Трио чудаков

Глава 9

Три дня после ночного побега Томаса и Николь Глэйд жил в странном напряжении. Лабиринт молчал. Гриверы не выли. Стены сдвигались по расписанию, без сбоев, без аномалий.

Это пугало больше, чем любой шум.

- Это затишье, - вещал Галли, сидя на бревне и помешивая палкой угли. - Перед бурей. Я чувствую. Мои предчувствия никогда не врут.

- Твои предчувствия врут каждое утро, когда ты ищешь свою вторую ботинку, - парировал Берт, проходя мимо с охапкой досок. - А она у тебя под кроватью. Третий месяц.

Галли метнул в него взгляд, полный праведного гнева.

- Это не предчувствия, это бытовая рассеянность.

- Ага, конечно. - Берт бросил доски и плюхнулся рядом. - Слушай, пророк, а что ты предскажешь на сегодня? Что Фрайпен пересолит похлёбку? Что Чак сломает свою гитару? Что Николь придумает новое прозвище?

- Николь придумает новое прозвище, - мрачно сказал Галли. - Это не пророчество, это закон природы.

Из-за спины раздалось:

- А ты у нас теперь «Ворон», Галли. Потому что вечно каркаешь.

Галли даже не обернулся.

- Видишь? - сказал он Берту. - Закон природы.

Николь усмехнулась и уселась рядом, свесив длинные ноги.

- Чего такие кислые? Лабиринт молчит, Гриверы в отпуске, красота.

- Красота, - эхом отозвался Берт. - Аж зубы сводит. Я за эти три дня уже три раза проверил свой ключ - не заржавел ли от безделья.

- Твой ключ переживёт всё, - заверила Николь. - Даже ядерную зиму.

- Оптимистично.

Где-то у огородов маячили две фигуры. Ньют и Келвин сидели на траве, и Келвин впервые за несколько дней выглядел почти спокойным.

- ...а потом я понял, что стены движутся не хаотично, - говорил Ньют, чертя палкой на земле. - Вот смотри. Если наложить график сдвигов за месяц, получается волна. Как синусоида.

- Синусоида, - повторил Келвин. - Я... мне кажется, я знаю, что это. Математика. В школе была.

- Вспоминаешь?

- Крошечными кусочками. - Келвин провёл рукой по лицу. - Как пазл, который никак не собирается.

- Соберётся, - Ньют похлопал его по плечу. - У нас тут Дина - королева пазлов. Она тебе поможет.

- Дина, - Келвин улыбнулся. - Та, с тетрадкой?

- Она самая. Только не попадайся под руку, когда она считает. Может случайно занести тебя в статистику как «элемент окружающей среды».

Келвин тихо рассмеялся. Впервые за долгое время.

- Знаешь, - сказал он, - я когда сюда попал, думал, что сойду с ума. А вы... вы нормальнее, чем кажетесь.

- Мы не нормальные, - поправил Ньют. - Мы адаптировались. Это разные вещи.

- Какая разница?

- Нормальный человек в этой ситуации сдох бы от страха. А мы шутим, едим пересоленную похлёбку и строим теории заговора про стены. Это не нормальность. Это выживание с юмором.

Келвин кивнул, обдумывая его слова.

- А ты... ты давно здесь?

- Достаточно, чтобы помнить, как появилась Николь, - Ньют усмехнулся. - Она тогда въехала с сарказмом, как танк. Мы все офигели. А теперь без неё Глэйд - не Глэйд.

- Она крутая, - согласился Келвин. - Страшная, но крутая.

- Это лучшая характеристика Николь, которую я слышал. - Ньют поднялся, отряхивая штаны. - Пойдём, «Клавишник». Покажу тебе, где мы карты храним. Дине нужна помощь с разбором записей.

- Я? Помощь? - удивился Келвин.

- Ага. У неё там система, в которой без второго мозга не разобраться. А ты вроде математику вспоминаешь. Значит, пригодишься.

Они направились к хижине картографов, и Келвин впервые почувствовал, что он здесь не просто лишний элемент. А часть чего-то.

---

Альби нашёл Берта у сарая Строителей. Торжественно вручил ему... нет, не медаль. Список.

- Что это? - Берт уставился на пергамент.

- Задания на неделю, - сухо сказал Альби. - Поскольку ты в последнее время больше языком работаешь, чем руками, я решил, что тебе нужен чёткий план.

- Альби, я строил стены!

- Ты строил теории заговора про Николь и Томаса.

- Это тоже важно для морального духа!

Альби посмотрел на него долгим, усталым взглядом.

- Берт, ты хороший строитель. Правда. Но если ты не прекратишь болтать на работе, я отправлю тебя чистить отхожие места. А они, как ты знаешь, пахнут так, что Гриверы нос воротят.
- Жестоко, - констатировал Берт.

- Жизнь жестока. - Альби развернулся и ушёл.

Берт посмотрел на список, потом вслед удаляющемуся Альби.

- Пф... - фыркнул он. - Напугал кота сосиской.

- Какого кота? - раздался голос Дины. Она возникла из-за угла с тетрадью, как всегда, бесшумно.

- Меня, - пояснил Берт. - Кот - это я. А сосиска - это список заданий. Идиома такая.

- Знаю я эту идиому, - Дина подошла ближе. - Только она обычно звучит как «напугал ежа голым задом».

- Что? - Берт поперхнулся.

- Вариант, - невозмутимо сказала Дина. - Менее литературный. Но суть та же: попытка запугать того, кого не запугать.

- Ты сейчас защищала меня?

- Я сейчас констатировала факт, - Дина открыла тетрадь. - А вот что я нашла. Смотри.

Берт заглянул в тетрадь и увидел какие-то графики, цифры, стрелки.

- Я ничего не понимаю, - честно сказал он.

- И не надо. Главное: за последние три дня частота сдвигов упала на двадцать процентов. Это аномалия.

- Плохая?

- Не знаю. Но если верить статистике, после таких падений обычно происходит резкий скачок. Как удар.

- Удар, - повторил Берт. - Звучит не очень.

- Поэтому я и говорю. - Дина закрыла тетрадь. - Готовь свой ключ, «Ключник». Возможно, скоро пригодится.

Она ушла так же бесшумно, как появилась.

Берт остался стоять с ключом в одной руке и списком заданий в другой.

- Обожаю этот Глэйд, - сказал он в пустоту. - Каждый день как новый эпизод хоррора с элементами комедии.

---

Вечером у костра собралась почти вся компания. Не хватало только Томаса и Минхо - они ушли на вечерний обход стен (Минхо всё ещё не доверял Томасу после ночного побега и теперь водил его за собой как нашкодившего щенка).

- А я говорю, это знак, - вещал Галли, размахивая палкой. - Лабиринт замер. Гриверы молчат. Это как перед землетрясением. Животные чувствуют.

- Мы не животные, - возразил Фрайпен.

- А кто же? - Галли обвёл всех взглядом. - Сидим в клетке, ждём, когда нас накормят или убьют. Чистая зоология.

- Галли, ты как всегда - лучи позитива, - вздохнул Берт.

- Правда глаза колет.

- У меня от твоей правды уже мозоль на глазу.

- Не может быть мозоли на глазу, - подала голос Дина. - Там нет кожи.

- Дина, не разрушай мою метафору.

- Метафора была слабой. Я её улучшила, указав на биологическую несостоятельность.

Берт закрыл лицо руками.

- За что мне это? Я просто хотел пошутить.

- Ты хотел пошутить, - согласилась Николь, - а получил научную дискуссию. Добро пожаловать в мой мир.

- Твой мир - это сплошной сарказм и никакой науки.

- Идеальный баланс.

Келвин сидел между Ньютом и Диной и слушал эту перепалку с растущим удивлением.

- Они всегда так? - шёпотом спросил он у Ньюта.

- Всегда, - кивнул Ньют. - Это их способ не сойти с ума.

- А ты?

- А я просто наблюдаю. Иногда комментирую. Это мой способ.

- А Дина?

- Дина анализирует. Даже этот разговор она, скорее всего, уже занесла в тетрадь как «пример социальной адаптации через вербальную агрессию».

- Я слышу, - сказала Дина не оборачиваясь.

- Я знаю, - улыбнулся Ньют.

Келвин посмотрел на них и вдруг почувствовал что-то странное. Тепло, что ли. Посреди всего этого безумия, каменных стен и смертельных опасностей - тепло.

- Эй, «Клавишник»! - окликнула его Николь. - Ты как, освоился?

- Вроде да, - осторожно ответил Келвин.

- Это хорошо. Потому что завтра, возможно, будет жесть.

- Почему?

- Потому что сегодня слишком тихо. - Николь посмотрела на стены. - А когда тихо, значит, Лабиринт копит силы. Чтобы удивить.

- Утешила, - буркнул Берт. - Прямо как Галли, только с хорошей причёской.

- Моя причёска тебе завидует, «Ключник».

- Моему ключу плевать на причёски.

- Ещё бы, он же железный.

Ночь опустилась на Глэйд. Костер догорал. Все расходились по хижинам, но в воздухе висело что-то - не страх даже, а предчувствие.

Келвин лёг на свою лежанку и долго смотрел в потолок. Рядом посапывал Ньют. Где-то ворчал во сне Галли.

- Завтра, - прошептал Келвин. - Посмотрим, что там завтра.

И закрыл глаза.
Лабиринт молчал.

Но это молчание было громче любого крика.