16
Последние четыре месяца были похожи на конспирацию уровня «Миссия невыполнима». Твой живот рос, и скрывать его становилось всё сложнее. Встречи с ребятами сошли на нет — сначала ты пропускала посиделки раз в неделю, потом раз в две, а потом и вовсе исчезла из их поля зрения.
— Я болею, — говорила ты Кае в трубку. — Простуда какая-то затяжная.
— Ты уже три месяца болеешь, — подозрительно щурилась Кая. — Может, сходишь к врачу?
— Хожу. Говорят, надо лежать. Всё, пока, мне пора.
Ты сбрасывала звонок и вздыхала. Влад смотрел на тебя с сочувствием.
— Может, скажем им? — предлагал он в сотый раз.
— Нет, — ты качала головой. — Хочу, чтобы всё было по-настоящему. Без их охов и ахов. А потом сделаем сюрприз.
— Мы уже год делаем сюрпризы, — усмехался Влад. — Скоро они перестанут нам верить.
— Пусть, — ты поглаживала живот. — Ева подождёт.
---
Ребята тем временем строили теории. Чат «Хазяева» гудел как улей.
Костя:
— Слушайте, а куда пропала Дарина? Я её не видел уже месяц. Может, они расстались?
Фрейм:
— Да нет, Влад нормальный. Вчера на стриме улыбался даже. Если бы расстались, он бы ходил как вареный.
Парадеевич:
— А может, она обиделась на кого-то из нас? Я в последний раз, когда её видел, пошутил про её серьги. Может, я переборщил?
Леша Кореш:
— Ты всегда перебарщиваешь, но Дарина не из тех, кто обижается. Она же Кае сказала, что болеет.
Кая:
— Сказала, да. Но я ей не верю. Она отмазывается. Я чувствую.
Илья:
— А может, она беременна?
Тишина на несколько секунд.
Фрейм:
— Илья, ты гений! А вдруг?
Костя:
— Да нет, Влад бы сказал. Он же не умеет врать про серьёзное.
— Ещё как умеет, — мрачно заметила Кая. — Помните историю с почками?
Все заржали, но осадочек остался.
---
Кульминацией стал фейстайм. Тебя разбудил звонок — на экране высветилось фото Каи, но когда ты приняла вызов, увидела всю компанию. Они сгрудились у телефона, как стая взволнованных птиц.
— Дарина! — заорал Костя. — Ты жива?
— Вы чего? — ты прищурилась со сна, натягивая одеяло повыше — на тебе была тонкая майка, и живот было видно даже через экран. Ты быстро прикрылась.
— Мы волнуемся! — Фрейм высунулся из-за плеча Каи. — Ты пропала! Мы думали, может, вы с Владом расстались.
— Расстались? — ты даже проснулась от такой новости. — Вы ебанутые?
— А почему ты не приходишь? — наседал Парадеевич. — Мы тебя уже четыре месяца не видели! Ты на нас обиделась?
— Я болею, я говорила.
— Ты не болеешь, — отрезала Кая. — Ты что-то скрываешь. И Влад тоже. Вы оба ведёте себя странно.
— Я отключаюсь, — сказала ты. — У меня дела.
— Дарина! — заорали они хором.
— Всё, пока.
Ты сбросила вызов. Сердце колотилось. Влада не было рядом — он уехал на встречу. Ты набрала его.
— Владь, они звонят. Думают, что мы расстались.
— Что? — он замялся на секунду. — Я сейчас им напишу.
Через пять минут в чате появилось сообщение от Влада:
«Мы с Дариной не расстались. У нас всё хорошо. Просто она болеет и восстанавливается. Когда поправится — обязательно встретимся. Не доставайте её. И не придумывайте ерунду.»
Костя:
— Он злой. Значит, правда всё нормально.
Фрейм:
— Или врёт. Он когда врёт, становится слишком официальным.
Илья:
— А может, она правда обиделась. На кого-то из нас. И Влад за неё злится.
Парадеевич:
— Я говорил про серьги! Это я виноват!
Леша:
— Парадеевич, отстань со своими серьгами. Может, у них в семье что-то случилось.
Ванг:
— А может, она беременна, а они боятся сказать?
Костя:
— Ванг, ты что, тоже за Ильёй повторяешь?
Ванг:
— Я просто предположил.
Теорий было много. Ты читала их в переписке, которую Влад скидывал тебе, и смеялась до слёз. «Она уехала к маме», «Она нашла другого», «Она в секте», «Влад её похитил и держит в подвале» (это Костя, который пересмотрел триллеров), «Она стесняется нового лица после неудачной пластики» (Фрейм, который явно перегрелся на солнце).
— Они там с ума сходят, — сказал Влад, ложась рядом. — Может, хватит?
— Ещё немного, — ты погладила его по руке. — Ещё чуть-чуть. Когда Ева родится — тогда всё узнают.
Влад вздохнул, но спорить не стал.
---
Роды начались ночью. Ты проснулась от того, что низ живота скрутило волной. Не больно, но ощутимо. Толкнула Влада в плечо.
— Владь, кажется, пора.
Он подскочил как ошпаренный.
— Что? Как? Сейчас? Я вызову скорую!
— Не надо, — ты улыбнулась. — Ещё время есть. Поехали сами.
Он собрался за две минуты. Схватил сумку, которую вы приготовили месяц назад, подхватил тебя под руку. Мадж стоял в дверях и смотрел большими глазами.
— Ты остаёшься, — сказал ему Влад. — Охраняй квартиру.
Мадж вильнул хвостом, но остался.
В родзал Влада не пустили. Он сидел в коридоре, слушал твои крики и проклинал всё на свете. Писал в чат «Хазяева» что-то бессвязное, но не отправлял — просто не мог найти слов.
— Господи, — шептал он. — Пусть всё будет хорошо. Пожалуйста.
Через шесть часов, когда рассвет уже золотил окна, к нему вышла акушерка.
— Поздравляю, папа. У вас дочка. Три килограмма пятьсот граммов. Пятьдесят один сантиметр. Здорова.
Влад вскочил.
— А жена? С женой всё?
— Всё хорошо. Устала, но спит. Сейчас можете зайти.
Он зашёл. Ты лежала на кровати, бледная, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Рядом в прозрачной кроватке лежало маленькое чудо — крошечная девочка с пухлыми щёчками и тонким пушком на голове.
— Ева, — выдохнул Влад. — Ева Владиславовна Павлющик. Ты здесь.
Он наклонился, поцеловал тебя в лоб, потом — маленькую ручку, торчащую из пелёнки.
— Смотри, какая она, — прошептал ты.
— Красивая, — ответил Влад. — Как мама.
— Нет, как папа.
— Как мы оба, — он улыбнулся. — Вся в нас.
Маленькая Ева открыла глаза — тёмные, почти чёрные — и посмотрела на мир. Мир, который ждал её. Мир, в котором был папа Влад, мама Дарина, рыжий пёс Мадж и огромная семья, которая пока не знала, что её стало на одного человека больше.
Но скоро узнает.
- - -
Два месяца пролетели как один длинный сладкий сон. Ева росла, менялась на глазах — от крошечного сморщенного комочка до улыбчивой розовощекой девочки с тёмными глазами и тонким пушком на голове, который Влад уже называл «первые кудри». Ты смеялась и говорила, что он видит то, чего нет. Он обижался и доказывал, что волосы у дочки вьются точно так же, как у него.
Мадж первое время ревновал. Он подходил к детской кроватке, принюхивался, отходил, снова подходил. А потом, в какой-то момент, лёг рядом с ней на ковёр — и больше не отходил. Влад сфотографировал их вместе и сделал это фото на заставку телефона.
Ребятам вы не говорили. Совсем. Влад перестал появляться на стримах, отписывался в чате короткими «всё норм, занят», на звонки не отвечал. Чат «Хазяева» гудел, но уже не так весело, как раньше.
Костя:
— Я не понимаю. Он вообще жив?
Фрейм:
— Жив. Фотки в инстаграм выкладывает. Видели новую тачку?
Парадеевич:
— Видели. Семейный внедорожник, блядь. Зачем Куертову семейный внедорожник? У него M8 есть, гелики, GTR. Зачем ему этот танк?
Илья:
— Может, он решил стать таксистом?
Леша:
— Илья, отстань. Тут серьёзно. Влад не отвечает, Дарина не выходит на связь. Я начинаю беспокоиться.
Кая:
— Я звонила ей. Сказала, что всё хорошо, но была какая-то странная. Слышала детский плач на фоне.
Фрейм:
— Детский? Может, у неё племянник приехал?
Костя:
— Кая, ты уверена?
Кая:
— Не знаю я ничего. Они оба какие-то шифровальщики.
В какой-то момент ребята решили, что хватит. Костя предложил сорваться и приехать к вам домой — «просто проверить, что всё в порядке». Влад узнал об этом от Ильи, который зачем-то предупредил (или наоборот — хотел спасти друзей от гнева генерала).
Влад написал в чат коротко и жёстко:
«Кто приедет ко мне без приглашения — пожалеет. Я серьёзно. Не надо меня спасать. У меня всё отлично. Я сам появлюсь, когда буду готов. Не торопите события.»
Фрейм:
— О, пришёл. Злой.
Парадеевич:
— Генерал не в духе. Отменяем штурм.
Костя:
— Ладно, ладно. Не кипятись. Просто мы волнуемся.
Влад:
— Не надо волноваться. Я жив, здоров, даже счастлив. Всё расскажу, когда придет время. А пока — не лезьте.
Он отключил уведомления в чате и убрал телефон в карман.
— Всё, — сказал он тебе. — Отшил их. Ещё немного потерпят.
— Ты зря с ними так, — ты покачала головой, качая Еву на руках. — Они же волнуются.
— Пусть волнуются. Наша дочка важнее их волнений.
— Владь...
— Дарина, я сказал. Всё. Они подождут.
---
Домой вы приехали через три дня после родов. Влад сначала хотел заказать машину с водителем, но потом решил, что повезёт вас сам — на новой машине. Той самой, семейной, которую он купил месяц назад, пока ты ещё лежала с большим животом и не могла ходить на тест-драйвы.
— Это Range Rover, — сказал Влад, когда ты впервые увидела машину на паркинге. — Чёрный. Но внутри — кожа, подогрев сидений, большой багажник. Встанет коляска, игрушки, ты, Мадж, Ева и ещё пара детей, если мы решим повторить.
— Ты с ума сошёл, — ты обошла машину. — Она огромная.
— Она безопасная. Это главное.
Он помог тебе сесть на заднее сиденье — рядом с автокреслом, которое уже было установлено. Ева спала в переноске, укутанная в белый конверт с ушками.
— Трогаем, — сказал Влад, заводя двигатель. — Домой, маленькая.
Квартира встретила вас воздушными шарами — белыми, розовыми, с надписью «It's a girl». В гостиной стоял торт с фигуркой аиста и маленькой девочкой в корзине. Мадж сидел у двери, вилял хвостом и поскуливал от нетерпения.
— Ты всё это сам организовал? — спросила ты, оглядываясь.
— Я позвонил декоратору, — Влад снял куртку. — Сказал, что нужно сделать сюрприз для мамы. Он спросил, сколько у меня времени. Я сказал «три дня». Он сказал, что это мало. Я сказал, что он получит в два раза больше, если успеет. Он успел.
Ты рассмеялась — впервые за долгое время.
— Ты невыносимый, Куертов.
— А ты меня любишь, — он поцеловал тебя. — Иди сюда. Давай положим Еву в её новую кроватку.
Детская была готова ещё месяц назад — нежно-розовые стены, белая мебель, карусель с бабочками над кроваткой. Влад сам собирал шкаф и ругался так, что соседи снизу, наверное, думали, что у них кого-то убивают. Но шкаф стоял ровно, и даже дверцы не скрипели.
Вы положили Еву в кроватку. Она открыла глаза, посмотрела на карусель, сморщилась — и снова закрыла.
— Спокойная, — сказал Влад. — Вся в тебя.
— Это ты спокойный. Я нервная.
— Ты права. Это я спокойный.
Вы стояли у кроватки, обнявшись, и смотрели на свою дочку. Мадж пришёл, лёг на ковёр рядом — охранять.
---
Через неделю Влад выложил в инстаграм фотографию. Новый Range Rover, чёрный, матовый, на фоне заката. И короткая подпись:
«Пополнение в автосемье. Теперь нас больше.»
Комментарии взорвались.
Костя:
— Кто «нас», Куертов? Ты и машина?
Фрейм:
— Я ничего не понимаю. У него уже есть M8, зачем ему этот танк?
Парадеевич:
— Может, он решил возить песок?
Илья:
— Песок? В Москве? Парадеевич, ты идиот.
Кая:
— Влад, ответь. Ты куда пропал? Дарина куда пропала? Что за «пополнение»?
Влад не ответил. Он сидел на диване, держал Еву на руках и читал комментарии, улыбаясь.
— Смотри, Дарина, — он показал тебе телефон. — Они ничего не поняли.
— Конечно не поняли. Ты написал загадку.
— Самую лучшую загадку в моей жизни.
Он поцеловал дочку в макушку. Ева чихнула — маленько, по-детски, и снова уснула.
— Расти, маленькая, — прошептал Влад. — Мы с мамой тебя очень ждали.
Ты села рядом, положила голову ему на плечо. За окном зажигались огни Москвы — где-то там, в городе, остались их друзья, которые ничего не знали. Которые строили теории, волновались, предлагали штурмовать квартиру.
А здесь, в пентхаусе с панорамными окнами, была их настоящая жизнь. Тихое счастье, пахнущее молоком, детским кремом и собачьей шерстью. И это было важнее любых теорий.
— Владь? — позвала ты.
— Мм?
— Когда мы им скажем?
— Скоро, — он обнял тебя. — Когда я буду уверен, что наша Ева готова к знакомству с этой безумной компанией.
— Она готова уже. Это ты не готов.
— Ты права, — он улыбнулся. — Я боюсь, что они её полюбят. Слишком сильно. Слишком громко.
— Это же любовь, Владь. Она не бывает слишком громкой.
— Для Куертовых — бывает.
Вы замолчали. Ева спала, Мадж сопел у ног, за окном мерцал город. И всё было правильно.