Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Глава 28
Чем ближе был вылет, тем страннее становилось настроение.
С одной стороны — хотелось домой.
Наконец-то вернуться в привычный ритм. В студию. К работе. К своим делам.
С другой — не хотелось, чтобы эта поездка заканчивалась.
Наверное, потому что впервые за долгое время мне было настолько спокойно.
Без постоянной гонки.
Без бесконечных созвонов.
Без студий до пяти утра.
Без ощущения, что нужно куда-то бежать.
Мы просто жили.
Несколько дней.
Просто жили.
Утром я проснулся раньше остальных.
За окном ещё лежал снег.
Кёльн медленно просыпался после новогодней ночи.
Город выглядел совсем иначе.
Спокойнее.
Тише.
Я осторожно выбрался из кровати, чтобы не разбудить Нику.
Она спала, завернувшись в одеяло почти полностью.
Только кончик носа торчал наружу.
Я невольно усмехнулся.
За эти месяцы я успел выучить все её привычки.
Как она хмурится во сне.
Как постоянно ворует мою подушку.
Как засыпает во время фильмов, которые сама предлагает посмотреть.
Как утром первым делом ищет телефон.
И как всегда улыбается, когда думает, что никто не видит.
Самое страшное заключалось в том, что мне нравилось помнить всё это.
Абсолютно всё.
Я подошёл к окну.
Внизу уже ходили люди.
Кто-то фотографировался возле украшенных витрин.
Кто-то тащил огромные пакеты с подарками.
Где-то вдалеке звонили колокола.
Красиво.
Очень красиво.
Но почему-то в этот момент я думал не о городе.
Я думал о ней.
Потому что весь этот Кёльн почему-то теперь ассоциировался именно с Никой.
С её смехом.
С её удивлённым лицом, когда она впервые увидела собор.
С её попытками объяснить Алисе, почему нельзя покупать абсолютно всё на рождественской ярмарке.
С её счастливой улыбкой в новогоднюю ночь.
С тем, как она смотрела на фейерверки.
Будто снова была ребёнком.
Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь.
И сам же покачал головой.
Смешно.
Когда-то мне казалось, что отношения — это что-то сложное.
Постоянные выяснения.
Драмы.
Ссоры.
Ревность.
Громкие слова.
А потом появилась Ника.
И оказалось, что можно просто быть рядом.
Можно молчать.
Можно разговаривать о полной ерунде.
Можно ехать куда-то четыре часа и не устать друг от друга.
Можно проснуться утром и первым делом захотеть увидеть именно этого человека.
Просто увидеть.
И всё.
Я услышал шорох за спиной.
Обернулся.
В дверях стояла заспанная Алиса.
С растрёпанными волосами.
В огромной футболке.
— Доброе утро.
— Доброе.
Она подошла к окну.
Встала рядом.
Несколько секунд молча смотрела на улицу.
— Мы сегодня домой?
— Ночью.
Она задумчиво кивнула.
— Жалко.
— Жалко.
— Но я по своей комнате соскучилась.
— Это уже другой разговор.
Она засмеялась.
Потом вдруг серьёзно посмотрела на меня.
— А ты будешь к нам приходить, когда мы вернёмся?
— Конечно.
— Хорошо.
Словно другого ответа она и не ожидала.
После завтрака все начали постепенно собираться.
Кто-то искал зарядки.
Кто-то складывал вещи.
Кто-то пытался понять, каким образом сувениров стало больше, чем одежды.
Особенно отличилась Валя.
— Я не покупала так много.
— У тебя три пакета только магнитов, — сообщил Артём.
— Это разные магниты.
— Конечно.
— Артём, не начинай.
Я невольно рассмеялся.
Наблюдать за ними было забавно.
Они постоянно спорили.
Подкалывали друг друга.
Закатывали глаза.
Но при этом Артём ни на секунду не выпускал её руку.
И Валя всегда автоматически искала его взглядом в толпе.
Наверное, любовь выглядела именно так.
Не как в фильмах.
Не как в песнях.
А вот так.
В мелочах.
В привычках.
В заботе.
Позже мы пошли гулять.
Последний день всё-таки.
Хотелось запомнить город ещё немного.
Мы долго бродили по старым улочкам.
Заходили в маленькие книжные магазины.
Пили кофе в каких-то крошечных кофейнях.
Фотографировались.
Смеялись.
Просто гуляли.
Без цели.
Без маршрута.
В какой-то момент я немного отстал от компании.
Ника шла впереди вместе с Алисой.
Они что-то обсуждали.
Причём очень серьёзно.
Судя по жестам Алисы — вопрос был жизненно важным.
Я смотрел на них со стороны.
И вдруг поймал себя на совершенно неожиданной мысли.
Мне нравилось видеть их рядом.
Нравилось, как Ника держит её за руку.
Как слушает.
Как смеётся.
Как объясняет что-то.
Наверное, потому что в такие моменты она становилась ещё красивее.
Не внешне.
Хотя и внешне тоже.
Просто...
Настоящей.
Живой.
Тёплой.
Я даже не заметил, как в голове начали появляться какие-то строчки.
«Открываю тебе душу, там всё уже в ранах»
Потом ещё несколько.
«И только ты можешь исцелить их, тебе нету равных»
Я усмехнулся.
Чёрт.
Даже в отпуске не отпускает.
— Чего улыбаешься?
Ника обернулась.
— Да так.
— Опять песня?
— Может быть.
— Я узнаю этот взгляд.
— Какой ещё взгляд?
— Когда ты физически здесь, а морально уже в студии.
Я засмеялся.
— Неправда.
— Правда.
— Клевета.
— Абсолютная правда.
Она показала мне язык.
Как ребёнок.
И снова повернулась к Алисе.
А я так и остался стоять несколько секунд на месте.
Смотреть им вслед.
Наверное, именно тогда я окончательно понял одну вещь.
Дело было не в Кёльне.
Не в поездке.
Не в праздниках.
Не в красивых улицах.
Не в рождественских огнях.
Мне просто было хорошо рядом с этими людьми.
С друзьями.
С их бесконечными шутками.
С Алисой, которая умудрялась превращать любой день в приключение.
С Никой.
Особенно с Никой.
И впервые за долгое время мысль о будущем не пугала.
Наоборот.
Хотелось, чтобы его было много.
Очень много.
Чтобы были новые поездки.
Новые города.
Новые праздники.
Новые воспоминания.
Главное — чтобы рядом оставались те, кого я сейчас видел перед собой.
Потому что именно они каким-то образом стали моим домом.
Даже за тысячи километров от него.
Я ещё несколько секунд смотрел им вслед.
На то, как Алиса что-то эмоционально объясняет руками.
На то, как Ника кивает с абсолютно серьёзным лицом, будто сейчас обсуждается не самая важная проблема семилетнего ребёнка, а мировой кризис.
Потом они обе засмеялись.
И побежали догонять остальных.
— Гриша!
Я обернулся.
Егор стоял возле какого-то киоска и махал мне рукой.
— Ты завис опять.
— Не опять, а снова.
— Стареешь.
— Сам ты стареешь.
— Мне двадцать... — начал он.
— Вот именно.
— Пошёл ты.
Я засмеялся и всё-таки подошёл к остальным.
Следующие несколько часов прошли как-то удивительно спокойно.
Без планов.
Без спешки.
Без обязательств.
Мы просто гуляли.
Заглядывали в маленькие магазинчики.
Покупали какую-то ерунду.
Фотографировались.
Потом сидели в кафе.
Потом снова гуляли.
В какой-то момент Алиса обнаружила магазин игрушек.
И это стало нашей коллективной проблемой.
— Мне ничего не надо.
— Очень подозрительно начинается, — сразу заметил Артём.
— Вообще ничего.
— Ещё хуже.
— Только посмотреть.
— Мы проиграли, — сообщил Егор.
Через пятнадцать минут она уже держала в руках огромного плюшевого медведя.
— Он будет жить у меня.
— Поздравляю медведя, — сказал Артём.
— Почему?
— Потому что теперь он переезжает в роскошный особняк.
— Артём.
— Что?
— Замолчи.
— Не могу.
Валя рассмеялась.
— Он правда не может.
Это заболевание.
— Спасибо за поддержку.
— Всегда пожалуйста.
Я смотрел на них и невольно улыбался.
Удивительно.
Раньше подобные поездки казались мне чем-то утомительным.
Слишком много людей.
Слишком много общения.
Слишком много всего.
А сейчас было наоборот.
Будто именно этого мне и не хватало.
Ближе к вечеру мы зашли поесть в небольшой ресторан неподалёку от центра.
Тёплый свет.
Деревянные столы.
Запах выпечки и кофе.
За окном медленно темнело.
Мы заняли почти половину зала.
Алиса рассказывала какую-то невероятную историю про своего медведя.
Валя спорила с Артёмом.
Лера что-то показывала Нике в телефоне.
Егор смеялся над ними всеми.
И в какой-то момент зазвонил мой телефон.
Я посмотрел на экран.
Менеджер.
Странно.
Обычно в поездках меня старались не трогать.
— Сейчас вернусь.
Я вышел на улицу.
Сразу ударил холодный воздух.
— Да?
— Привет. Есть предложение.
— Уже интересно.
— Большой сольный.
Я невольно замолчал.
— Насколько большой?
Менеджер назвал площадку.
Я даже присвистнул.
— Серьёзно?
— Более чем.
— И вы решили сказать мне об этом сейчас?
— Потому что ответ нужен скоро.
Я посмотрел через окно ресторана.
На Нику.
На ребят.
На Алису, которая что-то рассказывала, активно размахивая руками.
И почему-то впервые за долгое время мысль о большом концерте не вызвала тревогу.
Только азарт.
Хороший.
Правильный.
— Я подумаю.
— То есть согласен?
— Скорее всего.
— Я так и понял.
После звонка я ещё немного постоял на улице.
Просто смотрел на вечерний город.
На снег.
На людей.
На огни.
И сам не понял, почему вдруг вспомнил Кристину.
Не лицо даже.
Скорее ощущение.
Какое-то неприятное.
Давнее.
Словно заноза, про которую почти забыл.
Наверное, потому что возле ресторана стояла девушка.
Светлые волосы.
Похожая куртка.
Что-то такое.
Всего на секунду.
И память сама подкинула момент, который я столько времени старательно задвигал куда подальше.
Тот вечер.
После ссоры с Никой.
Алкоголь.
Злость.
Обида.
Пустота.
Поездка к Кристине.
А дальше — провал.
Огромная чёрная дыра в памяти.
Я до сих пор не знал наверняка, что тогда произошло.
Не помнил.
И именно это раздражало сильнее всего.
Потому что если бы ничего не было — отлично.
Если было...
Я всё равно уже ничего не мог изменить.
От этой мысли стало мерзко.
Настолько, что я почти сразу оборвал собственные размышления.
Хватит.
Это было до.
До того, как мы снова начали всё заново.
До Кёльна.
До Алисы.
До этих дней.
До всего хорошего, что появилось потом.
Я выдохнул.
Провёл ладонью по лицу.
И вернулся обратно в ресторан.
Потому что за столом сидели люди, которых я любил.
А прошлое пусть остаётся там, где ему и место.
В прошлом.
Я вернулся за стол уже с привычной улыбкой на лице.
По крайней мере, мне казалось, что с привычной.
Потому что Ника заметила всё буквально за несколько секунд.
Я только сел рядом, как она повернулась ко мне.
— Всё хорошо?
Вот и всё.
Никаких долгих наблюдений.
Никаких намёков.
Никаких игр.
Просто один вопрос.
И почему-то от этого внутри стало теплее.
Потому что кто-то заметил.
Потому что кому-то не всё равно.
— Да.
Она прищурилась.
— Врёшь.
— Почему сразу вру?
— Потому что я тебя знаю.
— Опасная женщина.
— Очень.
Я усмехнулся.
Она продолжала смотреть.
Ждала.
Не давила.
Не требовала ответа.
Просто ждала.
И это всегда работало лучше любых расспросов.
— Просто задумался.
— О чём?
— О прошлом.
Ника несколько секунд молчала.
Потом осторожно коснулась моей руки под столом.
Просто переплела наши пальцы.
Без лишних слов.
Будто этого было достаточно.
Наверное, так и было.
— Не очень приятные мысли?
— Не очень.
— Тогда не думай.
— Гениально.
— Я знаю.
Я засмеялся.
И только сейчас понял, насколько сильно меня отпустило.
Словно одна её фраза сумела поставить всё на место.
Потому что она была права.
Прошлое оставалось прошлым.
А рядом сидела она.
Настоящая.
Живая.
Здесь.
Сейчас.
И это было намного важнее.
— О чём вы шепчетесь?
Голос Артёма заставил нас обоих поднять головы.
— Ни о чём.
— Значит, точно обсуждали нас.
— Конечно.
— Я так и знал.
— Артём, ты буквально главный герой в своей голове.
— Потому что я главный герой.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
Валя закатила глаза.
— Иногда мне кажется, что я встречаюсь с ребёнком.
— Иногда?
— Каждый день.
Егор чуть не подавился напитком от смеха.
А Артём сделал настолько оскорблённое лицо, что рассмеялись уже все.
Даже Алиса.
Хотя, судя по её выражению лица, она вообще не понимала половину разговора.
Она сидела рядом со своим новым плюшевым медведем и выглядела абсолютно счастливой.
— А почему взрослые всегда спорят?
Все одновременно посмотрели на неё.
— Потому что нам скучно, — серьёзно ответил Артём.
— А.
— Не слушай его.
— Почему?
— Потому что он дурак.
— Эй.
— Правда же.
— Я сейчас уйду.
— Нет, не уйдёшь.
— Почему?
— Потому что счёт ещё не оплатили.
За столом снова раздался смех.
Я поймал взгляд Ники.
Она тоже смеялась.
И почему-то именно в такие моменты я понимал, насколько сильно мне этого не хватало раньше.
Не путешествий.
Не денег.
Не концертов.
Не популярности.
Вот этого.
Обычных вечеров.
Глупых разговоров.
Шуток, понятных только своим.
Ощущения, что ты сидишь среди людей, рядом с которыми можешь быть собой.
Без масок.
Без необходимости кому-то что-то доказывать.
Мы просидели там ещё долго.
Уже давно стемнело.
За окнами снова пошёл снег.
Лёгкий.
Почти невесомый.
Официанты начали постепенно украшать зал к вечеру.
Людей становилось всё больше.
Кто-то смеялся.
Кто-то фотографировался.
Кто-то просто наслаждался последними праздничными днями.
А я смотрел на компанию за нашим столом и ловил себя на мысли, что совсем не хочу, чтобы эта поездка заканчивалась.
Потому что дома нас снова ждали работа.
Съёмки.
Концерты.
Дедлайны.
Взрослая жизнь.
А здесь всё было удивительно просто.
И хорошо.
Ника вдруг положила голову мне на плечо.
Совершенно естественно.
Будто делала это уже тысячу раз.
Хотя, наверное, так и было.
— О чём думаешь?
— О том, что не хочу уезжать.
Она тихо улыбнулась.
— Я тоже.
— Тогда остаёмся.
— Ага.
— Что?
— Через два дня ты начнёшь ныть без студии.
— Клевета.
— Через три дня.
— Вот это уже ближе к правде.
Она тихо рассмеялась.
И я невольно улыбнулся тоже.
Потому что, возможно, она действительно знала меня слишком хорошо.
И, честно говоря, мне это нравилось.
Если кто-то когда-нибудь скажет мне, что путешествия — это романтично, я покажу ему людей в аэропорту в четыре утра.
Потому что романтика заканчивается ровно в тот момент, когда будильник звонит в половине третьего ночи.
Особенно после нескольких дней прогулок, праздников и практически полного отсутствия режима.
К тому моменту, как мы добрались до аэропорта, все выглядели так, будто пережили небольшую катастрофу.
Даже Егор.
А это уже показатель.
— Я не понимаю, зачем люди вообще придумали утренние рейсы, — пробормотала Валя, обнимая стакан кофе двумя руками.
— Чтобы мучить нас.
— Логично.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста.
Я посмотрел на Артёма.
Тот сидел рядом и смотрел в одну точку.
— Живой?
— Не уверен.
— Проверить пульс?
— Не трогай меня.
— Значит, живой.
Артём даже спорить не стал.
Сил не осталось.
Ника тихо засмеялась рядом со мной.
Она тоже выглядела сонной.
Очень сонной.
Но счастливой.
Удивительно счастливой для человека, которого разбудили посреди ночи.
Алиса вообще спала.
Буквально.
Свернувшись клубком сразу на двух креслах.
В обнимку со своим новым медведем.
Причём медведь выглядел бодрее неё.
— Она хоть просыпалась сегодня? — спросил Егор.
— На пять минут.
— И?
— Спросила, где её медведь.
— А потом?
— Уснула обратно.
— Уважаю.
— Мы все уважаем.
Лера тихо рассмеялась.
Очередной раз посмотрела на спящую Алису и покачала головой.
— Как дети это делают?
— Что именно?
— Спят где угодно.
Я посмотрел на Алису.
Потом на Артёма.
— Судя по Артёму, не только дети.
Все дружно повернулись к нему.
Он действительно уснул.
Сидя.
С открытым ртом.
— Господи...
— Не фотографируйте меня.
— Ты спишь.
— Я всё слышу.
— Невероятно.
Даже Валя уже смеялась.
В какой-то момент началась регистрация.
И вот тут выяснилось, что сонные люди — это отдельный вид катастрофы.
Кто-то потерял паспорт.
Потом нашёл его в кармане.
Кто-то забыл воду.
Кто-то сумку.
Кто-то телефон.
— Где мой посадочный?
— У тебя в руке.
— А.
— Егор.
— Что?
— Как ты вообще живёшь?
— Красиво.
— Не спорю.
К моменту прохождения контроля все уже начали немного оживать.
Помогал кофе.
Много кофе.
Очень много кофе.
Ника стояла рядом со мной в очереди.
Прижималась плечом к моему плечу.
Потому что устала.
Потому что сонная.
Потому что ей было удобно.
И почему-то именно такие моменты нравились мне больше всего.
Не фотографии.
Не красивые кадры.
Не романтические прогулки.
А вот это.
Когда человек настолько привык к тебе, что просто ищет рядом твоё плечо.
Не задумываясь.
Автоматически.
Как что-то своё.
— Спишь?
— Нет.
— Врёшь.
— Немножко.
— Я так и понял.
Она тихо улыбнулась.
Потом зевнула.
Потом снова прислонилась ко мне.
— Разбудишь, если усну стоя?
— Обязательно.
— Спасибо.
— Услуга платная.
— У меня нет денег.
— Тогда придётся работать.
— Увольняюсь.
— Не получится.
— Почему?
— Контракт.
— Покажи.
— Потом.
Она закатила глаза.
Но всё равно улыбнулась.
И именно в этот момент я понял, что не помню, когда в последний раз был настолько счастлив.
Без причины.
Просто так.
От того, что рядом нужные люди.
От того, что впереди дом.
От того, что поездка удалась.
От того, что Ника стоит рядом.
А Алиса спит в трёх метрах от нас с медведем больше неё самой.
Наверное, иногда счастье выглядит именно так.
Очень сонно.
Очень помято.
И с кофе в руках в четыре утра посреди аэропорта.
Комментарии