1
Майское утро врывается в комнату тёплым светом сквозь неплотно задёрнутые шторы. Воздух уже другой — не зимний, не серый. Он пахнет сырой землёй, цветущими деревьями и этим странным чувством свободы, которое появляется только в конце учебного года. За окном орут какие-то птицы, во дворе лениво гремит мусоровоз, а где-то вдалеке уже слышится музыка из чьей-то машины.
Первое мая.
Последняя весна школы.
Последний, мать его, одиннадцатый класс.
Ты медленно открываешь глаза, щурясь от солнца, и ещё пару секунд просто лежишь, уткнувшись лицом в подушку. Телефон рядом вибрирует от уведомлений ВК — кто-то уже с утра скидывает мемы в беседу класса, кто-то пишет про шашлыки на праздники, а тебе впервые за долгое время просто... хорошо.
Ты садишься на кровати, проводя рукой по растрёпанным белым волосам. Футболка сползает с плеча, ноги касаются холодного пола, и ты, сонно шурша тапочками, идёшь в ванную.
Там прохладно.
Лампочка над зеркалом чуть мигает, отражаясь в кафеле. Ты включаешь воду, умываешь лицо и наконец поднимаешь взгляд на своё отражение.
Под глазами — лёгкие синяки. Конечно. Ты опять полночи сидела в телефоне, листая Инсту и слушая музыку в наушниках. Но даже так ты выглядишь ахуенно.
Бледная кожа.
Голубые глаза.
Белые длинные волосы.
Тонкие пальцы с тёмным лаком.
Ты смотришь на себя пару секунд, будто оценивая, и уголки губ чуть приподнимаются.
Потом начинается привычный ритуал.
Ты чистишь зубы, умываешься окончательно, вытираешь лицо мягким полотенцем и наносишь крем. Пахнет чем-то сладким и дорогим, хотя куплен он был по скидке в обычном магазине косметики.
Косметичка раскрывается на раковине.
Тональник.
Консилер.
Бронзер.
Пудра.
Ты делаешь всё спокойно, уверенно, как будто рисуешь привычную картину. Стрелки выходят идеально острыми с первого раза — сегодня явно твой день. Чёрным карандашом подводишь слизистую глаз, и взгляд сразу становится тяжелее, выразительнее. Ресницы — густые, длинные после туши.
Немного хайлайтера на скулы.
И губы.
Ты медленно обводишь контур тёмно-бордовым карандашом, а потом закрашиваешь помадой того же цвета. Глубокий оттенок делает тебя ещё ярче на фоне светлых волос.
Плойка нагревается с тихим потрескиванием.
Ты выпрямляешь волосы прядь за прядью, наблюдая за собой в зеркале. Белые волосы становятся идеально гладкими, тяжёлыми, падают по плечам почти до талии.
Когда заканчиваешь, то откладываешь плойку и чуть наклоняешь голову, разглядывая отражение.
И, блять, да.
Ты выглядишь потрясающе.
— Ахуенная я всё-таки, — тихо усмехаешься своему отражению.
И это не попытка себя убедить.
Это факт.
Ты выходишь из ванной уже с совершенно другим настроением. В комнате солнечный свет лежит полосами на полу, гирлянда над кроватью всё ещё тускло горит после ночи, а на стуле валяется подготовленная одежда.
Белая облегающая рубашка подчёркивает фигуру.
Короткая юбка открывает ноги.
Клетчатые колготки идеально дополняют образ.
На шею — любимый чёрный чокер.
Ты собираешь рюкзак, закидывая внутрь тетради, наушники, зарядку и пачку жвачки. Телефон летит в боковой карман. Из колонок ноутбука тихо играет что-то из старого плейлиста — мрачное, но атмосферное.
Пара пшиков духов.
Тяжёлый сладковатый запах остаётся в воздухе.
Ты обуваешь чёрные вансы, быстро смотришься в зеркало у двери и выходишь из квартиры.
Подъезд встречает запахом сигарет и сырости. Где-то сверху орёт телевизор, хлопает дверь, на первом этаже кто-то ругается матом. Обычное утро обычного района.
Солнце мягко светит сквозь молодые зелёные листья, ветер уже не ледяной, а приятный. Девчонки идут по улице без курток, пацаны сидят на лавках с энергетиками, из открытых окон машин долбит музыка.
Город наконец проснулся после зимы.
Ты идёшь в школу с наушниками в ушах, и настроение почему-то слишком хорошее. Настолько, что даже взгляды людей почти не цепляют. Некоторые всё так же оборачиваются на твои волосы, макияж, одежду. Какие-то бабки у подъезда неодобрительно щурятся вслед.
Ты идёшь по залитой солнцем улице и впервые за долгое время чувствуешь, будто впереди реально есть жизнь.