтом, прелыми листьями и чем-то ещё, неуловимо тревожным, будто сама осень знала, что впереди неспокойные дни.
Но вскоре разговор свернул туда, куда Ксения старалась не заглядывать.
- А Зима... Он ведь неплохой, правда? - тихо сказала Катька, глядя себе под ноги. - Ну, в смысле, не такой, как остальные. Он хоть и с ними, но... В нём есть что-то человеческое.
Ксения только цокнула языком, будто услышала нелепицу. - Человеческое? Катя, он в группировке. Для них человеческое - это когда не бьют при первой встрече.
Катька чуть нахмурилась, но не сдалась: - Ну а вдруг... Вдруг не все они плохие?
Брюнетка не ответила. Вместо этого она вдруг поймала себя на том, что думает не про Вахита, а про Кудрявого. Про его зелёные глаза, холодные и внимательные. От одного такого взгляда по коже бежали мурашки - не столько от страха, сколько от странного, колючего напряжения, будто между ними протянулась невидимая струна, и она вот-вот должна была зазвенеть. Странно, что при встрече она толком не обращала на него внимания. - Ты чего молчишь? - Катька потянула её за рукав. - Думаешь, я глупости говорю?
- Думаю, что ты слишком добрая, - буркнула Ксения, но в голосе не было злости. Только усталость. - А доброта тут... Она как маяк. Притягивает не тех, кто нужен