P.S
2017 год пахнет мокрым асфальтом после августовского дождя, дешёвым энергетиком из круглосуточного ларька и сладким дымом в подворотнях. Это время, когда весь мир будто жил в фильтрах Инстаграма — выцветших, зернистых, с пересвеченным небом и песнями из грустных плейлистов в ВК. Время, когда подростки сидели на холодных крышах пятиэтажек, свесив ноги вниз, фоткали кеды на фоне заката и писали в статусах цитаты про одиночество, любовь и «никто меня не понимает».
Ты идёшь по двору поздним вечером, и под подошвами твоих чёрных вансов хрустит мелкий гравий. Ветер треплет длинные белые волосы, выбивает из «меф»-чёлки тонкие пряди, лезущие прямо в глаза. Под глазами — тёмный макияж, чуть размазанный после долгого дня, но тебе даже нравится этот эффект усталости. Он делает тебя похожей на девочку из тех американских фотографий в Tumblr, которые ты сохраняешь ночами в отдельную папку.
На шее — чёрный чокер. Постоянно. Как вторая кожа.
Короткая юбка касается коленей, сетчатые колготки цепляются за шершавые края подъездных лавок, а чёрная кофта с длинными рукавами скрывает пальцы почти полностью. Ты выглядишь так, будто специально родилась не для этого города — слишком бледная, слишком яркая одновременно, слишком «не такая».
И именно это их бесит.
Гопники сидят у подъезда почти каждый вечер. Одни и те же лица. Спортивки Adidas, короткие стрижки, сигареты в зубах, смех такой громкий и мерзкий, что он разлетается по всему двору. У кого-то в руках восьмой айфон — предмет гордости, который обязательно нужно держать экраном вверх, чтобы все видели яблоко на крышке. Из дешёвой колонки орёт какой-нибудь Фараон или пошлый рэп, а рядом стоят бутылки пива, уже запотевшие от вечерней прохлады.
Ты проходишь мимо них почти всегда быстро, опустив взгляд.
Но они замечают тебя всегда.
— О, смотрите, нефорка пошла.
— Эмо воскресли, пацаны.
— Волосы-то белые... бабка, что ли?
Смех.
Грубый, липкий, неприятный.
Ты делаешь вид, что не слышишь. Сжимаешь в кармане телефон, ускоряешь шаг, чувствуя, как внутри всё холодеет. Сердце начинает стучать быстрее ещё до того, как кто-то из них поднимается со скамейки.
Иногда они просто свистят вслед.
Иногда специально толкают плечом.
А иногда окружают.
И это самое страшное.
Потому что в такие моменты двор становится будто пустым. Люди проходят мимо, делают вид, что ничего не происходит. В окнах горит тёплый жёлтый свет телевизоров, кто-то ужинает, кто-то смеётся дома, а ты стоишь посреди грязного двора под мигающим фонарём и чувствуешь себя маленькой.
Очень маленькой.
— Чё ты вырядилась как психичка?
— Ты пацан или девка вообще?
— А ну улыбнись.
Они смеются, переглядываются, толкают тебя друг к другу, как будто это игра. А ты молчишь. Потому что знаешь — если ответишь, станет хуже. Если покажешь страх — они будут смеяться ещё громче. Если заплачешь — потом будут вспоминать это неделями.
Поэтому ты просто терпишь.
Глотаешь ком в горле.
Смотришь куда-то мимо них — на облезлую стену подъезда, исписанную маркером, на разбитую бутылку возле урны, на старые качели, которые скрипят от ветра.
Ты ненавидишь эти вечера.
Но всё равно каждое утро снова красишь глаза. Снова надеваешь чокер. Снова натягиваешь клетчатую юбку и любимые вансы.
Потому что это — ты.
И даже если весь этот город считает тебя странной, даже если вслед летят смешки и тупые шутки, внутри тебя всё равно живёт упрямое чувство: ты не хочешь становиться такой, как они.
Поздними ночами ты сидишь на подоконнике в своей комнате, поджав ноги к груди. Экран ноутбука освещает лицо холодным голубым светом. В наушниках играет что-то грустное и тихое — возможно, старые треки «Пошлой Молли» или какие-нибудь депрессивные песни, найденные случайно в рекомендациях ВК.
На стенах висят распечатанные картинки из Tumblr, гирлянда мигает тускло-жёлтым светом, а рядом лежит телефон с треснувшим уголком экрана.
Ты листаешь Инстаграм и смотришь на таких же девочек, как ты.
Белые волосы.
Чёрные стрелки.
Кеды.
Тёмные фильтры.
И у каждой — одинаково грустные глаза.
Тогда тебе кажется, что где-то далеко существуют люди, которые бы поняли тебя с полуслова. Люди, рядом с которыми не пришлось бы бояться идти через двор. Люди, которые не смеялись бы над твоими волосами, макияжем или музыкой в наушниках.
Но пока что — только этот город.
Холодные подъезды.
Грязные дворы.
Сигаретный дым.
И ты — тонкая фигура в чёрном, идущая под светом фонарей, будто чужая среди всех остальных.