Аделька
Линолеум в коридоре был слишком светлым для таких мест - и слишком честным. Кровь на нём не пряталась. Она тянулась за Мишей неровными, рваными рубиновыми следами, каплями оседая на белёсом пластике, будто он оставлял за собой не дорогу, а неопровержимое доказательство собственной слабости. Каждая капля кричала о том, что его авторитет только что разнесли в щепки.
Адель шла спокойно. Шаг за шагом. Не торопясь. Без тени вины или желания оправдаться. Её подбородок был вздёрнут, а в кулаках всё ещё пульсировал горячий адреналин. Она была абсолютно уверена, что права - любой на её месте поступил бы так же, верно? Но где-то на периферии сознания настойчиво билась одна и та же глупая мысль-Интересно, а Вика... она тоже думает, что Адель права? Или для неё это просто бунт выскочки?
Миша рядом уже не казался таким громким, каким был во время драки. Хвастовство испарилось. Теперь он откровенно жаловался, размазывая кровь по лицу. Сквозь стиснутые зубы, с явной дрожью в голосе он отчаянно пытался слепить из себя жертву перед конвоем:
- Она первая начала, она вообще неадекватная, вы видели, как она накинулась?! Психопатка конченая!
Двое учителей, шедших по бокам, хранили гробовое молчание. Их каменные лица выражали абсолютную скуку. Им было глубоко насрать, кто первый замахнулся и из-за чего разгорелся сыр-бор. Их единственная задача - дотащить этих двоих до судилища.
Дверь кабинета директора закрылась за ними с резким, глухим стуком, отрезая коридорный шум. Внутри пахло дорогой кожей, застоявшимся кофе и мертвецким спокойствием. Огромный дубовый стол, аккуратные стопки папок и тяжёлые шторы, почти не пропускавшие августовский свет. Лаура Альбертовна сидела в массивном кресле так, будто весь этот исход был ей известен заранее. Тонкие пальцы лениво крутили дорогую ручку, а чёрные глаза за стёклами очков смотрели холодно и отрешённо.
Миша продолжал говорить. Много. Слишком много. Слова лились из него бурным потоком, перемежаясь соплями и оправданиями. Адель же молчала, скрестив руки на груди. Она смотрела прямо перед собой, и её упрямое, ледяное молчание раздражало директора сильнее любого крика.
- Мише - выговор, - ровно чеканя слова, произнесла Лаура Альбертовна, даже не удосужившись поднять глаз от бумаг. - На медицинское освидетельствование его. Напишешь объяснительную. Ещё один подобный инцидент, Михайлов, и разговор пойдёт в совсем другом ключе. Свободен.
Миша мгновенно ожил. Желваки на его лице расслабились, он закивал как болванчик и задышал заметно легче, спешно покидая кабинет.
А затем тяжёлый, сканирующий взгляд директора сместился на вторую нарушительницу.
- Адель Шайбакова.
Пауза зазвенела в ушах. Лаура Альбертовна отложила ручку.
- Неделя отработок после уроков. Будешь драить спортплощадку и столовую.
Тишина в кабинете стала осязаемой, плотной, как кисель. Адель ухмыльнулась, чуть наклонив голову набок, и сделала шаг к столу:
- Серьёзно? - её голос так и сквозил вызовом. - И это всё? Даже не вышвырнете меня отсюда? Знаете, я ведь могу повторить. И не только Мише. Я вообще социально опасна, вам не кажется? Давайте, пишите приказ об отчислении, я прямо сейчас соберу чемодан и избавлю вас от своего присутствия.
Лаура Альбертовна медленно, с достоинством подняла голову. Кроваво-красная помада на её губах выглядела вызывающе ярко в этом сером, блёклом кабинете. Директор не разозлилась. Напротив - её губы растянулись в хищной, понимающей улыбке.
- Из «Перекрёстка» нет выхода, Шайбакова.
Директор выдержала картинную паузу, наслаждаясь моментом.
- Твои родители подписали полный отказ от твоего домашнего обучения и опеки в пользу нашей школы до твоего совершеннолетия. Они официально передали нам все права, милочка. Так что советую поберечь кулаки - они тебе ещё понадобятся для швабры.
Эти слова были сказаны мягко, почти ласково. Но они ударили Адель под дых с такой силой, будто из груди выбили весь воздух до последнего кубического сантиметра. Внутри всё рухнуло, осыпаясь острыми осколками где-то в районе желудка. Продана. Сдана в утиль. Родители просто стёрли её, заблокировали, как спам. Миша, который ещё не успел дойти до двери, даже замер, перестав шевелиться от такой новости.
Адель моргнула. Один раз. Второй, пытаясь вернуть контроль над лицом, пока к горлу подкатывала удушливая, горькая волна. Желваки бешено заиграли, но она заставила себя снова ухмыльнуться - пускай эта ухмылка и получилась бледной и надломленной.
- Отлично. Просто охрененно, - выплюнула она.
Но голос, как назло, вышел на октаву ниже и гораздо менее уверенным, чем ей хотелось.
После этого морального расстрела директор швырнула на стол ключи от комнаты №56.
---
Адель забрала свой чемодан из душной коморки охраны и потащила его на второй этаж жилого блока. Железный ключ наотрез отказался проворачиваться в замке - как оказалось, дверь была банально открыта. Адель толкнула её плечом и зашла внутрь.
Комната встретила её спартанской обстановкой: две кровати, рядом тумбы, два шкафа общий стол и стулья, старые бежевые обои. Воздух пах старым, сто раз перестиранным текстилем, пылью и чужими, незнакомыми привычками.
На кровати у левой стены сидела девчонка. Она сжалась в такой плотный комок, будто изо всех сил пыталась уменьшиться до размеров молекулы, которую никто не заметит. Услышав шаги, она вскинула взгляд - круглые, испуганные глаза, - и тут же опустила его в пол. Слишком быстро. Слишком панически.
- Ты - робко начала она и сразу осеклась, прикусив губу.
Адель с глухим стуком бросила тяжёлую сумку на свободную кровать справа.
- Я - да. Живая и не в наручниках.
В комнате снова повисла звенящая тишина, разбавляемая только тиканьем настенных часов. Девчонка нервно теребила растянутый рукав своей кофты, переводя дух.
- Ты, ты вырубила шестёрку Вики, - наконец прошептала она, будто выдавала государственную тайну.- Мишу.
- И что? - Адель лениво скинула куртку, оставшись в одной футболке, и обернулась.
- Он, конечно, не из её близких друзей, но в её компанию входит, - Настя наклонилась чуть ближе, почти переставая дышать от собственного же страха. - Ты не понимаешь, как устроена эта школа. Тут за такое... Короче, тебе пиздец. Вика это просто так не оставит. Она тебя уничтожит.
Адель посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. На её лице не отразилось ни единой эмоции - лишь холодное, сытое равнодушие.
- Пусть попробует.
Настя сглотнула, поняв, что запугать новенькую не выйдет, и покорно закрыла тему. Слово за слово, тишина между ними начала таять. Настю привезли сюда месяц назад за затяжные приводы, и ей чертовски не хватало кого-то, с кем можно просто поговорить. Адель, несмотря на свою колючесть, умела слушать. К полуночи они уже вовсю болтали о пустяках, деля на двоих пачку печенья. Адель поняла, что Настя - девчонка неплохая, просто запуганная местными волчьими законами.
Следующее утро не задалось с первой секунды. Адель разлепила глаза и в ужасе уставилась на экран телефона, 8:10. До начала линеек и уроков осталось ровно двадцать минут, она проспала общий подъем в 7 утра и тут вспомнила, как Настя её будила, Адель сказала, что сейчас встанет и снова уснула. Это был критический минимум, учитывая, что её кудрявая голова требовала срочной помывки.
Схватив маленькое полотенце для лица (первое, что попалось под руку), зубную щетку, пасту и охапку флаконов с шампунем, Адель пулей вылетела из комнаты. Забежав в общую женскую ванную, она замерла. Комната, выложенная блёклой зелёной плиткой, была почти пуста - понятное дело, нормальные люди не проспали и давно ушли. Из глубины помещения доносился лишь плотный шум льющейся воды. Душевые кабины стояли плотным рядом, и - слава богу - они были огорожены высокими пластиковыми перегородками со шторками.
Адель быстро скользнула в свободную кабинку, включила горячую воду на максимум и зажмурилась, наслаждаясь тем, как тугие струи смывают с неё вчерашний кошмар и остатки сна. Она быстро намылила волосы, смыла пену, чувствуя, как постепенно приходит в себя.
Но когда вода была выключена, Адель ждал эпический провал. Нащупав вслепую ткань, она поняла, что в спешке взяла то самое крошечное полотенце для лица. Натянуть грязные вещи на мокрое тело было выше её сил. Чертыхаясь про себя всеми известными матами, Адель кое-как обмотала полотенце вокруг бёдер и надела топ, а что, голой ходить? Ткань едва-едва прикрывала самое сокровенное, удерживаясь на честном слове, оставляя её подтянутый живот, татуировки и ноги полностью открытыми.
Выходя из кабинки, Адель надеялась, что в ванной никого нет. Но надежда сдохла сразу.
Возле умывальника стояла она.
Вика.
Она медленно вытирала руки бумажным полотенцем и посмотрела на Адель через висящее на стене зеркало. Адель замерла. Её карие глаза расширились. Вика медленно повернулась всем телом, бесцеремонно, в упор сканируя её взглядом с ног до головы. В её тёмных глазах вспыхнул искренний интерес, а губы тронула та самая, до боли знакомая ухмылка.
У Адель кровь хлынула к лицу так бурно, что щёки и уши мгновенно запылали пунцовым цветом. Она чертовски захотела провалиться сквозь эту чёртову плитку. Развернувшись, она сделала широкий шаг к выходу, мечтая только об одном - добежать до комнаты.
И на самом пороге со всего маху упёрлась носом в чужую грудь.
Это была Катя из 11 «А» - высокая, плотная девчонка, которая ввалилась в ванную как танк. Удар вышел сильным, Адель отлетела назад, полотенце опасно сползло, и она уже мысленно приготовилась эпично растянуться на мокром полу.
Но упасть ей не дали. С двух сторон её одновременно перехватили чужие руки. Спереди её удержала Катя, которая, казалось, только и ждала момента, чтобы сцапать новенькую. А со спины Адель прижала к себе Вика, обладавшая феноменальной, хищной реакцией.
Адель буквально спиной почувствовала жар её тела и то, как сильные пальцы Вики уверенно легли на её оголённую талию, удерживая от падения. Сердце Адель сделало сумасшедший кувырок.
Катя тут же отступила на шаг, оценив обстановку и поймав ледяной взгляд Вики. Натянуто хмыкнув, она резко развернулась и вышла из ванной, будто минуту назад ей вообще не нужно было сюда заходить.
Но Вика руки не убрала. Её пальцы продолжали лежать на коже Адель, чуть сжимая её талию. Адель шумно выдохнула, заставила себя выпрямиться и медленно повернулась к ней лицом, удерживая сползающее полотенце одной рукой. Между ними оставалось от силы сантиметров десять. Воздух между ними заискрил.
- Долго держать будешь? - хрипло, пытаясь вернуть себе дерзкий вид, спросила Адель, глядя прямо в эти тёмные омуты.
- Пока ты окончательно на ноги не встанешь, Шайбакова, - Вика говорила абсолютно серьёзно, без капли прежнего стёба, но её голос прозвучал неожиданно низко и бархатисто. Её взгляд опустился к проколу на губе Адель. - Не хотелось бы, чтобы ты разбила себе лицо до того, как это сделаю я.
- Мечтай больше, - огрызнулась Адель, чувствуя, как внутри всё дрожит от этой близости.
- Одевайся нормально. Простудишься - некому будет мыть столовую, - тихо добавила Вика, и в её интонации проскользнуло что-то странное, похожее на скрытое, собственническое тепло.
Она медленно отпустила её, сделала шаг назад и вышла из ванной первая, оставив Адель одну в облаке пара и собственного бешеного пульса.
---
Пять часов мучительных, вводных уроков прошли на удивление быстро. Настя и Адель сидели за одной партой на заднем ряду, тихо переговариваясь о всяких пустяках, чтобы не сойти со ума от скуки. Но на самом деле Адель была не здесь. Все эти пять часов она то и дело бросала короткие, вороватые взгляды через весь класс на затылок Вики. А Вика, в свою очередь, ловила моменты, когда Адель отворачивалась, и точно так же сканировала её в ответ. Две траектории взглядов постоянно пересекались, но ни одна из них этого так и не заметила, потому что обе чертовски умело шифровались.
А затем пришло время отрабатывать грехи.
Спортзал встретил Адель мёртвой, гулкой пустотой, как после срочной эвакуации. Погода на улице стояла шикарная, солнце пекло вовсю, и все подростки свалили на стадион. Эхо её собственных шагов возвращалось от деревянных стен с явным опозданием.
Адель сжала мокрую, пахнущую хлоркой тряпку гораздо сильнее, чем требовалось, и с силой провела по полу. Резко. Зло. Остервенело. Ей хотелось стереть к чертям не вековую грязь с этого линолеума, а весь этот ебучий день, слова отца, красную помаду директора и... тепло чужих рук на своей талии. Костяшки после вчерашнего разбитого носа Миши противно ныли, спина гудела, и каждый шаг давался с трудом.
И именно в этот момент она кожей почувствовала - взгляд.
Сначала это было просто лёгкое покалывание между лопаток. Затем - физический, давящий вес чужого внимания.
Адель медленно подняла голову.
Вика сидела на самой верхней трибуне спортзала. Одна. Без своей привычной свиты и шестёрок. Абсолютно спокойная. Слишком спокойная для этого места. На ней были свободные чёрные штаны и тёмная футболка, выгодно подчеркивающая разворот плеч. Тёмные волосы были небрежно заколоты. Сигарета в её длинных пальцах тлела ровно, тонкая струйка серого дыма поднималась к высоким потолкам зала. Вике было глубоко насрать на запреты, датчики дыма и Лауру Альбертовну. Она выглядела здесь как полноправная хозяйка.
Она смотрела вниз - прямо на Адель. И в этом взгляде не было злости, не было желания добить или унизить. Она смотрела на неё как на сложную, опасную проблему, которая ещё сама не решила, во что превратится - в её главного союзника или в личную катастрофу. Но в глазах Вики чётко читалось: новенькая её зацепила.
Адель не выдержала этого давления. С глухим, гневным плеском она резко швырнула мокрую тряпку прямо в пластиковое ведро. Вода брызнула на пол.
- Пришла позлорадствовать? - её голос эхом разнёсся по пустому залу, срываясь на откровенную злость. - Или твоего комнатного пёсика обидели, пришла отомстить?
Вика медленно, изящно затянулась, не сводя с неё глаз. Пауза между ними растянулась, становясь невыносимо густой.
- Миша - идиот, - наконец ровно ответила она, выпуская изо рта плотное облако дыма. - Получил за дело. Я не впрягаюсь за дегенератов.
Она чуть наклонила голову набок, и её взгляд стал ещё более проницательным, пробирающим до костей.
- Но ты, Аделька...
Это уменьшительно-ласкательное имя, выплюнутое из её уст с этой хрипловатой интонацией, ударило Адель прямо в цель.
- Слишком громко заявляешь о себе с первого дня, - Вика медленно поднялась с трибуны. - А в «Перекрёстке» таких, как ты, быстро ломают. Поверь моему опыту.
Она бросила окурок на пол и с силой затушила его подошвой кроссовка, будто ставила жирную, осязаемую точку в их диалоге. Развернулась и пошла к выходу. Не обернувшись ни разу.
Адель так и осталась стоять посреди пустого зала. С ведром. Со шваброй. И с кашей в собственной голове. Она судорожно глотала воздух, пытаясь придумать какое-то колкое, ядовитое оскорбление вслед, но это дурацкое, интимное «Аделька» напрочь выбило её из колеи, лишая дара речи.
Внутри неё закипало что-то новое, гораздо более мощное и опасное, чем злость на отработку или обида на родителей. Это чувство было непонятным, пугающим и дико притягательным. И злило это Адель сильнее всего на свете.
------
2300 слов ребята, думаю для первого фф не так уж и плохо, пожалуйста, поддержите звёздами ❤️