Я влюблён в своего мужа | Минсоны

*прим: A new ‐ новый/-ое/-ая [что-то]

Машина подъехала прямо к главному входу в здание офиса Youth. Минхо рассказал, что вечер будет проходить на крыше – сегодня не ожидалось осадков – и в ресторане на последнем этаже небоскрёба. Там были специально убраны столы, фуршет планировался в виде закусок.

Прокручивая в голове эту информацию, Джисон вышел из машины и задрал голову. Здание было просто высоченным – и всё из стекла. В темноте зимнего вечера очень чётко было видно эмблему бренда, выложенную из телевизионных экранов на самом верху офиса. Хан выдохнул морозное облачко пара и оглядел крыльцо: дверь-вертушка с плакатами-изображениями новой коллекции, на улице у двери стоит швейцар в чёрном костюме с меховым воротником. К входу вела довольно длинная лестница, образующая форму полукруга.

«Обалдеть… Кажется, будь я на месте своего отца, тоже бы не отказал в браке сына…» – подумал Хан, задерживая взгляд на дорогой отделке костюма простого охранника. Омега несколько панически обернулся в сторону Минхо, стоящего в шаге за его спиной. Тот сложил руки в карманы и с любопытством разглядывал Джисона. Альфа подал голос первым:

– Ты готов? Если захочешь сбежать, я пойму. – Минхо поднял краешек губ, но глаза его оставались серьёзными.

– А ты пойдёшь со мной? – Спросил Джисон вполне серьёзно.

– А ты приглашаешь?

Хан ничего не ответил, шагая чуть назад, к плечу Хо, выразительно на него глядя. Тот коротко кивнул и пошёл к входу первым, стараясь следить, чтобы Хан шёл наравне с ним.

Швейцар приветственно кивнул им, не сдвинувшись с места. Хан мысленно был рад тому, что он не разглядывал его. «Интересно, он уже знает, кто я, или просто серьёзно относится к работе? Хотя, попробовал бы я на его месте не серьёзно относиться к работе. Отец Минхо даже на меня действует пугающе, а он, между прочим, мой свёкр…».

Внутри всё оказалось именно таким, как ожидал Хан: дорого, минималистично и со вкусом. Минхо увернно прошагал через огромный вестибюль к лифтам, пару раз оглянувшись на Джисона. В лифте он небрежно опёрся на блестящий поручень, не глядя нажав кнопку последнего этажа и посмотрев на наручные часы. Хан с удивлением отметил, что это те же самые, что он замечал раньше почти во всех образах альфы как модели.

Они поднялись только на середину здания, и омега решил спросить. Он уже открыл рот, собираясь сказать привычное «Хо», но в последний момент передумал.

– Минхо, – позвал он. – Эти часы… Ты их часто носил раньше, а дома не носишь.

Альфа скосил на него глаза, и в его взгляде мелькнуло удивление. Он вытянул губы трубочкой, не сразу поняв, про что говорит Джисон.

– А, эти… – выдохнул он. – Символ верхушки бренда. У отца такие же. И у главного дизайнера. И у нашего ребёнка, если он захочет заниматься делами компании... Будут... – Альфа тут же пожалел о сказанном, опуская взгляд в пол, но его лицо не дрогнуло ни на секунду.

У Джисона внутри всё перевернулось от упоминания их потенциального ребёнка. «Он… Мне ж не посышалось, да… Господи… Нашего ребёнка…Не его, а нашего» Решив тактично проигнорировать последнюю фразу Минхо, он сказал вслух:

– А мне раньше казалось, что это какое-то личное сокровище… Ты практически на всех фотосессиях в них. – «Правда удивительно – узнавать заново разные его черты, которые раньше мне нравились. И влюбляться ещё больше, блин» – продолжил он в мыслях.

Минхо покосился на него, и в его взгляде мелькнуло непонимание.

– Почти на всех? Ты следил за моей карьерой? – Он поднял брови, касаясь языком внутренней стороны щеки, улыбаясь. Джисон глянул на него и тут же смущённого отвернулся. Наткнулся на отражение Хо в зеркале и отвернулся снова, опуская голову так низко, что прижал галстук подбородком.

– Я… ну… Ты же типо… икона модного мира, все дела… – «Звучит как бредовая отмазка. Ну не могу же я ему прямо сказать – да, был влюблён в красавчика-модель, а потом понял, что это всё был идиотизм, и влюбился по-настоящему".

Минхо усмехнулся, но ничего не сказал.

Лифт остановился, и двери с тихим "дзынь" открылись. Хан замер, глядя на пустой коридор с панорамными окнами. Он почувствовал, как через миг Минхо коснулся его спины, шагая вперёд.

– Идём. – мягко произнёс он, подталкивая вперёд.

Они прошли по коридору и зашли в небольшую комнату с диваном и низким широким столиком. В стене напротив была ещё одна дверь.

– Это VIP-зона в ресторане, всем высоким гостям их сегодня предоставят, – пояснил Минхо. – Мы чуть позже выйдем отсюда в вестибюль ресторана, а оттуда уже в зону праздника, по красной дорожке.

Джисон кивнул, оглядываясь.

– Высоким гостям. – Еле слышно хмыкнул он. – Я не уверен, что мне вообще место здесь, а тут ещё и высокий гость.

– Ты мой муж, Джисон. – Минхо отчеканил каждое слово, подходя ближе и заглядывая в глаза. – Твоё место именно здесь.

Хан моргал, глядя в глаза альфы. И сейчас он верил, что его место действительно здесь. Рядом с ним.

Их прервал стук в дверь. Не дожидаясь ответа, человек вошёл – это оказалась девушка-альфа с длинными тёмными волосами и уверенной улыбкой.

– Добрый вечер, я Юна, ваш стилист. – сказала она, обводя их взглядом. Она улыбнулась, задержав взгляд на Хане чуть дольше, чем нужно было.

– У вас очень красивый костюм, господин Хан, вам идёт.

Хан немного смутился от комплимента и того, как его назвали, но улыбнулся в ответ.

– Спасибо. Это заслуга Минхо. – Он скосил глаза на альфу. Тот пристально смотрел на Юну, и в его взгляде омеге почудилась странная эмоция. Ревность? Или просто смотрит?

Он решил не зацикливаться на этом, тем более, что Минхо уже отвернулся, но в голове мелькнула тёплая мысль: «Он правда меня ревнует? Так не должно быть, но это до ужаса приятно…»

– Вы хорошо выглядите, я только подправлю пару деталей. – Проговорила альфа, придирчиво сканируя парней взглядом: от причёски до туфель. Она подошла ближе к Хану и опустила взгляд, поправляя воротник.

Отстраняясь, она задержала руку на его плече, стрельнув глазами из-под накрашенных ресниц.

Хан неловко отвернулся, слегка отдаляя корпус назад. Минхо кашлянул, хмуря брови.

– Мы опаздываем. – Сухо произнёс он, и в его голосе послышалась сталь.

– Да, конечно. – Девушка мило улыбнулась ему и вышла, попрощавшись: – До свидания, удачного вечера.

Хан изучающе глянул на Минхо, но тот уже отвернулся.

– Хочешь пить?

Минхо обернулся к омеге, кивая на кувшин с водой. Хан невольно удивился в разнице его тона когда он общался с ним, и когда со стилистом.

– Да, не отказался бы... – Он кивнул, принимая из рук Хо стакан.

– Спасибо.

– Готов? – спросил он, когда Джисон поставил стакан на место, и протянул руку.

Омега посмотрел на его ладонь, задумчиво покусывая губу.

– Да. – Тихо, но твёрдо выдохнул он, берясь за протянутую руку и поднимая серьёзный взгляд на Минхо, устанавливая зрительный контакт.

– Если я упаду...

– Я поймаю.

И во взгляде альфы было что-то такое, что заставило Джисона ему поверить. Он кивнул и шагнул вслед за Минхо к выходу из комнаты.

**

Они подошли к широким двустворчатым дверям из тёмного стекла. Двери были закрыты, но по их сторонам стояли два швейцара, готовые их открыть.

Хан почувствовал, как колотится сердце, и прерывисто выдохнул. Минхо положил руку на его талию, успокаивающе поглаживая, будто говоря «Я рядом». И это было именно то, что нужно было сейчас Хану.

Минхо кивнул швейцару, стоящему рядом, и те открыли дверь.

Зал встретил их ступеньчатым входом, по центру которого стелилась красная ковровая дорожка. У подножия невысокой лестницы стояла толпа людей с блокнотами и фотоаппаратами. Как только они вошли, журналисты засуетились, послышались вспышки камер.

Джисон на миг зажмурил глаза от ярких белых огней, крепче прижимаясь к плечу Минхо. Альфа казался спокойным, как скала, и, чувствуя его крепкую руку на своей талии, Хан тоже медленно выдохнул, высоко поднимая голову. Он чувствовал на себе десятки взглядов, но рядом с Минхо они были ему не важны. «Да. Он сказал, что это – моё место. Значит, никто не посмеет спорить с этим» – подумал он.

Уже спокойно улыбаясь на камеру, Джисон мельком глянул на Минхо и встретился с его взглядом. Альфа улыбнулся, и они спустились по ступеням, уходя вглубь зала. Краем уха Хан услышал, как ведущий объявил их и кратко рассказал о костюмах, которые были на них надеты.

Минхо увёл его к панорамному окну, по прежнему приобнимая за талию. К ним тут же подошёл официант, с улыбкой предлагая бокалы шампанского. Минхо засомневался было, но официант тихо прошептал:

– Тосты, господин Ли. Вы должны быть с бокалом.

Минхо немного обречённо кивнул, принимая два напитка и подавая один Хану. Омега посмотрел в свой, наблюдая за прыгающими пузырьками. Он задумчиво покрутил бокал, перекатывая алкоголь по стенкам, но не стал пить. Это не укрылось от альфы.

– Ты не пьёшь? – Слегка удивлённо спросил он. – А в клубе напился так, что аж… – Он прикусил язык, не став продолжать, пока вокруг столько людей. Но Хан прекрасно его понял, и его щёки покрыл румянец.

– Я просто не хочу. Хочу… хочу запомнить этот вечер. – Он поспешно закончил, неловко объясняясь: – Не знаю, просто не хочется.

Минхо кивнул, думая про себя, что Джисон сейчас озвучил их общие мысли. Он отчего-то радовался, что Хан не стал пить: ему тоже хотелось сегодня остаться максимально трезвым. Почему-то…

**

Они по прежнему стояли у окна: Минхо чуть сзади и сбоку, будто охранник. Хан иногда чувствовал, как пальцы альфы легко пробегают по его спине и боку, и поворачивал голову, поднимая глаза к чужим и ободряюще улыбаясь – у него всё хорошо. Сбежать не хочется.

Омега оглядывал зал: всё вокруг было в приглушённых тонах, а зал освещало огромное количество настоящих свечей, добавляя уюта и некой романтичности. Вокруг были гости вечера, одетые в коллекционные наряды бренда. Цветовая гамма костюмов красиво сочеталась с залом – она была тёмной, с обилием мерцающих украшений, значков и деталей. Тут и там что-то загадочно поблёскивало, но на фоне тёплых теней от свеч это мерцание не резало глаз, а наоборот – добавляло атмосферы.

Очень часто к ним подходили люди. Некоторых Джисон знал – это были известные модели или главы модных домов – но в основном подходили незнакомцы. Они здоровались с Минхо и Ханом и перебрасывались парой слов с альфой: хвалили оформление вечера в этом году или костюмы; спрашивали, когда новая коллекция поступит в продажу. Нашлись даже такие, кто интересовался, как дела у них с «господином Ханом». На каждом таком вопросе Джисон внутренне напрягался и начинал нервничать, но тут же выдыхал, стоило Минхо успокаивающе приобнять его за талию и сдержано, но вежливо улыбнуться, говоря нечто вроде «Простите, это личное. А вы уже пробовали ягодное шампанское? Очень вкусно, настоятельно рекомендую».

Хан был рад, что альфа не отвечал на такие вопросы. Хотя, другого он и не ожидал.

Один раз, когда кто-то похвалил образ Минхо, Хан не сдержался и ответил, с улыкой глядя на альфу:

– Он всегда такой красивый.

Альфа немного удивлённо обернулся к нему, чувствуя, что не в силах сдержать расплывающуюся улыбку. Хан тоже заметил это, довольно отмечая в голове: «Ага, не ты один умеешь говорить смущающие комплименты».

Пока Минхо беседовал с очередным гостем вечера, Хан задумался о том, как же естественно альфа вписывался в эту среду. «Эта вежливая улыбка, поза, даже то, как он держит бокал… Это… выдаёт в нём профессионала». Омега почувствовал странную гордость, стоя здесь, рядом с ним. Он подумал, что это единственное место, где он хотел быть сейчас. И не только сейчас, впрочем.

Из раздумий его вырвал голос Минхо:

– Тебе не скучно? – Озабоченно спросил он. – Ты почти ничего не делаешь. Если хочешь, можем пройтись сами, поразговариваем с кем-нибудь.

– Нет, всё в порядке. – Хан тепло улыбнулся, откидывая голову к плечу Минхо позади него. – Я не часто бывал на таких мероприятиях раньше, да и почти никого тут не знаю, но… всё нормально. Ты рядом.

Он взглянул на Минхо снизу вверх. Тот замер, с глупой улыбкой глядя в большие карие глаза.

– Хорошо.

Альфа подумал, что Джисон отлично держится. И о том, что стоять вот так рядом с ним, обнимая и представляя всем, как своего мужа – намного больше нравилось ему, чем стоять одному или с отцом. Когда только решилось, что они пойдут на вечер «Youth» вместе, Минхо нервничал: боялся за Джисона и его реакцию, и за то, как встретит их общество. Но сейчас… Сейчас он чувствовал, что может быть с Джисоном на людях, и это так же естественно, как смотреть с ним фильм дома или засыпать в обнимку. И альфа не хотел, чтобы этот вечер заканчивался.

Он приобнял Хана за предплечье, рисуя пальцами узоры, отворачиваясь. Хоть ткань и была плотной, Джисон даже сквозь костюм остро чувствовал каждое прикосновение, ощущая, как по коже пробегают мурашки.

К ним подошла милая девушка-омега, здороваясь. В отличие от всех остальных гостей, она заговорила не с Минхо, а с Ханом:

– Господин Хан, как вам вечер? – прощебетала она, открыто улыбаясь. Тот слегка удивился, но ответил.

– Всё отлично, спасибо. Жду не дождусь праздничных тостов, хочу послушать речи. А вы?

– О, я тоже! У вас чудесный костюм, кстати. Один из немногих, у кого был комплект в этой коллекции. Вам повезло. – Она скосила глаза на костюм Минхо, кротко рассмеявшись.

– Правда? Это… звучит ободряюще. – Джисон улыбнулся девушке в ответ, чувствуя на себе тёплый взгляд Минхо. Тот, кажется, обратил внимание на то, как спокойно Хан держал себя с гостями, и был рад этому.

Через пару минут девушка попрощалась, оставляя парней одних. Хан оглядывал гостей, когда откуда-то послышался негромкий возглас:

– Хан~а!

К ним спешил Феликс, а в паре метров за ним виднелся догоняющий Хёнджин. На них тоже были парные костюмы – Хёнджин урвал вместе с блатным местом на вечере для Феликса. Тот не был частью ни какого-либо модного дома, ни моделью, но идти без него Джинни не хотел. Минхо пришлось идти на уступки.

Ликс подлетел к другу, приобнимая. Джисон радостно улыбнулся, выдыхая:

– Привет, Ликси. Хёнджин, кажется, не успевает за тобой.

– Вовсе нет, – улыбнулся тот, как раз подходя ближе и беря Феликса за руку. Тот обернулся и солнечно улыбнулся парню, обнимая его руку.

Джисон искренне радовался, глядя на эту картину. Когда Ликс рассказывал ему об альфе из сна на кухне родительской квартиры, они и подумать не могли, что парни не то что быстро сойдутся, а вообще познакомятся в реальности. Но, к счастью для парочки, у судьбы свои причуды.

«Но если он посмеет обидеть этот лучик солнца, настоящего уже никогда не увидит» – подумал Хан, оглядывая Хёнджина и приветственно кивая.

– Господин Ли, можно украсть у вас ваше сокровище, поболтать с другом? – Весело улыбаясь, обернулся Феликс к Минхо, отпуская Хёнджина. Хана слегка смутила часть про «ваше сокровище», но он ничего не сказал. Феликс продолжил: – Взамен наконец отдам тебе твоего друга. Он готов разговаривать с тобой хоть ве-е-есь вечер.

Минхо, хмыкая и тоже отмечая про себя «сокровище» («Феликс явно не от мира сего. Он, почти со мной не разговаривая, за одну встречу смог понять то, в чём я сам до сих пор не могу себе признаться» – мелькнуло в голове), кивнул, отпуская плечо Хана. Феликс тут же потащил его в сторону фуршета. Омега успел лишь потеряно оглянуться на мужа, но увидел только как ему с улыбкой кивают: мол, иди-иди, я буду здесь. И он пошёл.

Хёнджин смотрел то на Минхо, то на Феликса, и наконец громко возмутился:

– Кто сказал, что я хочу с ним разговаривать? Вообще не было такого!

Но его уже никто не слушал.

**

Минхо остался с Хёнджином. Тот, проводив взглядом Феликса, обернулся к другу. Альфа смотрел в сторону Хана, и в его взгляде читалась странная тоска: будто Джисон был единственным источником света в этом зале, и сейчас он ушёл.

– Земля вызывает Минхо. – Хёнджин хмыкнул. – Ты смотришь на него так, как будто он больше не вернётся.

Минхо взглянул на него исподлобья, не поворачивая головы.

– И что?

– На тебя это не похоже. Ты вообще последнее время какой-то странный. На работу приходишь с таким лицом, будто уже хочешь домой, но стоит кому-то тебе написать – и я даже, кажется, знаю кому – улыбаешься так, будто взял отпуск на пол года. – Хёнджин развернулся, заглядывая в лицо Минхо. – Хо, ты… никогда так себя не вёл.

Минхо вздохнул, поднимая взгляд на Хёнджина и опираясь спиной на стену рядом. Он немного поболтал руками в воздухе, не зная куда их деть, и в итоге засунул в карманы.

– Я не знаю, что со мной происходит, Хёнджин. Вернее, я… знаю, но не могу себе этого разрешить. – Альфа прерывисто вздохнул, но друг выглядел готовым выслушать, и он продолжил, медленно подбирая слова. – Я… Я прихожу домой и ищу его взглядом. Я не могу уснуть, если его нет рядом... мне… мне физически необходимо его обнимать и чувствовать, что он обнимает в ответ. И… когда он только просыпается, он… он такой…

Он замолчал, опуская взгляд, чувствуя, что может говорить о Джисоне бесконечно. Хёнджин тихо спросил:

– А почему ты… не можешь себе этого разрешить?

– А если для него это просто контракт, Хёнджин? – Минхо заглянул в глаза альфы, будто ища в них ответ на самый главный свой вопрос. – Если… я один хочу видеть, ощущать его каждую секунду?

Хёнджин прикусил губу и запрокинул голову, чувствуя, что должен помочь другу.

– Я смотрел на вас сегодня, Минхо. И мне показалось, что для него это тоже уже не просто контракт. Он тоже хочет большего. Это видно.

Во взгляде Минхо мелькнула надежда, смешанная с львиной долей сомнения.

– Ты думаешь? – Тихо спросил он.

– Я уверен.

Минхо покусывал губу и закрыл глаза, решая про себя, готов ли рискнуть. Наконец он вскинул твёрдый взгляд на Хёнджина.

– Я скажу ему. Сегодня, дома.

– Уверен?

– Как никогда.

Хёнджин улыбнулся и приобнял друга за плечо.

– Наш Минхо возвращается! Надеюсь, когда вы по-настоящему сойдётесь, на твоей кошачьей мордашке будет только счастье!

И Минхо простил ему даже кошачью мордашку, тоже усмехаясь: Хёнджин сказал «когда», а не «если». И это ещё сильнее укрепило в нём зарождающуюся уверенность.

**

Феликс отвёл Хана в углубление зала, к одному из фуршетных столов. Выхватывая одну канапе и оглядываясь по сторонам, смотря, есть ли поблизости люди, он прислонился к стене.

Вокруг царил полумрак, а людей видно действительно не было. Хан мельком оглядел окружение, пряча руки в карманы и подходя к Феликсу на расстояние метра.

– Скажи честно, ты затащил меня сюда, чтобы убить? – Весело спросил он.

– Неа. – Ликс усмехнулся. – Ну, если только морально.

– Всмысле? – Хан поднял брови, улыбка исчезла. Ликс пояснил.

– Я собираюсь давить на тебя, пока ты не расскажешь, что происходит между вами с Минхо.

– С чего вдруг такой интерес? – Хан опустил глаза, чувствуя, как щеки розовеют.

– Вы весь вечер смотрите друг на друга украдкой. По очереди. Так, будто после вечера хотите затащить друг друга в постель. Или в обнимку пить какао с зефирками, что вы там делаете. – Феликс усмехнулся, но голос его был серьёзным: он действительно видел странные переглядки между другом и его мужем.

Джисон возмущенно цокнул на шутку Феликса, но подумал: «Он правда так смотрит?», чувствуя, как в груди расползается тепло от этого предположения.

– Джисон, что между вами? Что ты чувствуешь? – Спросил Ликс, и весь его вид выдавал предельную серьёзность.

Хан замер, глядя себе под ноги. То, что было между ним с альфой – это запутанно и… сложно. Сложно о таком говорить. «Но в конце концов, с кем, если не с Феликсом? Это… это мой шанс понять, что происходит и… и решить» – подумал он, поднимая взгляд, начиная издалека.

– Я… Ты знаешь, я думал, что любовь – это что-то громкое. Как в фильме – признания, музыка, поцелуи. А он… он просто незаметно стал тем, чей голос я хочу слышать, когда просыпаюсь, и в чьих объятиях хочу засыпать… Он… он покупает мне шоколад, потому что знает, что я люблю сладкое, и… и… – Хан сглотнул, потерянно качая головой. – Он смотрел со мной мультики, когда мне хотелось, он поправляет мой шарф, когда я не могу его завязать, он готовил со мной твой брауни, Ликс, он… его запах… это единственное, что успокаивает меня, когда я волнуюсь.

Хан судорожно поднял взгляд к чужим глазам, выдыхая через приоткрытые губы. Сначала он не хотел говорить, что чувствует, но потом его будто прорвало.

Феликс смотрел на него, и в его взгляде была удивительная теплота и участие. Он будто смотрел на потерявшегося ребёнка, зная, что может ему помочь. Омега мягко улыбнулся, глядя другу в глаза.

– Ты влюблён, Хани.

– Я знаю. И… это страшно, Ликс. – Выдохнул он.

– Почему?

– Я никогда не любил раньше. Но… – Фраза оборвалась на полуслове. Перед глазами пробегали все жесты внимания со стороны Хо, а тело будто вживую ощущало все касания, все поцелуи… Джисон понял нечто для себя, озвучивая вслух: – Я просто хочу обнимать его каждую секунду. Я хочу, чтобы он смотрел на меня так же, как я смотрю на него…

Хан посмотрел на Ликса, будто прося о помощи.

– И чего ты ждёшь? – Спросил Феликс. – Скажи ему об этом.

– Я боюсь, Ликс. А если для него это просто контракт? – Хан выдержал паузу. –Если… если он не ответит, я не вынесу. Я потеряю всё, что у нас есть сейчас. Я не хочу этого.

– А если он ответит? Ты обретёшь намного большее. – Ликс твёрдо смотрел на друга, и это вселяло немного уверенности. – Я видел, как он смотрел на тебя сегодня, когда ты сделал ему комплимент. У него было такое лицо, будто он только что выиграл в самой дорогой на свете лотерее.

– Правда? – Хан не сдержал радостной улыбки.

– Да. Джисон, он обнимает тебя так, будто готов защитить от всего мира, а любой, кто посмеет признаться тебе в чувствах – сгорит адским пламенем.

Хан опустил взгляд, глупо улыбаясь. «Его глаза и правда сияют, когда я улыбаюсь ему. Раньше… я убеждал себя, что мне просто кажется, но… может, он правда… тоже что-то чувствует?». Феликс вырвал его из мыслей, стремительно становившихся оптимистичными.

– Если ты не признаешься ему сегодня, я сделаю это за тебя. Я просто подойду к нему и скажу: «Минхо, твой муж влюблён в тебя по уши, но он слишком труслив, чтобы сказать тебе это сам», – Произнёс Феликс, растягивая последнее предложение.

– Только попробуй, и я расскажу Хёнджину, что ты влюбился в него во сне за неделю до вашего знакомства. – Хан криво улыбнулся.

– Только не это! – Феликс сделал испуганные глаза, и они одновременно рассмеялись.

– Ладно, я скажу ему. – Джисон посерьёзнел. – Сегодня, после вечера.

– Вот это мой Хани! Я верю в тебя! – Феликс приобнял его за плечи.

– Спасибо. – Омега тепло улыбнулся. – Ты лучший друг, который у меня был, Ликс.

– Я знаю. – Феликс усмехнулся, отстраняясь первым. – А теперь иди, пока твой альфа не сжёг меня взглядом. Я вижу, он уже нервничает.

Хан посмотрел в сторону Минхо, и обнаружил, что-то тот поглядывает в их сторону, делая вид, что разговаривает с гостем. Омега хихикнул.

– Пойду. И… спасибо. – Хан развернулся и направился к Минхо.

– Всё будет хорошо. Я горжусь моим мальчиком! – весело крикнул Феликс ему вслед.

– Иди ты! – Хан посмотрел на друга, усмехаясь, и повернулся обратно в сторону альфы. Больше он не оборачивался.

**

Прочитайте, пожалуйста, перевод 🙏 Позже будет сцена с этой песней (играет у них, важная), я скажу когда включить

We could leave the Christmas lights up 'til January

And this is our place, we make the rules

And there's a dazzling haze, a mysterious way about you, dear

Have I known you 20 seconds or 20 years?

Мы можем оставить гирлянды включёнными до января

И это наше место, мы устанавливаем правила

И какая-то ослепительная дымка, что-то загадочное в тебе, дорогой

Я знаю тебя двадцать секунд или двадцать лет?

Can I go where you go?

Can we always be this close forever and ever?

And ah, take me out, and take me home

You're my, my, my, my

Lover

Могу ли я пойти туда же, куда и ты?

Можем ли мы всегда быть так близки?

Навечно и вечно, ах

Забери меня и отведи меня домой

Ты мой, мой, мой, мой возлюбленный

We could let our friends crash in the living room

This is our place, we make the call

And I'm highly suspicious that everyone who sees you wants you

I've loved you three summers now, honey, but I want 'em all

Мы можем позволить нашим друзьям влюбиться в гостиной

Это наше место, мы совершаем звонки

И я сильно подозреваю, что каждый, кто тебя видит, хочет тебя

Я любила тебя уже три лета, сладкий, но я хочу их все

Can I go where you go?

Can we always be this close forever and ever?

And ah, take me out, and take me home (forever and ever)

You're my, my, my, my

Lover

Могу ли я пойти туда же, куда и ты?

Можем ли мы всегда быть так близки?

Навечно и вечно, ах

Забери меня и отведи меня домой (навечно и вечно)

Ты мой, мой, мой, мой возлюбленный

Ladies and gentlemen, will you please stand?

With every guitar string scar on my hand

I take this magnetic force of a man to be my lover

My heart's been borrowed and yours has been blue

All's well that ends well to end up with you

Swear to be overdramatic and true to my lover

And you'll save all your dirtiest jokes for me

And at every table, I'll save you a seat, lover

Дамы и господа, можете, пожалуйста, встать?

С каждым шрамом от гитарной струны на моей руке

Я принимаю эту магнитную силу мужчины, чтобы он был моим возлюбленным

Моё сердце было выкуплено, а твоё — разбито, как бокал шампанского

Всё то хорошо кончается, что кончается с тобой

Клянусь быть слишком драматичной и верной своему возлюбленному

И ты сбережёшь все свои самые грязные шуточки для меня

И за каждым столом я оставлю тебе свободное место, любимый

Can I go where you go?

Can we always be this close forever and ever?

And ah, take me out, and take me home (forever and ever)

You're my, my, my, my

Oh, you're my, my, my, my

Darling, you're my, my, my, my

Lover

Могу ли я пойти туда же, куда и ты?

Можем ли мы всегда быть так близки?

Навечно и вечно, ах

Забери меня и отведи меня домой (навечно и вечно)

Ты мой, мой, мой, мой

Ох, ты мой, мой, мой, мой

Дорогой, ты мой, мой, мой, мой возлюбленный

Lover – Taylor Swift, настоятельно рекомендую включить сейчас

Вечер подходил к концу, гости расходились, и в зале становилось тише. Хан стоял у окна и смотрел на ночной город, слегка припорошённый медленно падающими хлопьями снега.

Он видел своё полупрозрачное отражение в стекле: стоит задумчиво, наклонив голову, на щеках лёгкий румянец от долгого вечера. За спиной мелькали огоньки свеч, перекликаясь с вечерними огнями улиц внизу. Лёгкая джазовая мелодия в динамиках сменилась медленной, тёплой песней. Несколько парочек устремились в центр зала, неспешно танцуя.

Хан почувствовал, что к нему подошли сзади, и увидел в стекле Минхо, тут же оборачиваясь. Альфа смотрел на Джисона, и его взгляд был серьёзным. Он не улыбался, но его лицо было удивительно тёплым в полутьме зала.

– Потанцуем? – спросил он, подавая руку, а вторую складывая за спину.

Хан смутился, глядя в блестящие в темноте глаза мужа. Он не умел танцевать, но отказать Хо сейчас, стоя в полуметре от него, думая о том, в чём хочет признаться вечером, он не мог.

– Я не умею танцевать. – В пол голоса сообщил он таким тоном, будто уговаривал Минхо передумать.

– Я научу. – Он продолжал протягивать руку, вглядываясь в лицо Хана. В его взгляде тому почудилась странная нежность, и он вложил свою ладонь в чужую, чувствуя, как пальцы легко дрожат, но безоговорочно веря.

Минхо шагнул назад, к центру зала, одним рывком притягивая Джисона ближе, кладя руки ему на талию, не оставляя между ними пространства. Хан немного растеряно положил запястья на плечи альфы, ощущая, как сердце рвётся выпрыгнуть из груди.

Он смотрел вниз, на свои ноги, стараясь не наступить на туфли Минхо, но альфа быстро заметил это. Он приподнял голову Джисона за подбородок, бережно обхватывая пальцами.

– Смотри на меня. – Его голос был спокойным и нежным. – Не на ноги. На меня.

Хан поднял глаза на Минхо и встретился с ним взглядом. В полутьме ресторана, под мягким свечением, он казался нереальным: глаза блестели, а на губах блуждала лёгкая улыбка.

«Когда мы танцуем вот так, кажется, что ничего вокруг нет… Ни гостей, ни зала, ни контракта… Он и я. Только мы» – подумал он, чувствуя, как тонет в карих глазах, и ничто другое больше не имеет значения.

Омега опустил голову на плечо Минхо, мягко утыкаясь носом в тёплую шею, чувствуя, что тот позволит. Он чувствовал, как его пальцы касаются ткани на плече Минхо, и как его сердце бьётся под его пальцами. Ровно, но быстрее, чем обычно.

«Can I go where you go?

Can we always be this close forever and ever?

And ah, take me out, and take me home

You're my, my, my, my

Lover»

Хан слушал слова, соглашаясь с каждым. Он чувствовал руки Минхо, обнимающие его за талию, его дыхание на своей шее, и мир, казалось, перестал существовать.

– Ты очень красивый сегодня, – прошептал Минхо.

Хан приподнял голову, глядя в чужие глаза, и находя в них странное чувство, которое не мог объяснить. Атмосфера стирала границы, и он ответил то, в чём никогда бы не признался раньше:

– Ты делаешь меня счастливым… когда говоришь это. – Он смотрел в глаза Хо, и в его взгляде не было ни тени шутки.

– Тогда я хочу говорить это чаше. – Минхо ещё крепче притянул его к себе, поглаживая спину.

«Я буду не против» – мысленно ответил Хан. Он снова опустил голову на плечо парня, крепче обхватывая его шею. Где-то сбоку мелькали огни свеч, а за окном шёл снег. Тихое фортепиано в песне не оставляло шанса думать о чём-то, кроме друг друга, и нельзя было понять – барабаны это отстукивают медленный ритм, или собственное сердце.

«Can we always be this close forever and ever?

And ah, take me out, and take me home (forever and ever)»

«Я хочу, чтобы этот вечер длился вечно» – подумал Минхо. «Я хочу всегда держать его так».

«Oh, you're my, my, my, my

Darling, you're my, my, my, my

Lover»

Музыка стихла, сменяясь, а они всё продолжали стоять в обнимку. И никто не хотел отпускать друг друга. Они чувствовали, как снег за окном продолжает падать, а мир за окном замирает. Они не знали, сколько времени прошло – минута или вечность. Это не имело значения. И казалось, что этот момент никогда не кончится.

Не разжимая рук, Минхо с сожалением шепнул:

– Уже поздно. Я думаю, нам пора.

Джисон поднял голову, встречаясь взглядом с альфой, тоже продолжая обнимать.

– Да, но… – сказал он. На лице мелькнула неловкая улыбка, но сразу же потухла. – Я не хочу, чтобы это заканчивалось…

– Значит, мы не будем заканчивать.

Альфа отпустил его на миг, тут же перехватывая руку, переплетая их пальцы. Сердце Джисона вздрогнуло, он с замиранием посмотрел на Хо. Он никогда не брал его за руку так, и, возможно, ещё утром Джисон бы испугался. Но сейчас, он чувствовал, – это было правильно.

Минхо увлёк его к выходу из зала, больше ничего не говоря. Вскоре они вышли на улицу, вдыхая морозный воздух.

Они сели на заднее сидение машины, и дверь за ними захлопнулась, отрезая от остального мира. Остались только шум мотора и фонари на улице, иногда освещающие салон.

Хан сидел у окна, глядя на мелькающие огни, но не видел их. Сейчас, когда вечер закончился, он наиболее остро ощущал, что вскоре всё должно измениться. Он должен сказать ему. Он решил, что скажет.

Он тихо обернулся к Минхо, сидящему рядом. Тот смотрел в окно, выглядя расслабленным, но одна его рука нервно сжимала колено.

«Он тоже чувствует напряжение? Или мне только кажется?» – подумал Хан, не зная ответа, но чувствуя, как громко колотиться собственное сердце.

Тишина становилась тяжёлой, как и мысли. Джисон хотел что-то сказать, разбавить атмосферу, но… не находил слов.

Неожиданно Минхо обернулся к нему, поворачивая голову, и тихо спросил:

– Не замёрз?

Джисон вздрогнул, но ответил, опуская голову:

– Нет. – Это прозвучало отрывисто и несколько резко, но на большее Хан не был сейчас способен, и Минхо считывал это. Он не стал продолжать разговор, молча кивая и отворачиваясь обратно к окну.

Джисон снова мельком взглянул на него, теребя пальцами край своего костюма. Рука альфы лежала на сидении, практически касаясь ладони Хана, обжигая тем, что просто находилась рядом, оставляя чувство… недостатка, незавершённости. Но в напряжённой тишине салона в голове Джисона явно прозвучала одна мысль: «Сегодня точка будет поставлена». Но они оба твёрдо знали, что это будет не точка в их истории, а всего лишь конец страницы. Конец, знаменующий начало чего-то большего.