Осколки сердца || Минхо

Опустошение. Это чувство одно из самых ужасных, как по мне, и я осознавала это слишком ясно, будто кто-то намеренно вбил это понимание мне в голову. Ты попросту ничего не чувствуешь, и это не метафора, а пугающая реальность. Ни радости, ни страха, ни удовлетворения, ни грусти — всё словно стерто, выжжено изнутри, как будто эмоции никогда и не существовали. Ничего. Мысли проходят сквозь голову и не цепляются, не задерживаются ни на секунду, исчезая так же быстро, как появляются. Эмоции даже не просыпаются, будто внутри тебя что-то окончательно сломалось и больше не подлежит восстановлению. Это то чувство, когда не хочется ничего, абсолютно ничего, даже самого элементарного. В этот период ты не живешь, ты существуешь, двигаешься, дышишь, но внутри — пустота, глухая и холодная.

Примерно это я чувствовала, когда проснулась в вертолете, когда мы куда-то летели, и первое, что меня встретило — это тяжелый, давящий гул лопастей. Я медленно подняла голову с плеча Минхо, чувствуя, как тело будто налито свинцом, и оглядела ребят вокруг, стараясь зацепиться хотя бы за что-то реальное. Томас спал на коленях Терезы, его лицо было непривычно спокойным, почти беззащитным, а она тоже спала, облокотившись об холодную металлическую стену. Головы Ньюта и Адель лежали друг на друге, их дыхание было ровным, и они тоже спали, словно весь этот кошмар их не касался. Фрайпан, Уинстон и еще пара ребят, которых я не знала, спали кое-как, в неудобных позах, сжатые, будто даже во сне не могли расслабиться. Минхо облокотился о стену и спал, но его рука всё ещё крепко обнимала меня, словно он боялся, что я исчезну. Мужчина, что сидел в салоне, не спал, его взгляд был направлен куда-то в пустоту, но и со мной он не говорил, будто я была прозрачной. Я больше не хотела спать, да и не могла, просто сидела и смотрела в окно иллюминатора, наблюдая за тем, как под нами проносится бесконечная темнота.

Вскоре все потихоньку начали просыпаться, сначала медленно, будто неохотно возвращаясь в реальность, а потом уже более осознанно оглядываясь по сторонам. Кроме Томаса. Он спал даже тогда, когда все проснулись, и это казалось странным, почти неправильным на фоне общего напряжения, но никто его не тревожил. Никто не говорил, и тишина в салоне становилась всё более гнетущей, давящей на уши сильнее любого шума. Все витали в своих мыслях, погруженные в собственные страхи и догадки, которые никто не решался озвучить вслух. Когда мы прилетели, начался кипиш, резкий и хаотичный, словно нас вырвали из одного кошмара и бросили в другой. Двери вертолета открыли, и нас начали один за одним быстро направлять в какое-то здание, подгоняя резкими жестами и короткими командами. Военные вокруг нас бежали куда-то, их шаги гулко отдавались, и я слышала звуки выстрелов, которые разрывали воздух, заставляя сердце на мгновение сжаться. Когда я бежала в здание, я успела увидеть, что мы находимся в пустыне, и это зрелище было таким же пустым, как и я внутри. А ещё с холмов сзади бежали какие-то существа, и от одного взгляда на них по коже пробежал холодок. То есть, это были люди, но словно... неадекватные, их движения были дергаными, неестественными. Словно зомби. Нас всех быстро загнали в здание, и когда Томас забежал последним, двери закрылись с грохотом, от которого всё внутри на секунду дрогнуло.

Когда мы осматривали склад, на котором оказались, пространство казалось чужим и холодным, будто нас здесь не ждали, а просто временно заперли. К нам подошел мужчина, его шаги были уверенными, а взгляд — отстранённым, и сказал:

Мужчина: Пройдемте. -он коротко махнул рукой, разворачиваясь.

И мы все направились за ним, не задавая лишних вопросов, хотя внутри их было слишком много. Мы переглядывались между собой, ничего не понимая, в глазах каждого читалась растерянность и усталость, но выбора у нас не было. Мы зашли в помещение, где стояли металлические стеллажи с ящиками, холодные и безжизненные, но в центре было пространство, где стоял большой стол с огромным количеством еды и воды, и это резко контрастировало с остальной обстановкой.

Мужчина: Это для вас. -сказал он холодно, даже не взглянув на нас, и вышел.

Мы с ребятами переглянулись ещё раз, будто убеждаясь, что это не ловушка, и быстро побежали к столу, начиная уплетать еду за обе щеки, забывая обо всём на свете. Мы давно не ели чего-то адекватного, и сейчас это ощущалось особенно остро. Да, у нас был Фрай, но его еда не была на высшем уровне, хотя и спасала нас всё это время. Но в любом случае я благодарна ему, потому что именно благодаря ему мы всегда были сыты. Я сидела между Ньютом и Минхо, чувствуя их присутствие по обе стороны, и это немного удерживало меня в реальности. Мы были рады, все до единого, хотя эта радость казалась странной и слишком быстрой. Все проблемы в моменте словно улетучились. Наверное.

Думаю, что я делала вид, что была рада, потому что сразу после трапезы, когда мы уже сидели кто где, всё вернулось обратно, накрыв с той же силой. Я снова чувствовала целое ничего, и это ощущение стало ещё более ощутимым на фоне только что пережитого облегчения. Я не могла забыть глаза Галли, когда он умирал, этот взгляд всё ещё стоял передо мной, будто это произошло только что. И тот самый последний вздох Чака, который словно застрял где-то внутри меня, не давая двигаться дальше. Когда мы доели, я села на один из пустых столов, холод металла был неприятным, но хоть как-то возвращал в реальность. Минхо, видно, решил, что хочет полежать, и это выглядело почти по-домашнему странно в этом месте. Он лег головой мне на колени, осторожно, будто боялся причинить неудобство, и спросил:

Минхо: Тебе удобно так? -он чуть приподнял голову, чтобы посмотреть на меня.
-Да. -я кивнула, слегка опустив взгляд на него, стараясь выглядеть спокойной.

После этих слов он устроился поудобнее и лежал, закрыв глаза, будто доверял мне достаточно, чтобы расслабиться хотя бы на мгновение.

Томас: Как вы думаете, что ждет нас дальше? -он оглядел всех, его голос был тихим, но напряжённым.
-Не знаю, но не думаю, что это конец. В конце концов Ава сказала, что испытания только начинаются. -я облокотилась на свои руки, которые уперла в стол чуть позади себя, и посмотрела в сторону, избегая лишних взглядов.

Вдруг дверь открылась, и звук разнёсся по помещению слишком резко, заставляя всех вздрогнуть. Вошел мужчина, и его появление сразу же изменило атмосферу, сделав её более напряжённой. Мы сразу же встали со своих мест и подошли поближе, будто инстинктивно собираясь вместе. Его волосы были седыми по бокам, придавая ему странную строгость, а взгляд — холодным и оценивающим. На нем были синие джинсы, серый свитер под горло и кожаный а-ля плащ, который делал его фигуру ещё более массивной. Он спросил:

Мужчина: Как жизнь, ребята? -он слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за нами.

Никто ничего не ответил, потому что отвечать было нечего, и это было видно по нам без слов.

Мужчина: Простите за суматоху. Мы столкнулись с зараженными. -он говорил спокойно, будто это было чем-то обыденным.
Томас: Кто вы? -он сделал шаг вперед, сжав кулаки.
Мужчина: Тот, благодаря кому вы еще живы. -он чуть прищурился, словно оценивая реакцию.

Я лишь чуть выгнула бровь, ощущая, как внутри поднимается лёгкое недоверие, которое хоть как-то пробивало пустоту. Он уходил от ответа, и мне это не нравилось.

Мужчина: И я намерен, чтобы и дальше так было. А теперь все за мной. Мы приведем вас в порядок. -он развернулся, даже не дожидаясь ответа.

Мы чуть помедлили, переглянувшись, в этих коротких взглядах было больше вопросов, чем слов, но выбора у нас не было. Мы пошли за ним, и каждый шаг отдавался внутри странной тревогой. Нас вели по серым коридорам и каким-то стройкам, где всё казалось незаконченным и холодным, словно это место ещё не было готово принимать людей. Воздух был тяжелым, пах пылью и металлом, и это только усиливало ощущение нереальности происходящего. Когда он заговорил, его голос разнёсся по коридору глухо:

Мужчина: Вы можете звать меня мистер Дженсон. -он даже не обернулся.

После этих слов я резко подняла взгляд, который до этого был направлен то в сторону, то в пол, и сердце будто на секунду сжалось. Дженсон. Это имя всплывало в моих записях, и далеко не в лучшем свете, вызывая неприятные ассоциации. Ладно, не надо делать поспешных выводов, я попыталась успокоить себя, хотя это получалось плохо. Может, у них просто одинаковые имена, и это всего лишь совпадение, не более. Хотя у этого Дженсона такое лицо, что я ему не особо доверять хотела, и это чувство было слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Дженсон: Я здесь главный. Для нас это укрытие. Спасение от ужасов внешнего мира. Можете считать это транзитной станцией. Неким домом между домами. -сказал он, не оборачиваясь, продолжая идти вперед уверенным и размеренным шагом, будто точно знал, что мы последуем за ним. Его голос звучал спокойно, почти уверенно, но в этой уверенности было что-то неестественное, словно заученное. Я смотрела на его спину и ловила себя на мысли, что мне не становится легче от его слов, наоборот — внутри что-то неприятно сжималось. Слово «укрытие» звучало слишком хорошо, слишком правильно для мира, в котором мы жили. «Дом между домами» — странная формулировка, будто он сам не до конца верил в то, что говорил. Коридоры вокруг были серыми, пыльными, с оголёнными проводами и недостроенными стенами, что только усиливало ощущение временности этого места. Всё здесь выглядело как декорация, за которой скрывается что-то гораздо более мрачное. Я пыталась зацепиться за его слова, но они не оставляли после себя ничего, кроме пустоты.

Дженсон: Осторожно. -он резко поднял руку, указывая на летящие искры, которые с шипением сыпались с оголённого провода.
Томас: Нас отправят домой? -он ускорил шаг, поравнявшись с нами, и посмотрел на Дженсона с явной надеждой, которая казалась почти болезненной.
Дженсон: Да, в некотором роде... -он замялся, обернувшись на нас, но продолжая идти дальше, будто не хотел задерживаться на этом вопросе. Его взгляд скользнул по каждому из нас, и я заметила в нём что-то странное, будто он оценивал, а не сочувствовал. -К сожалению, мало что осталось от ваших домов, но у нас есть одно место для вас. Убежище сразу за Жаровней. Где ПОРОК не сможет вас найти. Что на это скажете? -он хмыкнул, как будто ожидал какой-то реакции, но не получил её. Его слова звучали как обещание, но слишком многое в них казалось недосказанным. «Жаровня» — это слово отозвалось внутри неприятным эхом, вызывая тревогу. Я поймала себя на том, что не верю ни одному его слову до конца. Слишком легко он говорил о спасении, слишком уверенно. А в нашем мире за такой уверенностью обычно скрывалось что-то плохое.

Минхо: Зачем помогать нам? -вдруг спросил он, его голос был жёстким, настороженным, и он не сводил взгляда с Дженсона, будто пытался прочитать его насквозь.
Дженсон: Мир снаружи оказался в довольно шатком положении. Мы висим на очень тонком волоске. -он чуть замедлил шаг, словно хотел, чтобы мы лучше его слышали, и его голос стал ниже, серьёзнее. -Тот факт, что вы, детки, устойчивы к вирусу, делает вас лучшим шансом человечества на выживание. -он сделал небольшую паузу, давая нам осознать сказанное, и это слово «детки» неприятно резануло слух. -К сожалению — это же делает вас мишенью. Как вы уже наверняка заметили. -он бросил короткий взгляд в сторону двери впереди, и в этом взгляде было что-то холодное. -За этой дверью лежит начало вашей новой жизни. -он остановился, провел карточкой по двери, и замок щёлкнул с сухим звуком. -Но сперва... избавимся от этого запаха. -он повернулся к нам, и на секунду его лицо стало почти безэмоциональным. Дальше нас разделили, всё произошло быстро, почти без слов. Парней повели в душевые для них, а нас, девочек, в наши.

Когда я скинула с себя одежду и встала под струи воды, сначала вздрогнула от резкого контраста, который прошёлся по коже холодом. Вода была ледяной, неприятной, заставляя мышцы невольно сжиматься, но постепенно становилась теплее, обволакивая тело и смывая грязь. Я закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, по волосам, по плечам, и впервые за долгое время почувствовала хоть что-то физически. За стеной было слышно, как парни бесятся, их голоса эхом разносились по трубам и стенам. Смех, улюлюканье и явно Минхо, который представлял себя ковбоем, судя по его выкрикам и интонациям. Я бы посмеялась в любой другой момент, возможно даже подколю его позже. Но сейчас я просто стояла под струями воды, которые смывали с меня мою кровь, кровь Чака и Галли, и это осознание было слишком тяжёлым. Капли стекали по коже, и кажется, становилось немного легче. Словно вода смывала весь тот ужас, что происходил последние три дня. Немного постояв, я медленно начала мыть голову и тело, двигаясь механически, будто по привычке. Вдруг прозвучал голос Адель, чуть приглушённый из-за шума воды:

Адель: Вы как? -она, судя по голосу, повернулась в нашу сторону, стараясь перекричать шум воды.
Тереза: Сойдет. -ответила она коротко, без эмоций, словно не хотела продолжать разговор.
-Не очень. -я провела рукой по волосам, опуская взгляд вниз, чувствуя, как слова даются тяжело.
Адель: Все будет хорошо, вот увидишь. -она сказала это мягче, и я сразу поняла, что обращается больше ко мне, чем к Терезе. В её голосе было тепло, которого сейчас так не хватало.
-Думаешь? -я чуть повернула голову, опираясь рукой о стену, чувствуя, как внутри всё ещё пусто.
Адель: Ага. -прозвучал её голос, спокойный и уверенный, и почему-то именно это «ага» звучало искреннее любых длинных фраз.

Если честно, её голос успокаивал и располагал. Я уже давно поняла, что Адель — самая близкая для меня подруга, и это было нечто большее, чем просто дружба. Она мне как сестра, та, рядом с которой можно быть собой, даже если внутри пусто.

-Все как будто слишком хорошо... -тихо сказала я, почти себе под нос, но звук воды не смог скрыть мои слова от неё.
Адель: Не накручивай себя. Мы рядом. -я услышала улыбку в её голосе, и это почему-то заставило меня чуть выдохнуть.

Она меня немного успокоила, не полностью, но достаточно, чтобы я перестала чувствовать себя на грани. Так что я спокойно помылась, уже более осознанно, вытерлась, чувствуя шероховатость полотенца на коже, и оделась в синюю футболку и серые спортивки, которые нам выдали. Ткань была чистой, непривычно мягкой, и это ощущение казалось странным после всего пережитого. Я начала сушить голову, проводя пальцами по влажным прядям, пытаясь привести себя в порядок хотя бы внешне. Вскоре Адель и Тереза присоединились ко мне, их движения были спокойными, но в глазах всё ещё читалась усталость. Мы почти не говорили, но в этом молчании не было напряжения, скорее общее понимание. Когда мы закончили, нас провели в какую-то лабораторию, и само слово уже вызывало неприятное чувство. Парни уже были тут, и, увидев их, я невольно задержала взгляд, пытаясь понять, изменилось ли что-то... или всё осталось таким же.

Я окинула помещение взглядом, стараясь зацепиться хоть за что-то понятное в этом хаосе, но всё вокруг выглядело слишком стерильно и одновременно тревожно. Ньюту и Томасу что-то вкалывали, их лица были сосредоточенными, а движения врачей — отточенными и холодными. У кого-то меряли давление, у кого-то брали кровь, и от звуков приборов, тихого писка и металлического звона становилось не по себе. Воздух был пропитан запахом антисептика, который щекотал нос и вызывал неприятное ощущение стерильности, будто здесь всё вычищено не только от грязи, но и от человечности. Я заметила, как некоторые ребята нервно переглядываются, явно не доверяя происходящему, но никто не протестовал. К нам подошла врач, её шаги были уверенными, а взгляд — цепким и внимательным, будто она уже знала о нас больше, чем мы сами.

Врач: Кто из вас Тереза? -спросила она, осмотрев нас сверху вниз, задержав взгляд на лице каждой.
Тереза: Я. -тихо пробурчала она, даже не поднимая головы, словно не хотела привлекать лишнего внимания.
Врач: Пойдем. -она слегка кивнула в сторону закрытой шторкой комнатки, её голос был ровным и безэмоциональным. -Вы будете чуть позже, нужно немного подождать. -она улыбнулась, но эта улыбка была больше формальной, чем настоящей, и скрылась с Терезой за ширмами.

Мы с Адель переглянулись, в её взгляде читался тот же вопрос, что и у меня, но она лишь пожала плечами, будто принимая происходящее как есть. Она пошла к Ньюту, явно желая быть рядом с ним, а я, увидев Минхо на беговой дорожке, направилась к нему, чувствуя странное притяжение. Я заметила, что возле него стояли приборы, которые считывали разные показатели — пульс, дыхание, возможно, что-то ещё, что я не могла понять. Экран тихо мигал цифрами, и от этого становилось ещё более неуютно, словно мы были под постоянным наблюдением. Я остановилась рядом, облокотившись об выступ у беговой дорожки, чувствуя холод металла под руками.

-Привет. -я слегка наклонила голову, наблюдая за ним.

Минхо лишь кивнул, не сбавляя темпа, его дыхание было ровным, но напряжённым. Я провела по нему взглядом, отмечая каждое движение, каждую напряжённую мышцу, и снова посмотрела на его лицо.

-Я слышала то, как вы бесились в ванной. -я чуть усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку.

На щеках Минхо выступил лёгкий румянец, и венка на шее напряглась, выдавая его реакцию.

Минхо: Серьезно? -спросил он, будто не веря, на секунду сбившись с ритма.
-Ага. Вам было явно очень весело. -я чуть прищурилась, наблюдая за его реакцией.
Минхо: Хотелось отвлечься. -говорил он, отводя взгляд на секунду, словно не хотел, чтобы я читала его мысли.
-Я так и поняла. -я мило улыбнулась и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как между нами повисает странное напряжение.

Но вот после этого я услышала, как прибор с пульсом начал чуть пищать, потому что показатели резко подскочили, и это сразу привлекло моё внимание. Я перевела взгляд на экран, где цифры начали быстро меняться, и не смогла сдержать улыбку, которая стала шире. Это выглядело почти забавно на фоне всего происходящего, как маленький сбой в идеально выстроенной системе. И только я хотела что-то сказать, уже открыв рот, как ко мне подошел врач, её шаги были быстрыми и резкими.

Врач: Не отвлекайте, пожалуйста, пациента. Вы Эвелин? -спросила она, строго глядя на меня.

Я лишь кивнула, отступая на шаг, чувствуя на себе её внимательный взгляд.

Врач: Пойдем со мной. -она развернулась, не дожидаясь ответа.

Я улыбнулась напоследок Минхо, бросив на него короткий взгляд, и пошла за женщиной в похожую комнату с ширмами, где свет был чуть мягче, но атмосфера — не менее напряжённой. Она проверила меня по-женски, УЗИ и всё остальное, её движения были чёткими, почти механическими, будто она делала это сотни раз. Экран аппарата тихо гудел, и я невольно отвела взгляд, не желая вникать в происходящее. Потом она взяла кровь, игла неприятно впилась в кожу, и я сжала губы, стараясь не реагировать. После этого она вколола что-то, и по телу разлилось лёгкое тепло, странное и непривычное. Потом она отвела меня к беговой дорожке, где всё выглядело так же, как и раньше, только Минхо там уже не было, и это почему-то задело.

Врач: Тебе нужно будет немного побегать, ладно? -спросила она, настраивая дорожку и цепляя ко мне какие-то датчики.
-Хорошо. -сказала я, стараясь звучать спокойно.

Она запустила дорожку, и я увидела, что она поставила таймер на десять минут, цифры медленно начали отсчитывать время. Нога уже не болела, и это было приятно, будто тело постепенно возвращалось к норме. Я начала бежать, сначала медленно, привыкая к ритму, чувствуя, как дыхание выравнивается. Ну и в этот раз мы, видно, решили поменяться с Минхо ролями, потому что теперь он подошёл ко мне, появившись рядом почти неожиданно.

Минхо: Как бегается? -спросил он, скрестив руки на груди и наблюдая за мной.
-Нормально. -я кинула на него короткий взгляд, не сбиваясь с ритма.
Минхо: Ты красивая. -вдруг сказал он, и его голос прозвучал слишком серьёзно для шутки.

Прибор сразу же запищал снова, но уже от моего повышенного пульса, и я невольно посмотрела на экран, где цифры резко подскочили.

-Спасибо. -мне стало чуть неловко, и я отвела взгляд, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло. Это было так неожиданно, выбивало из привычного состояния пустоты, и одновременно... приятно.

Врач: Да что ж вы так любите отвлекать друг друга! -снова подошла она, явно раздражённая, её голос стал строже. -Потом пообщаетесь, молодой человек. С вашей дамой всё хорошо. Пройдите с теми, кто уже тоже закончил, в столовую. -она указала на выход резким движением.

Когда она сказала «ваша дама», мои брови резко подлетели вверх, и я повернула голову в сторону Минхо.

-Я не... -хотела я что-то сказать, нахмурившись, но он перебил меня.
Минхо: Простите, мэм. Уже ухожу. -он подмигнул мне, уголок его губ чуть приподнялся, и развернулся.

Он ушёл с Ньютом и Фрайпаном, даже не оглянувшись, и я продолжала бежать, пытаясь осознать, что только что произошло. Сказать, что я была удивлена — не сказать ничего, это было странно, неожиданно и выбивало из равновесия. Я снова перевела взгляд на таймер, который отсчитывал последние минуты, и попыталась сосредоточиться на беге. Сердце всё ещё билось быстрее, чем нужно, и я не была уверена, из-за нагрузки это или из-за него. Эти десять минут тянулись дольше, чем должны были, будто время специально замедлилось. Я старалась не думать, но мысли всё равно возвращались к его словам. В конце концов дорожка остановилась, и я почувствовала лёгкую усталость в ногах.

По истечению этих десяти минут какой-то мужчина забрал меня в комнату «для допросов», и само это ощущение сразу вернуло напряжение. По крайней мере она так выглядела: бетонные стены, холодные и грубые, чёрное тонированное стекло, за которым явно кто-то мог наблюдать, железный стол в центре и два стула друг напротив друга. Атмосфера была давящей, будто здесь специально всё сделано для того, чтобы человек чувствовал себя некомфортно. Я села на стул, скрестив руки, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё сжалось. В комнату зашел Дженсон, его шаги были уверенными, а взгляд — как всегда холодным и внимательным.

Дженсон: Здравствуй, Эвелин. -сказал он, слегка склонив голову.
-Давно не виделись. -сарказмом ответила я, не отводя от него взгляда.
Дженсон: Сарказм — хороший признак. Скажи, что ты помнишь? -он пристально посмотрел на меня, будто пытался заглянуть глубже, чем я позволяла.

Я не собиралась говорить о дневнике и Соне, и это решение было твёрдым, без сомнений. Я ему не верю.

-Ничего. Только то, что произошло с землей, и что ПОРОК — это плохо. -соврала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дженсон: Ты же понимаешь, что поможешь нам только в том случае, если будешь говорить правду? -спросил он, чуть наклонившись вперёд.
-Я сказала вам правду. -я не отступала, удерживая его взгляд, несмотря на внутреннее напряжение.
Дженсон: Что ж, в любом случае спасибо. Тебя проведут в столовую. Хорошего вечера, Эвелин. -проговорил он не очень довольно, его голос стал холоднее, и он развернулся.

Он вышел из комнаты, оставляя после себя неприятное ощущение, будто разговор ещё не закончен. После него, через пару минут, зашел охранник, его лицо было безэмоциональным, и он жестом показал мне идти за ним. Мы вышли в коридор, где свет казался ещё более холодным, чем раньше. По пути мы зашли и забрали Томаса из такой же комнатки, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — у него был похожий разговор. Мы переглянулись, в этом взгляде было больше понимания, чем слов, и направились в столовую, не говоря ни слова.