Эпилог
От автора
Ронак умер на рассвете. Один. В хижине на окраине леса А́ллед. Без свидетелей. Без прощальных слов. Без обрядов, которые эльфы проводят над своими мёртвыми. Его тело нашли через несколько дней.
Не дети. Не внуки. Случайный охотник — из тех немногих, кто ещё рисковал заходить в глубину леса. Он увидел хижину, заглянул внутрь и замер. Ронак лежал на мху, сложив руки на груди. Лицо его было спокойным — таким спокойным, каким не было при жизни. И улыбка. Лёгкая, почти незаметная. Будто он увидел что-то хорошее в самый последний миг.
Охотник не знал, кто это. Он не помнил легенд. Не слышал имени. Он просто вырыл могилу рядом с холмом, положил тело в землю и засыпал серой землёй. Рядом, под камнем с буквой «А», покоилась Айлин. Теперь они были вместе.
Никто не пришёл на похороны. Никто не оплакал его. Никто не сказал: «Он был хорошим эльфом. Он хотел как лучше. Он ошибся — но разве мы не ошибаемся все?» Мир забыл Ронака. Или не захотел помнить.
А легенда осталась. Та самая, которую вы знаете. Об эгоисте, который посмотрел в зеркало, выпустил тьму и погубил целый народ. Ложь, в которой удобно жить. Ложь, которая греет.
Потому что правда — она слишком горькая. Правда в том, что Ронак был добрым. Глупым. Наивным. Он хотел помочь и не знал, что доброта может быть опаснее зла. Правда в том, что он любил. И был любим — теми немногими, кто сумел разглядеть в нём свет сквозь тьму.
Правда в том, что он умер один. Прося прощения у тех, кто никогда его не услышит. И правда в том, что лес А́ллед помнит. Деревья шумят по-другому, когда никто не слышит. В их шёпоте — имя. Ронак. Ронак. Ронак.
Может быть, когда-нибудь кто-то услышит. Может быть, кто-то расскажет правду. Но не сегодня. Сегодня — только легенда. А легенды, как известно, живут дольше, чем правда.