6
Утро в школе снова пахло пылью, дешёвым кофе из автомата и мокрыми куртками, которые ученики скидывали на подоконники. Коридоры шумели так же громко, как и всегда — кто-то ржал на весь этаж, кто-то носился перед звонком, а из чьей-то колонки тихо играл рэп.
Ты шла рядом с Аминой по длинному коридору второго этажа, лениво поправляя лямку рюкзака. Юбка сегодня была ещё короче обычного — чёрная, подчёркивающая стройные ноги. Белая облегающая рубашка сидела идеально, рукава чуть закатаны. На ногах — только белые носки и чёрные вансы.
А на коленях под бинтами всё ещё ныло.
Каждый шаг слегка отдавал болью, но ты упрямо делала вид, будто всё нормально.
Макияж как всегда безупречный: острые стрелки, чёрный карандаш на слизистой, тёмные губы. Белые волосы гладко спадали по плечам, цепляя взгляды почти всех вокруг.
— Я сегодня реально сдохну на истории, — ворчала Амина рядом. — Я нихуя не учила.
— Да она сама свой предмет ненавидит, ей похуй уже...
Вы почти смеётесь, когда впереди замечаешь компанию Паши.
И внутри сразу неприятно холодеет.
Они стоят у окна, громкие, наглые, как всегда. Кто-то щёлкает семечки, кто-то сидит на подоконнике. Паша замечает тебя сразу.
Конечно замечает.
Его ухмылка становится шире.
Ты опускаешь взгляд и пытаешься просто пройти мимо.
«Только не сегодня...»
Но, блять, конечно.Когда вы проходите рядом, Паша резко выставляет ногу.
Ты цепляешься за неё и почти летишь вперёд.
Колено простреливает болью так резко, что у тебя темнеет в глазах.
— Диана! — Амина успевает схватить тебя за руку.
Ты удерживаешься, тяжело выдыхая.
А Паша довольно ухмыляется:
— Аккуратнее ходи, альтушечка.
И подмигивает.
Внутри всё закипает.Но ты только фыркаешь и идёшь дальше, хотя сердце уже стучит от злости.
Амина тихо матерится себе под нос:
— Конченый уебан...
Вы заходите в кабинет.
Шумный класс, привычные разговоры, кто-то орёт через весь кабинет, кто-то списывает домашку прямо перед уроком.
Ты подходишь к своей парте.
И замираешь.
На светлой поверхности чёрным,жирным маркером выведено:
«Тут сидит поебота альтушек».
У тебя внутри будто что-то резко обрывается.На секунду в классе всё становится глухим.Ты медленно оборачиваешься.
Паша со своей компанией сидят сзади и ржут.
Один из них даже не пытается скрывать телефон, снимая твою реакцию.
— Ты ахуел?! — резко вырывается у тебя.
Класс сразу затихает чуть сильнее.
Паша разваливается на стуле.
— А что? — он лениво пожимает плечами. — Правда ведь.
Ты переводишь взгляд на Амину.
И видишь то же самое на её парте.
Что-то внутри тебя окончательно ломается.
Все эти месяцы.
Все эти подъёбки.
Толчки.
Смех.
Нож.
Кровь.
Постоянное унижение.
И тут ты просто перестаёшь терпеть,ты резко подходишь к Паше.
И со всей силы даёшь ему пощёчину.Такую, что звук расходится по всему кабинету.
Класс ахает.Кто-то даже матерится от охуевания.
Паша медленно поворачивает голову обратно.
На щеке красный след и взгляд у него становится другим.
Тяжёлым.
Злым.
— Ну всё, — тихо говорит он. — Это было лишнее.
Ты даже не успеваешь отойти.
Он резко хватает тебя за волосы.
Больно.
До слёз.
Он дёргает тебя назад и буквально вышвыривает из кабинета.
Ты ударяешься спиной о стену в коридоре так сильно, что воздух выбивает из лёгких.
Боль простреливает позвоночник.
Шум вокруг мгновенно нарастает.
Ученики начинают останавливаться.
Кто-то уже достаёт телефоны.
Паша подходит вплотную.
Ты видишь его перекошенное лицо перед собой.
Палец резко тыкается тебе в висок.
Раз.
Другой.
— Ты чё, уебище, в себя поверила?!
Ты тяжело дышишь, пытаясь подняться, но он снова толкает тебя обратно к стене.
Люди вокруг уже стоят кругом.
Как всегда.
Смотрят.
Никто не лезет.
— Чё молчишь теперь? — продолжает Паша. — Храбрая стала?
Он хватает тебя за щёки пальцами, сильно сжимая лицо.
— Че думала, если Кашин за тебя заступился, то всё? — шипит он прямо в лицо. — Тебе теперь можно всё? Та нихуя.
И резко отмахивает тебя в сторону.
Ты падаешь на пол.Ладони снова обжигает болью.
В коридоре кто-то нервно смеётся.
Кто-то шепчет:
— Пиздец...
А в это время за школой другого корпуса Даня сидит на бетонной плите вместе со своей компанией.
Сигаретный дым медленно растворяется в тёплом майском воздухе. Кто-то ржёт над мемами в телефоне, кто-то спорит о драке на выходных.
Даня лениво затягивается сигаретой, щурясь от солнца.
Рыжие волосы светятся почти медью. Он выглядит расслабленным.Пока к ним не подбегает один из пацанов.
Запыхавшийся.
— Пацаны, прикиньте чё там...
— Что? — Даня выдыхает дым в сторону.
— Там над альтушкой издевается этот Паша со своей компанией.
Даня сразу поднимает взгляд.
— Над белобрысой альтушкой?
— Ага.
Один из друзей рядом сразу матерится:
— Ебанный Паша... Мы ж ему говорили — в школе никого не трогать, кроме нас.
У Дани лицо становится жёстче.
Взгляд холодеет моментально.
Он бросает сигарету на землю и резко встаёт.
— Пойдёмте.
Никто даже не спорит.
Компания сразу поднимается следом.
Кроссовки громко стучат по асфальту, пока они идут к твоему корпусу.
И у Дани сейчас такой взгляд, что становится ясно — Паша, блять, очень зря снова полез.