Глава 9
11:20. Последние швы.
— Готово, — Нильс откинулся назад. Его спина ныла от пятичасового напряжения.
Нера стояла рядом неподвижно, наблюдая, как медсёстры переводят пациента на каталку. В свете ламп её профиль казался вырезанным из мрамора — холодным и совершенным. Она не могла поверить, что у них получилось. Операция Мелиссы прошла успешно.
— Вы хорошо работали сегодня, — сказал Нильс, снимая перчатки.
— Я просто делала свою работу, — шёпотом произнесла Нера.
— Нет. Вы спасли ей жизнь.
Она повернулась к нему. Впервые за всё время их знакомства в её глазах не было привычной ледяной стены. Только усталость и что-то ещё... признательность?
— Спасибо, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал. — За доверие.
13:00. Ординаторская.
Нера сидела за столом, склонившись над послеоперационными записями. Перед ней стоял стакан с холодным кофе. Она так и не сделала перерыв. Мелисса очнётся ещё не скоро, но Нера ощущала волнение за эту девочку и не могла думать ни о чём другом.
Дверь открылась. Нильс вошёл, держа в руках два контейнера с едой. Без слов он поставил один перед ней.
— Я не голодна, — автоматически ответила она.
— Врёшь. Ты не ела со вчерашнего вечера.
Он сел напротив и открыл свой контейнер. Аромат курицы и риса заполнил комнату. Нера медленно открыла крышку своего контейнера. Там была лазанья. Домашняя. Она подняла на него глаза.
— Вы... приготовили это?
— Купил в кафе на углу, — соврал он. На самом деле, он провёл много времени у плиты утром, чтобы приготовить ей обед.
Нера взяла вилку и почувствовала приятный, растекающийся вкус. А тепло от горячей пищи приятно согревало, и не только тело.
— Почему вы это делаете? — спросила она неожиданно.
— Что именно?
— Всё это. Кофе, еда, ваше терпение… — она жестом обозначила пространство между ними. — Я же вижу, как другие врачи относятся к интернам.
Нильс отложил вилку.
— Потому что я вижу в тебе себя. Десять лет назад я был таким же — упрямым, одиноким, уверенным, что правда важнее людей.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что можно быть сильным, не превращаясь в ледяную статую. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты не обязана носить эту броню постоянно, Нера.
Она замерла. Никто, абсолютно никто не называл её по имени с тех пор, как умер отец, кроме членов семьи. Это звучало... странно тепло и приятно. Но почему? Потому что она устала и ей хочется немного заботы? Или потому что это говорит именно он?
— Я... не знаю, как по-другому, — призналась она.
— Научимся, — просто ответил Нильс, отодвигая пустой контейнер.
Когда он вышел из ординаторской, оставив её одну с недоеденной лазаньей и роем новых мыслей, Нера вдруг осознала, что впервые за долгое время не чувствует привычного одиночества.
19:30. Парковка больницы.
Нера вышла на промозглый ветер. Снег хрустел под ногами. Она заметила, как рядом остановилась знакомая машина.
— Садись, я вас подвезу, — через приоткрытое окно сказал Нильс.
Она хотела отказаться, но усталость взяла верх.
Нильс вышел и открыл ей дверь, когда понял, что Нера не станет отказываться. Нера села, и вновь ощутила знакомый аромат, который успокаивал и убаюкивал. Слишком уютно.
Машина тронулась. Тишина между ними была не неловкой, а комфортной.
— Ты хорошо сегодня справилась, — повторил он, глядя на дорогу.
— Вы уже говорили это.
— Значит, стоит повторить. — Он бросил на неё быстрый взгляд. — Ты талантлива, Нера. Но талант — это ещё не всё.
— Я боюсь, — вдруг сказала она так тихо, что он едва расслышал. — Боюсь, что однажды моих знаний не хватит, и кто-то умрёт.
Нильс крепче сжал руль. Это была новая трещина в её броне, ещё одно искреннее признание.
— Этот страх — ваш лучший союзник, — ответил он. — Этот страх не даст вам остановиться. Но не позволяй ему съесть себя живьём.
Когда они остановились у её дома, Нера не сразу вышла. Они сидели в темноте, слушая, как размеренно работает мотор автомобиля.
— Спасибо за сегодня. За всё, – наконец сказала она и вышла, не дав ему ответить.
Нильс смотрел, как её фигура растворяется в снежной пелене. Впервые за много лет он чувствовал что-то, что не мог назвать простой профессиональной симпатией. Что-то опасное и прекрасное.
— Чёрт. Я влюбился в бурю.