Ток по заземлению
Второе сентября встретило Адель оглушительным треском будильника и липким утренним туманом за окном общежития. Лето за один ночь сдало свои позиции, а комната за ночь выстудилась, и выползать из-под тёплого одеяла было настоящей пыткой.Или же это так казалось только из-за состоянии Адель?
Адель уже минут десять стояла перед распахнутыми дверцами шкафа в одних спортивных трусах и серой майке. На вешалке сиротливо покачивалась отглаженная школьная блузка, а на стуле лежала строгая тёмно-синяя юбка, всё правильно, чисто, как у «всех».Но взгляд Адель то и дело косил в сторону письменного стола.
Там, аккуратно сложенная в плотный квадрат, лежала огромная чёрная худи Вики.
Адель подошла к столу, протянула руку и коснулась плотного трикотажа. За ночь ткань остыла, но запах... Запах всё ещё был здесь. Стоило поднести ладонь ближе к лицу, как в мыслях завертелся этот душный клубок из лесной темноты, холода и хриплого Викина голоса. На секунду в голову закралась безумная, абсолютно дикая мысль - натянуть кофту на себя прямо сейчас. Спрятаться в этот безразмерный чёрный кокон и никуда не ходить.
- Шайбакова, ты так на линейку опоздаешь, - Настя зашла в комнату, на ходу завязывая хвост на затылке. Она проследила за взглядом подруги, тяжело вздохнула и подошла ближе. Взяв со стула пустой холщовый шопер, Настя протянула его Адель. - Убирай, не мозоль себе глаза. Сегодня отдашь и выдохнешь.
Адель сглотнула вязкий ком, бережно опустила худи внутрь пакета и затянула шнурки. Вещь мгновенно скрылась из виду, но в рюкзаке, куда Адель следом запихнула шопер, она теперь ощущалась как настоящая свинцовая гиря, физически тяжёлая, тянущая плечи вниз. Адель убрала в сторону школьную форму. Надела черный топ, сверху серую зип-худи, широкие джинсы и поспешила за Настей.
---
Школа встретила их привычной суматохой. В коридорах пахло свежей краской, линолеумом и чьими-то приторными духами.
Когда Адель и Настя зашли в класс литературы, там уже было шумно.
- О, Адель! Привет! - Илья, сидевший в центре кабинета на второй парте в окружении Пашки и ещё пары пацанов из футбольной секции, мгновенно просиял. Он приподнялся, маша ей рукой и указывая на свободный стул рядом с собой. - Я тут тебе место занял, проходи!
Адель замерла в дверях. Сердце предательски ёкнуло от этой его открытой, чистой улыбки. Илья был замечательным. Он был её безопасной гаванью, её нормальной, правильной жизнью. Но прямо сейчас сесть с ним означало остаться беззащитной.
- Илюш, привет, - Адель натянуто улыбнулась, стараясь, чтобы голос не дрожал. Она указала пальцем на Настю, которая уже уверенно шагала к их привычной парте у окна. - Мы с Настей договорились этот семестр вместе отсидеть, ладно? Первые уроки всё-таки, надо сдать хвосты по учебникам. Я на перемене к тебе подойду!
Илья на секунду растерялся, в его глазах мелькнуло лёгкое недоумение, но он быстро справился с собой и понимающе кивнул:
- Да, без проблем. Тогда после урока спишемся.
Адель быстро прошла по ряду и опустилась на стуле рядом с Настей. Рюкзак с чужой кофтой она с глухим стуком поставила на пол, задвинув глубоко под парту, подальше от чужих глаз.
- Соберись, - тихо шепнула Настя, не поворачивая головы и делая вид, что раскладывает тетради. - Идёт.
Дверь кабинета скрипнула, в класс вошла Вика.
Адель инстинктивно подобралась, выпрямляя спину. Николаева выглядела безупречно - чёрные брюки, оверсайз черная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, волосы собраны в хвост открывая тонкую шею. Никаких следов ночной истерики, никакого намёка на ту сломленную, дрожащую девочку из леса. Холодная, высокомерная, недосягаемая. За ней, как обычно, шлейфом семенила Катя, что-то увлечённо рассказывая.
Вика шла по проходу между партами, лениво скользя глазами по одноклассникам. На секунду её взгляд мазнул по Адель. Равнодушно, вскользь, словно перед ней сидел абсолютно незнакомый человек. Ни один мускул не дрогнул на её лице.
Они с Катей прошли в самый конец класса и заняли последнюю парту.
Этот ледяной, чужой взгляд Николаевой больно, наотмашь щелкнул Адель по носу. Внутри поднялась горячая волна обиды. «Значит, играем в незнакомок? - подумала Адель, до боли сжимая в пальцах шариковую ручку. - Отлично. Посмотрим, на сколько тебя хватит».
---
Учительница литературы, монотонно шурша конспектами, увлечённо рассказывала что-то про «внутренний конфликт человека новой эпохи» и списки внеклассного чтения на осень. Класс слушал вполуха. Кто-то откровенно листал ленту под партой, кто-то дорисовывал на полях тетрадей глупые узоры, соскучившись по рутине.
Адель честно пыталась выводить в тетради число и тему урока, но её рука то и дело замирала. Кожей между лопаток она физически ощущала этот взгляд с задней парты. Тяжёлый, липкий, прожигающий насквозь. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять: Вика смотрит. Смотрит упорно, не отрываясь, словно гипнотизирует.
С передней парты вполоборота сидел Илья. Раз в пять минут он оборачивался, ловил взгляд Адель и ободряюще улыбался, подмигивал. Показывал глазами на часы, мол, «скоро перемена». От его тёплого, открытого лица Адель становилось только хуже - внутри ворочался колючий комок вины.
На середине урока по ряду шуршанием поползла сложенная вчетверо бумажка. Пашка с передней парты лениво ткнул Настю в плечо и кивнул на Адель: «Это тебе от Иванова».
Адель приняла записку. Развернула под столом. Ровным, размашистым почерком Ильи было написано:
«Ты какая-то бледная сегодня. Всё ок? Переживаю. Давай после уроков сбежим с классного часа, купим мороженое и посидим на скамейке?»
Адель вздохнула. Настя скосила глаза в записку, ничего не сказала, но её плечо, плотно прижатое к плечу Адель, сочувственно дрогнуло.
Достав карандаш, Адель быстро чиркнула внизу: «Илья, прости, сегодня точно не получится. Меня комендант общаги нагрузила отработкой за пропущенные дни, надо генералить блок. Я дико устала после похода, после уборки сразу рухну спать. Давай потом?»
Она аккуратно сложила листок и потянула руку вперёд, чтобы передать Пашке. Но не успела она передать, как с самого конца класса, с последней парты, раздался резкий, оглушительный треск.
Весь класс, включая учительницу, вздрогнул и обернулся.
Вика сидела, откинувшись на спинку стула, с абсолютно безразличным лицом. На её парте валялись обломки пластиковой линейки - она переломила её пополам, явно не рассчитав силу. Грохот от упавших на паркет половинок пластика эхом разнёсся по притихшему кабинету.
- Николаева, у тебя всё в порядке? - строго спросила литераторша, поправляя очки.
- Рука соскользнула, - глухо, с вызовом ответила Вика, даже не взглянув на учительницу. Её зелёные глаза в этот момент были намертво прикованы к руке Адель, которая всё ещё сжимала записку для Ильи. В этом взгляде не было лесной мягкости - там горела чистая злость.
- Будь аккуратнее, - вздохнула учительница и вернулась к доске.
Илья, тоже обернувшийся на шум, непонимающе нахмурился, переводя взгляд с Вики на Адель. Настя под партой незаметно, но больно сжала пальцами колено Адель:
- Держись, Шайбакова, - едва слышно, одними губами прошептала она. - Тебя сейчас взглядом на молекулы расщепят, контролируй лицо.
Адель судорожно выдохнула, чувствуя, как по венам снова побежал этот знакомый, пугающий ток. Она быстро сунула записку Пашке и уткнулась в учебник, понимая, что эта игра на выносливость только начинается.
---
Звонок с третьего урока прозвучал как спасение. Класс мгновенно наполнился грохотом отодвигаемых стульев и гулом голосов.
- Пацаны, в столовую, быстро, пока там всё не сожрали! - Пашка хлопнул Илью по плечу, и они всей своей шумной компанией повалили к выходу. Илья на ходу обернулся, ободряюще улыбнулся Адель и скрылся в дверях.
Кабинет быстро опустел. Катя тоже куда-то убежала, а Вика медленно встала, закинула рюкзак на одно плечо и вышла из класса, даже не посмотрев в сторону третьей парты. Но Адель знала этот её шаг. Это не был уход в свою комнату.
- Нась, я пойду, - Адель полезла под парту и достала холщовый шопер с чёрной худи. Руки почему-то слегка подрагивали.
- Давай, если что - набери, - Настя понимающе кивнула и уткнулась в телефон, создавая видимость, что ничего не происходит.
Адель прижала пакет к груди и вышла в коридор. Она намеренно повернула в противоположную от столовой сторону - туда, где находилось старое, наполовину заброшенное крыло школы. Там располагался малый спортзал, который уже года два использовался как склад, и старые раздевалки. В это время дня там не было ни души: ни учителей, ни дежурных.
Коридор сужался, дневной свет сменялся тусклым жёлтым свечением редких ламп. Шаги Адель гулко отдавались от крашеных стен. Она толкнула тяжёлую деревянную дверь с облупившейся краской и зашла в полумрак раздевалки. Пахло пылью, старым деревом и сыростью.
Вика уже была там.
Она сидела на низком деревянном подоконнике, подтянув одну ногу к груди. Николаева лениво листала что-то в телефоне, но стоило двери скрипнуть, как она замерла и медленно подняла голову. Её зелёные глаза сузились, фиксируя шопер в руках Адель.
Адель сделала несколько шагов вперёд и остановилась в паре метров от неё. Молча, без лишних слов, она протянула пакет вперёд.
Вика не торопилась. Она убрала телефон в карман брюк, плавно поднялась с подоконника и сделала шаг навстречу. Протянула руку и ухватилась за тканевые ручки шопера.
На долю секунды - случайный или намеренный сбой в координации - их пальцы соприкоснулись.
Кожу Адель мгновенно обожгло тем самым леденящим, покалывающим током, от которого перехватило дыхание. Она инстинктивно дернула руку назад, но Вика крепко держала пакет. Николаева опустила взгляд вниз, заглядывая внутрь шопера, и на её губах тут же проступила её привычная, защитная ухмылка.
- Надеюсь, ты её не постирала, Шайбакова? - протянула Вика хриплым, обманчиво ленивым голосом. - Не хотелось бы, чтобы моя вещь пахла твоим приторным порошком.
Слова Вики задели, но Адель не стала огрызаться. Вся эта напускная холодность после того, что произошло в лесу, казалась такой хрупкой и ненастоящей. Адель просто устала от вечных пряток.
Она сделала полшага вперёд, заглядывая Вике прямо в глаза.
- Зачем ты это делаешь? - тихо, без злости спросила Адель. Голос прозвучал мягко, но уверенно. - Зачем опять включаешь этот режим, будто мы чужие? В лесу ты ведь была совсем другой, растоящей. Зачем сейчас эта маска?
Вика осеклась. Ухмылка мгновенно сползла с её лица, оставив лишь растерянность, которую она попыталась скрыть за хмуро сошедшимися бровями. Она сделала резкий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Пакет с кофтой так и остался зажат между их телами.
Адель оказалась прижата спиной к прохладной деревянной обшивке стены. Пространства вокруг не осталось - только Вика, её прерывистое дыхание и этот сумасшедший, бьющий по нервам ток. Но в этом жесте Вики не было агрессии. Скорее - отчаянная попытка защититься от вопросов, на которые она сама не знала ответов.
- А чего ты от меня ждала? - так же тихо, почти шёпотом ответила Вика. Её голос слегка вибрировал, теряя привычную надменность. - Что мы вернёмся в школу, и всё сразу станет просто?
Она тяжело выдохнула, и её взгляд на секунду опустился к губам Адель, а затем снова вернулся к глазам.
- У тебя есть Иванов, Адель. Твой правильный, надёжный Илья. Ты сама пишешь ему записки, сама выбираешь его. Так что не требуй от меня того, чего я дать не могу. Я не умею по-другому, просто не умею.
Вика стояла так близко, что Адель видела, как дрожат её ресницы. Вся её броня сейчас трещала по швам. Адель осторожно, едва касаясь, положила ладонь на руку Вики, которой та упиралась в стену чуть выше её плеча.
- Я ничего не требую, - выдохнула Адель, чувствуя, как бешено колотится собственное сердце. - Я просто хочу, чтобы ты не притворялась, будто той ночи не было. Мне тоже не лучше, но врать друг другу это - ещё хуже.
Вика замерла, вглядываясь в её лицо, словно пытаясь найти там подвох. Её дыхание постепенно выравнивалось. Она медленно опустила руку, разрывая эту удушающую близость, и сделала шаг назад, забирая пакет.
- Мне пора на урок, - глухо произнесла она, не глядя на Адель. Но её пальцы судорожно, до белых костяшек сжали ручки шопера.
Она повернулась и быстро вышла из раздевалки, оставив Адель стоять в полумраке, ловя ртом остывший воздух.
---
Адель постояла в тишине раздевалки ещё пару минут, прижавшись затылком к прохладной стене. Сердце всё ещё гулко ухало где-то в горле, а пальцы, которыми она касалась руки Вики, до сих пор покалывало. Приведя в порядок дыхание и поправив зип-худи, она медленно пошла обратно.
В кабинете литературы Настя сидела точно в такой же позе, перелистывая какую-то статью в телефоне. Стоило Адель переступить порог, подруга тут же подняла голову и быстро оценила её вид: пустые руки, зацелованный туманом румянец на щеках и слишком шальной(?) взгляд.
- Ну как? - тихо спросила Настя, когда Адель опустилась на стул рядом и спрятала лицо в ладонях.
- Отдала, - глухо отозвалась Адель, убирая руки. - Она опять пыталась язвить.Про порошок что-то несла-скзала Адель с усмешкой,-а потом мы просто поговорили. Она злится из-за Ильи. Сказала, что не умеет по-другому.
Настя вздохнула, мягко потрепав Адель по плечу.
- Николаева защищается как умеет, Шайбакова. Для неё признать, что кто-то имеет над ней силу - это как добровольно сдаться в плен. Главное, что ты этот мешок с углем с плеч скинула. Теперь дыши.
Ей действительно стало чуточку легче, хотя внутри всё ещё вибрировала натянутая струна. Она достала из рюкзака бутылку воды, сделала несколько глотков, пытаясь смыть этот привкус пыли и чужих эмоций.
Они просидели так, негромко переговариваясь о пустяках, пока тишину коридора не взорвал резкий, заливистый звонок. Конец перемены. По расписанию у них была спаренная физкультура - последний аккорд этого бесконечного учебного дня.
- Ну что, пошли в спортзал? - Настя поднялась, закидывая рюкзак на плечо. - Переоденемся побыстрее, пока там девчонки все лавки не заняли.
Адель подняла свой заметно опустевший рюкзак. Ощущение свободы было странным, обманчивым, будто она оставила в той заброшенной раздевалке часть самой себя.
---
В большом спортзале пахло паркетом, резиной мячей и старой побелкой. Высокие окна под самым потолком пропускали косые лучи сентябрьского солнца, в которых лениво кружились пылинки. Шум стоял невообразимый: парни из параллельного класса уже вовсю гоняли по площадке баскетбольный мяч, со свистом и криками штурмуя кольцо.
Адель и Настя, переодевшись в спортивную форму, вышли из раздевалки и устроились на нижней ступени длинной деревянной трибуны. Адель подтянула колени к груди, разглядывая свои белые кроссовки.
Илья, заметив её, тут же оставил парней, с которыми обсуждал тактику игры, и подбежал к трибунам. Его футболка уже слегка взмокла, а на лице играла привычная, тёплая улыбка.
- Точно всё нормально? - он присел на корточки прямо перед Адель, заглядывая ей в глаза. - После школы помощь с общагой не нужна? Я могу приехать, потаскать, если комендант загрузила.
- Нет-нет, спасибо, - Адель мягко коснулась его плеча, чувствуя, как внутри снова ворочается вина за эту вынужденную ложь. - Там Настя поможет, да и девчонки по блоку подключатся. Ты лучше иди, пацаны тебя ждут. Покажи как надо играть.
Илья просиял, перехватил её ладонь, быстро сжал её пальцы и, крутанув на пальце баскетбольный мяч, побежал обратно на площадку. Через минуту он уже технично обошёл Пашку и забросил красивый трёхочковый. Девчонки из класса, сидевшие чуть выше на трибунах, одобрительно загудели.
Адель смотрела на него, но мысли её были далеко. Из этого состояния её резко вывел короткий, ощутимый толчок локтем в бок.
- Шайбакова, смотри, - тихо, одними губами сипнула Настя, кивая в сторону дверей женской раздевалки.
Дверь медленно открылась, и оттуда вышла Вика.
Она не стала переодеваться в стандартную физкультурную форму - на ней были всё те же чёрные брюки, в которых она пришла утром. Николаева медленно шла вдоль кромки площадки, лениво перекинув через плечо тот самый холщовый шопер, который Адель отдала ей на перемене.
Остановившись у трибун, у всех на виду, Вика не спеша опустила пакет на лавку. Время словно замедлилось. Она достала из шопера объёмную чёрную худи. На секунду Вика замерла, удерживая вещь в руках, и Адель готова была поклясться, что Николаева сделала едва заметный, глубокий вдох, утыкаясь носом в плотный трикотаж - туда, где до сих пор оставался тонкий, едва уловимый шлейф Аделиного приторного парфюма.
Затем Вика плавным, демонстративным движением натянула худи через голову.
Она расправила подол, спрятала ладони в глубокие карманы и подняла глаза. Прямо сквозь свистящих парней, сквозь летящий мяч и крики физрука, её зелёный, по-прежнему хмурый, но теперь абсолютно осознанный взгляд намертво пригвоздил Адель к трибуне.
В этом жесте не было злости. Это был чистый, стопроцентный, молчаливый вызов. Вика надела эту вещь на глазах у всего класса, на глазах у Ильи, как бы заявляя свои права на то, что произошло между ними в лесу. На то, что теперь связывало их невидимой, но осязаемой нитью.
- Ничего себе... - тихо пробормотала Настя рядом, округлив глаза. - Она её даже не встряхнула. Похоже, Шайбакова, твои духи теперь официально её любимый бренд.
Адель ничего не ответила. Она лишь глубже зарылась подбородком в колени, чувствуя, как щёки обжигает густой, предательский румянец, а сердце внутри колотится так сильно, что, казалось, его стук был слышен даже сквозь шум баскетбольного матча. Она поняла окончательно: игра в незнакомок провалена, так и не начавшись.