Ты причина по которой треки грустно звучат

Мы с Артемом сидели у него в квартире. Оба выжатые после совместного концерта. На журнальном столике стояла почти пустая бутылка виски, а в колонках тихо играла какая-то старая демка, которую мы когда-то записали по приколу и так и не выпустили.

— Они не смогут понять.

Артем крутил в руке стакан, наблюдая за янтарной жидкостью так, будто там были ответы на все вопросы.

Я усмехнулся безрадостно.

— Я даже попытаться не смог нормально. Не насильно же её заставлять разговаривать.

Друг бросил на меня косой взгляд.

Такой, будто идея была не самой плохой.

— Нужно решить всё по-человечески. Помирюсь с Валей — она и Нику перестроит. Но Валентина только накричала на меня и послала нахуй. Сказала: «Как ты вообще мог подумать, что я буду тебя использовать?»

Он передразнил её голос, и в любой другой день я бы рассмеялся.

Но сейчас не смог.

Только провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость вместе с мыслями.

Безуспешно.

⸻

Когда из бутылки вытекали последние капли, голова стала тяжелой и мутной. Артем уже что-то быстро печатал в телефоне.

Либо новый текст.

Либо Валентине.

Хотя, по сути, это всегда было одно и то же.

Я поднялся с дивана, собираясь домой. Перед выходом машинально остановился у зеркала в прихожей.

Всё вернулось на свои места.

Пустые глаза теперь были ещё и пьяными.

Я хмыкнул сам себе, натянул капюшон и вышел из квартиры.

Телефон завибрировал, пока я ждал лифт.

«нужно поговорить, приезжай»

Кристина.

Конечно.

Я долго смотрел на сообщение, чувствуя, как внутри всё неприятно стягивается. Алкоголь туманил голову, а мысли путались между Никой и злостью на самого себя.

На то, что не сказал ей раньше.

На то, что вообще допустил это всё.

Я поставил лайк на сообщение и зашел в лифт.

Наверное, просто потому, что мне было всё равно, куда ехать.

Лишь бы не домой.

⸻

Кристина открыла дверь почти сразу.

Белые волосы рассыпаны по плечам, огромная футболка едва прикрывает ноги, взгляд сонный, но слишком понимающий.

Она всегда смотрела так, будто знала меня лучше, чем я сам.

— Ты долго.

— Не обязан был приезжать.

— Но приехал же.

Она усмехнулась и пропустила меня внутрь.

В квартире пахло её духами и вином. Всё осталось таким же, каким было ещё пару месяцев назад. Будто между нами ничего не закончилось.

Будто я всё ещё принадлежал ей хотя бы частично.

— Выпьешь?

— И так уже нормально.

— Это никогда тебя не останавливало.

Она протянула мне стакан.

Я взял.

Потому что спорить не хотелось.

Потому что в голове всё равно была только Ника.

Ника, которая не отвечала.

Ника, которая, скорее всего, сейчас ненавидела меня.

Ника, которая смотрела на меня так, будто я оказался именно тем человеком, которым она боялась меня увидеть.

Лживым.

⸻

Проснулся я от резкой боли в висках.

Свет из панорамных окон бил прямо в глаза.

Я медленно сел на кровать, тяжело дыша. В голове шумело так, будто вчера был не алкоголь, а полноценный срыв.

Одеяло сползло вниз.

Я был голый.

— Блять...

Рядом никого.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь собрать хоть какие-то воспоминания.

Кухня.

Вино.

Сигареты на балконе.

Кристина что-то говорила про Нику.

Я психовал.

Потом...

Пустота.

Абсолютная.

Дверь спальни открылась, и появилась Кристина.

В моей футболке.

С кружкой кофе.

— Проснулся?

Я смотрел на неё молча.

— Что было вчера?

Она приподняла брови.

— Серьёзно?

— Кристин.

— Ну, секс был. Что ещё обычно бывает между бывшими в четыре утра?

У меня внутри всё оборвалось.

Нет.

Я бы помнил.

Хоть что-то.

Хоть фрагмент.

— Не пизди.

Она закатила глаза и поставила кружку на тумбу.

— Гриш, тебе тридцать один, а не шестнадцать. Иногда люди трахаются пьяными и потом не помнят половину.

— Я бы помнил.

— Значит, не хочешь помнить.

Она сказала это спокойно.

Слишком спокойно.

И именно поэтому стало противно.

Я резко встал с кровати, собирая вещи с пола.

Кристина наблюдала за мной молча.

— Ты всё равно к ней побежишь?

Я замер.

— Она тебя даже слушать не хочет.

— А ты здесь при чём?

— Потому что ты всегда возвращаешься туда, где тебя уничтожают.

Я ничего не ответил.

Просто ушёл.

⸻

Ника ответила только через три дня.

Одним сообщением.

«у тебя есть пятнадцать минут»

И адрес.

Я приехал раньше.

Кофейня была почти пустой. Ника сидела у окна, листая что-то в ноутбуке. Волосы собраны, лицо спокойное.

Слишком спокойное.

Она даже не подняла взгляд, когда я сел напротив.

— Привет.

— У тебя четырнадцать минут.

Я нервно усмехнулся.

— Серьёзно?

— Говори, что хотел.

Я смотрел на неё и понимал, что не узнаю.

Раньше она всегда смотрела прямо.

Тепло.

Живо.

Сейчас между нами будто стекло стояло.

— Почему ты не отвечала?

Она медленно подняла взгляд.

— А ты как думаешь?

— Ника...

— Нет, подожди. Мне правда интересно. Ты реально думал, что я узнаю всё это и такая: «Ой, ну ничего страшного»?

— Я не врал тебе.

Она усмехнулась.

Холодно.

— Ты скрывал половину своей жизни.

— Потому что не хотел, чтобы ты смотрела на меня как остальные.

— А как мне теперь смотреть? Как на кого? На парня, который притворялся обычным человеком? Или на того, кто в треках рассказывает, как меняет девушек каждую неделю?

— Это образ.

— Конечно.

Она кивнула, отворачиваясь к окну.

— Очень удобное слово.

Я чувствовал, как внутри всё начинает закипать.

— Ты вообще слышишь меня? Я с тобой был настоящим.

— А откуда мне знать?

Тишина.

Тяжелая.

Давящая.

— Ника, я...

— Ты знаешь, что самое смешное?

Она перебила меня тихо.

— Я ведь даже не злюсь из-за популярности.

Я нахмурился.

— Тогда из-за чего?

Она посмотрела прямо в глаза.

И впервые за весь разговор её голос дрогнул.

— Из-за того, что рядом с тобой я снова чувствую себя дурой.

У меня внутри всё сжалось.

— Это не так.

— Так.

— Все всегда решают за меня. Родители решили, за кого мне выходить. Будущий муж решил, какой я должна быть. А ты решил, что можешь скрыть правду, потому что так будет лучше.

Я открыл рот, но она уже поднялась.

— Время вышло.

— Ника, пожалуйста...

— Нет, Гриш.

Она взяла сумку.

— Ты не понимаешь главного. Я ведь тебе поверила.

И ушла.

А я остался сидеть в этой чёртовой кофейне, чувствуя себя человеком, который собственными руками сломал что-то единственное настоящее за последние годы.

⸻

Ночью я снова сидел в студии.

Монитор светил в лицо, биты долбили по вискам, а строчки не складывались.

Я курил одну сигарету за другой, стирая текст и начиная заново.

А потом вдруг написал:

«Все случайности не случайны
Мне хуёво, а ты злишься, но всё равно оба скучаем мы
Воу, воу, к чему привели все события»

Я замолчал, перечитывая.

В груди неприятно кольнуло.

Снова набрал:

«Я говорю в песнях жизнь, моя жизнь уродлива
Прямо ко дну, со склона, будто к этому склонен я
Не вывожу, ничего не получается, будто сломан я»

Я нервно усмехнулся.

Больно.

Слишком честно.

Бит продолжал играть по кругу.

Я провёл ладонью по лицу и записал ещё строчку:

«Чужой везде и только на студии и в твоих объятиях как дома я
Ты сама свет, ты лечишь раны, в сравнении с тобой ссора я»

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Телефон лежал экраном вниз.

Без новых сообщений.

Без неё.

И почему-то именно сейчас я впервые по-настоящему понял, насколько сильно проебался.

Студия встретила привычной тишиной. Только где-то на фоне глухо играл бит — сырой, недоделанный, поставленный на бесконечный повтор ещё пару часов назад.

Я сидел в кресле перед монитором, бессмысленно глядя в дорожки проекта.

За последние дни я почти не спал.

Потому что стоило закрыть глаза — сразу вспоминалась Ника.

Её взгляд в той кофейне.

Спокойный только внешне.

И слёзы, которые она тогда сдерживала до последнего.

Я слишком хорошо это видел.

И именно это добивало сильнее всего.

Не то, что она злилась.

Не то, что избегала.

А то, что причиной был я.

Дверь студии открылась без стука.

— Ты тут вообще живёшь уже?

Артем зашел внутрь, бросив ключи на стол.

Я устало провёл рукой по лицу.

— Похоже на то.

Он молча оглядел студию, потом сел на диван напротив. Несколько секунд ничего не говорил, просто смотрел на меня внимательным, слишком трезвым взглядом.

— Ты нормально выглядишь только на сторис, — наконец сказал он.

— Работа такая.

— Гриш.

Я отвёл взгляд.

Потому что сил изображать, что всё под контролем, уже не осталось.

Артем выдохнул.

— Она так и не отвечает?

— Ответила один раз.

— И?

Я коротко усмехнулся.

Без веселья.

— Имею полное право получить всё это.

Он ничего не сказал.

Потому что спорить тут было не с чем.

Я сам понимал, что именно сделал не так.

Не потому что скрывал популярность.

А потому что лишил её возможности выбрать самой.

С самого начала.

— Я к Кристине ездил тогда.

Слова прозвучали спокойно, но внутри всё неприятно сжалось.

Артем нахмурился не сразу.

Будто сначала решил, что ослышался.

— Куда?

— К Кристине.

— После того, как Ника узнала всё?

Я кивнул.

В студии повисла тишина.

Тяжелая.

— Зачем?

Хороший вопрос.

Я и сам задавал его себе уже несколько дней подряд.

— Не знаю.

— Нет, знаешь.

Я устало откинул голову назад.

— Наверное, потому что в тот момент хотелось исчезнуть хоть куда-нибудь, где не нужно ничего объяснять.

Артем молча слушал.

Без привычных комментариев.

Без попытки перевести всё в шутку.

— И что было?

Я медленно провёл ладонью по лицу.

— Я не помню половину ночи.

Он нахмурился сильнее.

— В смысле?

— В прямом. Она сказала, что между нами что-то было.

— А ты?

— А я не уверен.

Это прозвучало тише, чем хотелось.

Потому что даже произносить это вслух было мерзко.

Артем несколько секунд молчал, обдумывая услышанное.

Потом покачал головой.

— Ты бы запомнил.

— Не факт.

— Гриш, я тебя знаю лет десять. Ты бы запомнил.

Я невесело усмехнулся.

— Даже если ничего не было, это всё равно ощущается отвратительно.

Он внимательно посмотрел на меня.

И впервые за весь разговор в его взгляде появилось понимание.

Не поверхностное.

Настоящее.

— Потому что раньше тебе было всё равно.

Я промолчал.

Потому что это была правда.

Раньше всё было проще.

Слишком проще.

Никаких обязательств. Никаких объяснений. Никаких мыслей о том, как твои поступки выглядят со стороны.

А теперь я несколько дней подряд прокручивал в голове одну и ту же мысль.

Что если бы Ника узнала об этой ночи сейчас — это бы уничтожило всё окончательно.

И самое страшное было в том, что я даже оправдать себя не мог.

Потому что сам себе был противен.

— Ты ей не скажешь? — спокойно спросил Артем.

Я долго молчал.

— Пока нет.

Он кивнул.

Без осуждения.

Просто понимая.

— Потому что не хочешь делать больнее.

— Потому что пока нечего говорить. Я сам не понимаю, что там произошло.

Артем откинулся на спинку дивана.

— Кристина всегда умела вовремя появляться.

Я усмехнулся краем губ.

Слишком точно.

Телефон завибрировал на столе.

Я машинально посмотрел на экран.

Валя.

Это было неожиданно.

Очень.

«Нужно поговорить. Спокойно.»

Я нахмурился.

Артем заметил это сразу.

— Кто?

— Валя.

Он коротко выдохнул через нос и отвёл взгляд.

Только сейчас стало понятно, насколько тяжело вся эта ситуация ударила и по нему тоже.

— Пойдёшь?

— Да.

— Тогда... — он ненадолго замолчал, — просто не пытайся никого оправдать. Ни себя, ни меня.

Я кивнул.

Потому что он был прав.

⸻

Валя уже сидела за столиком у окна, когда я зашел в кафе.

Спокойная.

Слишком спокойная для человека, которого я видел несколько недель назад.

Тогда она буквально задыхалась от эмоций, не давая Артему вставить ни слова.

Сейчас же передо мной сидела взрослая уставшая девушка, которая, похоже, просто перегорела.

Она подняла взгляд.

— Привет.

— Привет.

Я сел напротив.

Официант поставил перед ней чай, и Валя машинально размешала ложкой сахар, хотя, кажется, даже не собиралась пить.

Несколько секунд прошли в молчании.

Не неловком.

Скорее осторожном.

— Спасибо, что пришел, — наконец сказала она.

— Ты написала так, будто разговор важный.

— Так и есть.

Она подняла на меня взгляд.

Спокойный.

Внимательный.

— Я не собираюсь выяснять отношения за Нику. И не собираюсь защищать Артема. Думаю, мы все уже достаточно взрослые для этого.

Я едва заметно кивнул.

И это действительно звучало гораздо честнее любых эмоциональных разговоров.

— Тогда зачем мы здесь?

Валя ненадолго задумалась.

— Потому что я слишком хорошо знаю Нику. А ты слишком хорошо знаешь Артема. И мне кажется, мы оба сейчас смотрим на одну и ту же ситуацию с разных сторон.

Я ничего не ответил.

Она продолжила:

— Ника не злится из-за твоей популярности.

— Я знаю.

— Тогда ты понимаешь, почему всё так.

Я медленно выдохнул.

— Потому что я не дал ей решить самой, как ко мне относиться.

Валя кивнула.

— Именно.

Она впервые взяла кружку в руки, но так и не сделала глоток.

— Знаешь, что её задело сильнее всего?

Я поднял взгляд.

— То, что рядом с тобой она впервые перестала постоянно всё анализировать.

Это прозвучало неожиданно точно.

— Она вообще очень осторожный человек. Даже в мелочах. Всё держит под контролем. А с тобой почему-то расслабилась. И в итоге оказалось, что огромный кусок твоей жизни просто... отсутствовал.

Я сжал челюсть.

Потому что именно это и было правдой.

Не ложь даже.

Хуже.

Недосказанность, которая со временем начала выглядеть как ложь.

— Она не считает тебя плохим человеком, — спокойно сказала Валя. — Было бы проще, если бы считала.

Я нахмурился.

— Тогда в чём проблема?

Валя посмотрела на меня долгим взглядом.

— В доверии, Гриш.

Тихо.

Без давления.

Но эти слова всё равно ударили прямо под рёбра.

— Ты для неё оказался человеком, рядом с которым можно было не думать каждую секунду. А потом выяснилось, что думать как раз стоило.

Я отвёл взгляд к окну.

На улице медленно темнело.

Люди куда-то шли, разговаривали, смеялись.

Обычная жизнь.

Удивительно, как всё вокруг продолжает двигаться, когда у тебя внутри ощущение, будто что-то окончательно сломалось.

— Артем тоже понимает, что облажался, — сказал я спустя паузу.

Валя коротко усмехнулась.

Не зло.

Скорее устало.

— Я знаю.

— Тогда почему не поговорите нормально?

Она покачала головой.

— Потому что иногда недостаточно понимать. Нужно ещё быть готовым снова подпустить человека близко.

Я внимательно смотрел на неё.

И впервые понял, насколько они с Никой похожи.

Не внешне.

Внутри.

Обе не из тех, кто устраивает сцены ради эффекта.

Если им больно — они просто закрываются.

И именно поэтому всё стало настолько тяжёлым.

— Он не использовал тебя, если ты об этом думаешь, — спокойно сказал я.

Валя отвела взгляд.

— Я знаю.

— Тогда почему тебе так тяжело это отпустить?

Она долго молчала, прежде чем ответить.

— Потому что мне казалось, что рядом с ним можно быть настоящей.

Я замер.

Слишком знакомые слова.

— А потом выяснилось, что у нас с Никой в какой-то момент просто забрали право выбора. За нас решили, что так будет лучше.

Тишина снова повисла между нами.

Спокойная.

Взрослая.

Без истерик.

Только с усталостью людей, которые внезапно столкнулись с чувствами, к которым оказались не готовы.

— Что ты собираешься делать? — спросила Валя.

Я усмехнулся краем губ.

— Впервые в жизни — ничего.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Не давить. Не пытаться всё быстро исправить. Не лезть к ней через силу.

Я ненадолго замолчал.

— Если она вообще захочет ещё когда-нибудь со мной говорить — это уже будет её решение.

Валя медленно кивнула.

И впервые за весь разговор в её взгляде появилось что-то похожее на уважение.

— Наверное, это единственное правильное, что можно сделать сейчас.

⸻

Трек вышел почти случайно.

Без громких анонсов.

Без интервью.

Я просто скинул файл лейблу ночью и через несколько дней увидел релиз на площадках.

Люди потом писали, что звук стал другим.

Тише.

Тяжелее.

Будто между строк появилось что-то личное, чего раньше никогда не было.

И, наверное, впервые они были правы.

Потому что раньше я действительно часто врал в текстах.

Приукрашивал.

Делал боль красивее, чем она есть.

А сейчас не хотелось.

«Искренние намерения, но почему-то мне больно
Можешь кричать на меня, но я лучше слышу шёпот
Напомни, что я виноват опять, да, это безусловно»

«А я врал тебе в глаза, такая вот трушность
Нежность - грубость
Холод, чувствуешь?
Как о тебе не думать?
Так жить, не хочу так»

Трек быстро разлетелся.

Кто-то писал, что это лучший текст за последние годы.

Кто-то искал в строчках конкретную девушку.

А я впервые не читал комментарии.

Потому что и без них слишком хорошо понимал, о ком именно написал этот трек.