Эпилог
Чуть меньше чем через шестьдесят лет мы привыкли к такой жизни. Странно думать о времени, когда оно измеряется не днями и месяцами, а потерями и редкими встречами. Я осматривал земли со стражей. Если кто-то попадался на нашем пути, мы встречали его мечами. Цений стал замкнутым, как и обещал. Он давал чёткие команды, улучшил положение клана, но атмосфера оставалась тяжёлой. Воздух был пропитан недоверием.
Сначала мы с Йели виделись часто. Почти каждую ночь я пробирался к нашей поляне, и она уже ждала меня там. Мы сидели, смотрели на звёзды, строили теории о том, как устроен мир. Она уже отпустила смерть брата, но тоска осталась — глубокая, тихая, как омут. Правда, дела не давали ей грустить подолгу.
— А помнишь, как мы впервые встретились? — спросила она однажды.
— Ты тогда лечила того несносного эльфа, — улыбнулся я. — Я подумал, что ты самая странная эльфийка, которую я видел.
— А я подумала, что ты слишком мрачный для такой красивой улыбки.
— У меня есть улыбка?
— Редко. Но когда ты улыбаешься... это стоит того.
Но потом она стала всё более занятой. Титул Принцессы требовал времени, обязанностей, решений. Да и её клан меня не жаловал. Особенно Кэрн. Он смотрел на меня с подозрением, и его улыбка, когда-то тёплая, исчезла, сменившись холодной вежливостью.
Мы почти перестали видеться. А потом она и вовсе перестала приходить на наши встречи.
Я сидел один ночами, глядя на звёзды, и не обижался. Понимал. Но на сердце давила тревога. Иногда она присылала письма — мотыльками, которые прилетали из ниоткуда и садились на мою ладонь. Она извинялась, говорила, что дел слишком много. Описывала, как рвётся её сердце, как глубока её тоска. Их клан становился стабильнее, но на его подъём уходило всё её время.
Я сидел у окна с её мотыльком, рассказывал ему все новости, будто общался с ней. Когда он улетал, на душе становилось чуть легче. Так я заполнял пустоту в сердце на время, ожидая новой встречи.
— Держись там, — шептал я ему вслед. — Передай ей, что я скучаю.
Что касается Енни... Она всё больше времени проводила с Уччи и всё меньше со мной. Он никогда не делал ей больно, не лгал, не предавал. Она доверяла ему больше, чем мне. Казалось, мы с сестрой стали чужими. Перестали быть семьёй. Смерть отца подкосила её, лишила последней опоры. Мы так и не поговорили. Я не хотел давить и потерял связь с ней окончательно.
Иногда я ловил её взгляд — грустный, виноватый. Но она отводила глаза. Не могла. Или не хотела. Мама тоже разговаривала мало. Она приходила с полей уставшая, садилась у окна и молча смотрела куда-то вдаль. Она переживала уход отца, который был для неё целым миром. Она верила в него всегда, даже после всей боли, всей жестокости. А теперь потеряла часть души. Мне казалось, она даже нас любила не так, как его. Я понимал её чувства и не мешал горевать.
Вся эта атмосфера давила. Я чувствовал себя одиноким среди самых близких эльфов. Поэтому я стал больше тренироваться. Цений хвалил меня, говорил, что из меня выйдет сильный воин. Зандр и Чинн были единственными, кто оставался рядом. Они ходили на свои осмотры территории, но иногда мы пересекались, шутили, придумывали новые трюки.
— Ты видел, как он вчера упал с дерева? — смеялся Чинн.
— Видел, — усмехался я. — Сказал, что это был новый боевой приём.
— Он всегда так говорит, когда падает.
Несколько раз даже сражались вместе. Только рядом с ними казалось, что все проблемы решаемы. А воспоминания о Йели согревали меня изнутри. Я всё ещё надеялся. Всё ещё ждал. Лайл стал нашим травником. Он лечил все раны — физические и душевные. Внутренняя боль не утихла, но портрет его возлюбленной и дочери теперь висел в золотой раме в небольшом зале, который он отвёл под память. Он хранил эту боль как величайшую драгоценность и улыбался нам, несмотря ни на что.
— Как ты? — спросил я его однажды.
— Живу, — ответил он. — Как и ты.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть.
Однажды Цений вызвал меня к себе. В тронном зале уже стоял Зандр, и, что удивительно, он улыбался мне. Непривычно. Я кивнул ему в знак приветствия и поклонился правителю. Цений сидел на троне, скучающе глядя в окно.
— Ты неплохо справляешься с моими заданиями, — сказал он.
— Благодарю, Ваша Тёмность, — ответил я.
— Поэтому я решил отправить тебя в опасное путешествие, — Цений повернулся ко мне. — Мне сказали, что за пределами нашей территории началась настоящая война, затронувшая все части Этефлэйм. Все в панике. Вы должны узнать, насколько враг опасен. Если это преувеличение — мы захватим новые территории, пока остальные паникуют. Справишься?
— Это большая честь, — я склонил голову. — Но я не справлюсь один.
— А я и не одного тебя отправляю, — ответил он. — Изначально туда должен был пойти Зандр. И он сказал, что возьмёт с собой тебя. Именно Зандр будет главным в этой миссии. И ещё возьмите с собой твою сестру с юным травником.
— Вы про Уччи?
— Да, про него, — Цений кивнул. — Их нужно немного расшевелить. В клане от них пользы не так много, может, там... оживятся.
— А Чинн?
— Он будет помогать мне здесь. Работа всем найдётся. Справитесь?
— Конечно, — я улыбнулся. — Спасибо, повелитель.
— Отправляйтесь прямо сейчас, — сказал он. — Я жду вас с хорошими вестями. И идите пешком, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Точно справитесь без охраны? — спросил я.
— Чем меньше народу, тем легче, — ответил Зандр.
— Тогда пусть Луна осветит вам путь, — сказал Цений.
Мы с Зандром кивнули и вышли из дворца. Нас ждал долгий путь. Когда Енни и Уччи подошли к нам, из ниоткуда появился Чинн.
— Эй, а как же я? — спросил он.
— Ты останешься здесь и будешь помогать повелителю, — ответил Зандр.
— Но...
— Это приказ повелителя, — перебил Зандр. — И не спорь, я не могу повлиять на его решение.
— Слушаюсь, командир... — Чинн вздохнул.
Он бросил на меня недовольный взгляд. Обиделся. Но ничего не сказал. Только его зелёные глаза сверкнули болью, и он спешно исчез в тени домов.
Мы вчетвером отправились в путь. Дорога предстояла напряжённая, все молчали, будто враги. Небо стало особенно мрачным. Мы сразу поняли: какая-то неведомая тьма надвигалась.
Мне показалось, что-то сверкнуло вдали. Возможно, Йели. Не знаю. Мы редко общались. Все думали, что я забыл её. Наши кланы снова ненавидели друг друга, забыв всё хорошее... Началась новая битва. Но моя борьба с самим собой продолжится. Я не отступлю. Ни за что. Не теперь.
Конец.