3
После уроков школа буквально выдыхает шум наружу.
Толпы учеников вываливаются на улицу — кто-то орёт, кто-то смеётся, кто-то уже курит за углом, пряча сигареты от учителей. Майское солнце светит ярко, асфальт ещё хранит дневное тепло, а в воздухе пахнет пылью, сиренью и табаком.
Ты выходишь из здания вместе с Аминой.
Она идёт рядом, поправляя чёрные волосы с яркими розовыми прядями. На ней огромная полосатая кофта, тяжёлые кеды и куча значков на рюкзаке. Вы с ней будто из одного мира,обе слишком странные для этой школы, слишком яркие среди одинаковых серых лиц.
— Я нахуй эту алгебру больше видеть не хочу, — ворчит Амина, закатывая глаза. — Ещё чуть-чуть, и я ебанусь.
Ты тихо смеёшься.
— Да там и ебаться уже нечему...
И в этот момент кто-то резко дёргает вас за рюкзаки назад.
Настолько неожиданно, что ты чуть не теряешь равновесие.
Амина тоже вздрагивает.
Вы обе резко оборачиваетесь.
И внутри сразу всё падает вниз.Паша и его компания.Те самые ублюдки из вашего корпуса.
Пятеро парней стоят почти вплотную, ухмыляются, переглядываются. От них пахнет сигаретами, энергетиками и чем-то мерзко-сладким.
Паша, как всегда, впереди.
Высокий, коротко стриженный, с тупой самодовольной ухмылкой на лице.
— Ну чё, Аминка и Дианка... — протягивает он с мерзкой улыбкой. — Скучно нам стало. Может, повеселимся?
Тебя аж передёргивает от его тона.
— Отвалите, — резко бросает Амина.
Но голос у неё всё равно напряжённый.
Потому что вы обе знаете,просто так они не отстанут.
Один из парней рядом вдруг щёлкает чем-то металлическим.
Нож-бабочка.
У тебя внутри моментально всё леденеет.
— Идёмте? — лениво спрашивает тот, крутя нож в пальцах.
Вы с Аминой переглядываетесь.
И молча киваете.
Потому что прекрасно знаете этих долбоёбов.Знаете, на что они способны.
Они ведут вас за школу, туда, где почти никогда никого нет. За старый спортзал, к облезлым гаражам и потрескавшемуся асфальту. Там всегда пахнет сыростью, сигаретами и чем-то гнилым.
Сердце колотится слишком быстро.
Ты стараешься держаться спокойно, но руки уже начинают дрожать.
— Чё молчим, нефоры? — ржёт кто-то сзади. — Грустные такие.
Тебя толкают в плечо.
Амина матерится сквозь зубы, когда один из них дёргает её за волосы.
— Не трогай меня, урод...
— Ой, смотрите, огрызается, — ржут они.
Следующий толчок оказывается слишком сильным.
Ты теряешь равновесие и падаешь прямо на асфальт.
Ладони сдираются мгновенно.
Коленки обжигает адской болью.
Сетчатые колготки рвутся с мерзким треском, кожа под ними сразу кровит.
— Сука... — шипишь ты сквозь зубы, зажмуриваясь от боли.
Рядом роняют Амину.
Она матерится громче тебя, но хотя бы не разбилась так сильно.
Пятеро парней стоят над вами, будто это, блять, какое-то развлечение.
У тебя внутри всё сжимается от бессилия и унижения.
Ты ненавидишь их.
Ненавидишь эту школу.
Ненавидишь то, как никто никогда не вмешивается.
Тот парень с ножом вдруг протягивает бабочку Паше.
Тот ловит её с ухмылкой.
И внутри у тебя всё резко холодеет.
— Паш... — начинает Амина уже совсем другим голосом.
Но он её игнорирует.Паша хватает тебя за запястье.
Он дёргает рукав рубашки вверх, освобождая кожу.
— Нет! — резко выкрикиваешь ты, пытаясь выдернуть руку.
Но он только сильнее сжимает пальцы.
— Да расслабься ты...
И в следующую секунду лезвие резко проходится по коже.
Глубоко.
Жгучая боль простреливает руку мгновенно.
Ты резко втягиваешь воздух сквозь зубы, губы сами сжимаются, чтобы не закричать.Кровь почти сразу выступает тонкой полосой.
У Амины рядом вырывается испуганное:
— Вы ебанутые?!
И именно в этот момент из-за угла слышатся голоса.
Все резко оборачиваются. Из-за здания выходят ещё пятеро парней и ты сразу узнаёшь его.
Рыжий.
Он идёт впереди своей компании, лениво затягиваясь сигаретой. Его друзья ржут над чем-то, пихают друг друга плечами, но когда они замечают картину перед собой — смех резко затихает.
Рыжий останавливается.
Смотрит сначала на вас с Аминой на земле.
Потом на нож в руке Паши.
И взгляд у него сразу становится другим.
Холодным.
Тяжёлым.
— Чё происходит? — спокойно спрашивает он.
Но от этого спокойствия почему-то становится только страшнее.
Паша аж меняется в лице.
Словно его поймали за чем-то серьёзным.
— Да... над нефорами прикалываемся... — уже не так уверенно отвечает он.
Рыжий медленно подходит ближе, выкидывая окурок под ноги.
Кроссовок давит сигарету о землю.
— Забыли, о чём мы договаривались? — тихо говорит он. — Вы можете доёбываться до нефоров. Но за территорией школы.
Он подходит вплотную к Паше.
Тот сразу как-то сжимается.
— А в пределах школы только мы имеем право.
Тишина становится тяжёлой.
Даже ветер будто затихает.
Ты сидишь на холодном асфальте, прижимая раненую руку к себе, и не понимаешь, что вообще происходит.
Почему Паша, который обычно строит из себя короля района, сейчас стоит как провинившийся щенок.
— Прости... забыли, — бормочет он, отводя взгляд.
Один из друзей рыжего хмыкает:
— Всё, валите нахуй отсюда.
И, что самое странное, они реально уходят.
Ты смотришь им вслед с полным охуеванием.
А потом снова поднимаешь взгляд на рыжего.
Он стоит напротив, сунув руки в карманы олимпийки, и смотрит прямо на тебя.
На порванные колготки.
На разбитые колени.
На кровь, медленно стекающую по запястью.
И на секунду в его взгляде мелькает что-то странное.
Не насмешка.
Не жалость.
Что-то другое.
— Пиздец вы хрупкие, — тихо усмехается один из его друзей.
А рыжий вдруг присаживается перед тобой на корточки.
— Руку покажи, — говорит он уже серьёзно.