Аванс за храбрость
Вечер в комнате №56 напоминал затишье перед бурей.
Настя ходила из угла в угол, то и дело выглядывая в коридор, словно ждала, что прямо сейчас дверь выломает халк вместе с директором. Её глаза круглыми пуговицами светились от дикого, панического восторга.
- Ты понимаешь, что ты сделала? - в десятый раз шёпотом воскликнула она, всплеснув руками. - Ты сделала Мишу посмешищем всей школы! Его шестёрки теперь по углам шушукаются. Такого унижения он тебе в жизни не простит, Адель!
- Пусть запишет на мой счёт, - лениво отозвалась Адель и вышла в ванную комнату, что бы отстирать форму, а Настя пошла с ней за компанию.
Костяшки пальцев заныли с новой силой, стоило опустить руки в холодную воду. Но Адель упрямо тёрла ткань, стараясь выветрить из мыслей не только грязь, но и навязчивый образ Николаевой. В кармане джинсов ощутимо давил правый бок тяжёлый кусок металла. Зажигалка. Ей нужно было вернуть вещь хозяину. Завтра. Или при первой же возможности. Просто чтобы не чувствовать себя должной.
- Он злопамятный, как крыса, - продолжала нагнетаться Настя, опираясь на стене - Подловит тебя там, где нет камер и дежурных. На отработках твоих вечерних. За старым корпусом прачечной вообще фонари через раз горят...
Адель выжала рубашку и молча вышла из ванной. Она не боялась Мишу. Но здравый смысл подсказывал, что Настя, при всей своей трусости, в чём-то права. Шакалы редко нападают в одиночку при всем честном народе. Они ждут темноты.
Темнота наступила слишком быстро.
---
К девяти вечера двор «Перекрёстка» превратился в угрюмый лабиринт из серых бетонных стен и длинных, уродливых теней от старых тополей. Единственный работающий фонарь у хозблока тускло моргал, издавая противный стрёкот.
Адель с трудом дотащила последний бак с пищевыми отходами до мусорных контейнеров за прачечной. Руки буквально отваливались, дыхание спирало от тяжёлого физического труда. Она разогнула спину, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и уже собиралась развернуться, чтобы пойти к жилому корпусу, как вдруг из-за угла прачечной отделились три плотные фигуры.
Шаги были тихими, намеренными.
- Ну что, Шайбакова? - из полумрака выступил Миша.
Забинтованный нос в тусклом свете фонаря выглядел багровым, а глаза сузились в две злобные щели. Рядом с ним стояли двое парней из 11 «А» - те самые амбалы, которые обычно ходили за ним хвостиком. В руках у одного из них Адель заметила увесистую деревянную ножку от сломанного стула.
- Тряпки под рукой больше нет? - выплюнул Миша, сокращая расстояние. - Сейчас мы проверим, какая ты крутая без поваров и зрителей.
Адель не сделала ни шагу назад. Она медленно опустила руки вдоль туловища, незаметно сжимая кулаки. Напряжение скрутило внутренности тугой струной, но страха не было. Только глухая, чистая ярость.
- Всё-таки привёл группу поддержки, Михайлов? - Адель ухмыльнулась, сплюнув под ноги. - Самому смелости не хватает даже на девчонку сходить?
- Рты ей закройте, - прорычал Миша.
Первый амбал двинулся на неё, замахиваясь деревяшкой. Адель среагировала мгновенно - уклонилась влево, пропуская удар мимо уха, и со всей силы всадила кулак прямо в забинтованный нос Миши. Раздался глухой хруст и яростный вопль. Но численное преимущество сработало против неё. Второй парень жёстко перехватил её за плечи, заламывая руку за спину, а первый с размаху ударил в челюсть и толкнул.Адель сильно ударилась спиной и затылком о железную сетку забора. В глазах на секунду поплыли кровавые круги, из пробитой губы моментально потекло что-то солоноватое и горячее. Металл забора за спиной противно зазвенел.
- Мразь... - Миша держался за лицо, сквозь его пальцы снова хлестала кровь. - Держите её! Живьём закопаю...
Тот, что был с деревяшкой, замахнулся для удара по рёбрам. Адель зажмурилась, готовая сгруппироваться и принять удар.
- Миша.
Холодный, ровный, как стальное лезвие, голос разрезал темноту двора.Все трое замерли. Парень с деревяшкой так и остался стоять с занесённой рукой. Адель открыла глаза.Из густой тени заброшенной котельной медленно выходила Вика. Она шла не торопясь, лениво держа руки в карманах широких чёрных штанов. Никакого оружия, никакой паники. Но её энергетика была настолько тяжёлой и давящей, что дружки Миши моментально ослабили хватку, отступая от Адель на шаг.
Вика подошла вплотную к их замершей группке. Её тёмные глаза в свете мигающего фонаря казались абсолютно чёрными, непроницаемыми.
- Мне показалось, - тихо, почти шёпотом произнесла Николаева, глядя прямо на скулящего Мишу, - или я ещё днём русским языком сказала, что ты идиот?
- Вик, она мне нос... она опять мне нос сломала! - заскулил Михайлов, вытирая лицо рукавом. - Она берега попутала!
- Берега попутал здесь ты, - Вика сделала ещё один шаг, заставляя Мишу вжаться в стену прачечной. Её голос опустился до зловещего шёпота, от которого у Адель поползли мурашки по шее. - Если с её кудрявой головы упадёт хоть один волос, Михайлов... Лаурка в ту же минуту узнает, кто три недели назад вскрыл школьный медпункт и слил местным барыгам ампулы. Твои родители не отмоют тебя от колонии, поверь мне.
Миша побледнел настолько, что это было заметно даже в темноте. Его дружки переглянулись и без лишних слов попятились к жилому корпусу.
- Свалили. Оба, - бросила Вика, даже не оборачиваясь на них.
Через секунду во дворе остались только они две. И моргающий фонарь.
Адель тяжело дышала, прижимая тыльную сторону ладони к разбитой губе. На коже остался тёмный след. Всё тело после удара о забор противно ныло.
Вика медленно повернулась к ней. На её лице снова заиграла та самая едва заметная, скептическая усмешка. Она окинула Адель беглым взглядом.
- Одни проблемы от тебя, Аделька - тихо вздохнула Николаева. - Пошли.
- Я никуда с тобой не пойду, - упрямо буркнула Адель, хотя ноги слегка подкашивались от пережитого адреналина.
- Пойдёшь. Или хочешь, чтобы тебя дежурный учитель в таком виде принял? Пошли, говорю.
Вика развернулась и уверенно направилась к железной пожарной лестнице. Адель, помедлив секунду и мысленно выругавшись, двинулась следом.
---
Через пару минут они сидели на уже знакомой плоской крыше прачечной. Ночной воздух приятно холодил разгорячённую кожу. Вика неожиданно достала из глубокого кармана толстовки маленький полупрозрачный флакон перекиси и пачку ватных дисков.
- Сама, что ли, караулила? - хмуро спросила Адель, садясь на бетон.
- Знала, что у Миши ума не хватит проглотить дневной позор, - Вика придвинулась ближе. Слишком близко.
Адель почувствовала тонкий аромат её парфюма - что-то древесное, терпкое, смешанное с запахом табачного дыма. Вика уверенно, но удивительно бережно взяла Адель за подбородок, заставляя повернуть лицо к свету луны. Ее пальцы были прохладными и сухими.
Адель замерла, едва дыша. Из-за такой близости сердце устроило настоящую чечётку в грудной клетке. Она видела каждую ресничку Вики, её ровные губы, сосредоточенный взгляд, которым та изучала её рану.
Вика прижала смоченный перекисью диск к разбитой губе Адель. Рану неприятно зажгло, жидкость зашипела. Адель судорожно выдохнула, подаваясь назад, но пальцы Вики на её подбородке сжались чуть сильнее, фиксируя на месте.
- Потерпи, Шайбакова, - тихо, почти ласково шепнула Вика. Её взгляд на секунду опустился к губам Адель, и в этой затянувшейся паузе напряжение между ними стало почти осязаемым. Обжигающим.
Адель с трудом сглотнула, с трудом заставила себя вспомнить, зачем вообще шла сюда. Она залезла в карман джинсов, достала тяжёлый металлический прямоугольник и протянула его Вике.
- Ты забыла вчера. Или оставила.
Вика скользнула взглядом по зажигалке, а затем её глаза снова встретились с глазами Адель. Ухмылка вернулась на её губы.
- Забыла, - соврала она, медленно забирая вещь. Её пальцы при этом намеренно провели по ладони Адель, задерживаясь на секунду дольше, чем требовали приличия. - Но могла бы оставить себе. Считай, это был бы твой аванс за храбрость в столовой. Это было красиво, Шайбакова.
- Я не беру подачек, Николаева.
Вика спрятала зажигалку в карман и убрала руку от её лица, закрывая флакон с перекисью. Градус интимности слегка спал, но тишина между ними по-прежнему оставалась звенящей.
Адель посмотрела перед собой на далёкие огни города. Слухи, которые Настя рассказывала на уроке, тяжёлым грузом лежали на уме. Они никак не вязались с этой Викой, которая сейчас так осторожно обрабатывала ей рану.
- То, что про тебя говорят... - Адель помедлила, подбирая слова. - Про трассу. Про мёртвого парня и кровь.
Вика, которая как раз собиралась достать сигарету, замерла. Её пальцы на секунду напряглись. Вся её расслабленная поза в один миг превратилась в натянутую струну. Она медленно повернула голову к Адель, и её лицо снова стало каменным, непроницаемым. Ледяным.
- И что именно говорили? - голос Вики прозвучал пугающе тихо.
- Что тебя взял суд. Что ты сидела на асфальте рядом с трупом и даже не плакала. Что ты ненормальная.
Вика долго смотрела на неё. Так долго, что Адель показалось, будто время остановилось. Ветер трепал их одежду, где-то далеко лаяли собаки. Наконец Вика отвела взгляд и уставилась на зажатую в пальцах сигарету. Она так и не зажгла её.
- Меньше слушай местные сказки, Аделька, - её голос был глухим, лишённым всяких эмоций. - Но если тебе так хочется знать правду. Да. Я действительно была на той дороге. И парень действительно умер у меня на руках.
Вика резко поднялась на ноги, пряча сигарету обратно в пачку. Её маска безразличия была зафиксирована намертво, но Адель успела заметить, как слегка дрогнули её плечи.
- Спокойной ночи, новенькая. Постарайся больше не ломать лицо.
Она развернулась и быстрым, размашистым шагом направилась к лестнице, скрываясь в тёмном проёме чердака.
Адель осталась сидеть одна на холодном бетоне. Губа всё ещё горела от перекиси, но внутри неё полыхал куда более мощный пожар. Она поняла, что окончательно и бесповоротно увязла в этой непроницаемой, гордой девчонке с тёмным прошлым. И пути назад из этого «Перекрёстка» у неё больше не было.