Привычка вставать.
Прошло четыре дня после той ночи.
- - -
- Ты сегодня не на парах, почему? - спросил Ллойд, не поднимая головы от ноутбука.
- Отменили, - ответила Харуми. Она сидела на своей кровати, поджав ноги, и перебирала старые наброски и какие-то смятые работы. - Преподаватель заболел.
- Повезло.
- Ага. Могла бы поспать, но теперь вот сижу и думаю, чем заняться.
- Можешь порисовать.
- Не хочу.
- Можешь... - он запнулся. - Не знаю.
- Ты всегда такой полезный?
- Всегда, это привычка.
Она хмыкнула и отложила папку. Несколько минут они молчали - каждый занимался своим делом. Тишина была не тяжёлой, почти спокойной. Почти.
- - -
Харуми снова взяла папку, достала несколько старых листов. Ллойд украдкой посмотрел на них - чёрные силуэты, замкнутые линии, тяжёлые тени. Ни лиц, ни имён. Только настроение, которое трудно спутать с чем-то другим.
- Это я рисовала, когда ещё жила с матерью, - сказала Харуми, не глядя на него. - Думала, если нарисую свою боль, она станет меньше или вообще исчезнет. Бред.
- Не ушла? - спросил он тихо.
Она покачала головой.
- Не ушла, просто теперь это всё здесь. На бумаге и никуда не делось. Бумага стерпит всё.
- А можно посмотреть ближе? - спросил он тихо.
Харуми колебалась секунду. Потом кивнула и протянула папку.
Ллойд взял её осторожно, будто она могла рассыпаться. Листал медленно, рассматривая каждый рисунок до малейшей детали. На одном рисунке - женская фигура, стоящая спиной, на фоне закрытого окна. На другом - грязная посуда в раковине, комната без света. Ещё один - просто тени на стене, отброшенные чем-то невидимым.
Он остановился на рисунке, где была только одна вещь: стул. Пустой, деревянный, стоящий посреди пустой комнаты. И длинная тень от него - чёрная, густая, как незаживающая рана.
- Почему ты не рисуешь так сейчас? - спросил он, не отрывая глаз от листа.
- Потому что тогда я ещё надеялась, что кто-то это увидит и поможет. Что кто-то войдёт, посмотрит на эти рисунки и скажет: «Я понимаю, как тебе больно. Я здесь. Я помогу справиться. Мы сделаем это вместе». А потом я поняла, что никто не придёт. И если я хочу выбраться - только я сама могу это сделать или не сделать вовсе.
- Мне кажется, ты всё ещё надеешься, - сказал Ллойд.
Харуми подняла голову.
- С чего ты взял?
- Потому что ты показываешь мне эту папку, хотя могла бы просто спрятать под кровать и никогда не показывать никому.
Она сжала губы. Хотела возразить, но слова просто не нашлись для ответа.
- Может, и надеюсь, - сказала она наконец. - Дурацкая привычка, я работаю над избавлением.
Ллойд ничего не сказал. Просто сидел рядом.
- Ладно. Хватит воспоминаний на сегодня.
Она положила листы обратно в папку. Ллойд не комментировал, просто сидел рядом - на своей кровати, в двух метрах, но сейчас это расстояние казалось почти правильным. Опять почти.
- - -
Вечером Харуми сидела за столом и рисовала - впервые за долгое время это был не какой-нибудь натюрморт или ещё что-то, а набросок дракона, свернувшегося клубком. Ллойд правил чью-то дипломную, но периодически поглядывал на неё.
- Что? - спросила она, поймав его взгляд.
- Ничего. Просто... рисунок красивый получается.
- Ты ничего не смыслишь в этом.
- Но всё же знаю, когда что-то выглядит красиво.
Она хмыкнула и вернулась к дракону.
Через минуту Харуми отложила карандаш.
- Можешь почитать что-нибудь? Вслух, но только не эту твою дипломную.
- А что ты хочешь?
- Не знаю. Что-нибудь... спокойное.
Ллойд подумал. Потом начал читать - старые стихи, выученные наизусть когда-то давно. Про тишину, про окна, про людей, которые ждут, про душевные разговоры, про обиды. Харуми не перебивала. Просто рисовала и слушала.
Когда он закончил, она сказала:
- Это было не так ужасно.
- Спасибо.
- Обращайся.
- - -
Позже Ллойд подошёл к её столу и положил рядом маленькую шоколадку - дешёвую, в яркой обёртке, которая давно лежала в его тумбочке.
- Это тебе, - сказал он, не глядя на неё. - За то, что... ну, за всё, короче.
Харуми посмотрела на шоколадку. Потом на него.
- Спасибо.
Она не открыла её. Просто положила рядом с красками.
Через минуту Харуми встала, подошла к его столу и положила рядом маленький клочок бумаги. На нём был нарисован дракон - свернувшийся клубком, с подписью внизу:
«Тоже иногда хочется свернуться в клубок и не разговаривать ни с кем. Но ты так не делай. Я пока не умею вытаскивать из этого».
Ллойд прочитал. Поднял глаза. Харуми уже стояла к нему спиной, делая вид, что раскладывает краски.
Он взял ручку. Дописал под драконом:
«Я не собираюсь так делать. Обещаю».
И положил бумажку на её стол.
- - -
Поздний вечер.
Харуми сидела на своей кровати, обхватив колени. Ллойд уже лёг, но не спал - она чувствовала это по дыханию.
- Тот сон, - сказала она осторожно. - Он больше не приходил?
Ллойд долго молчал.
- Нет, - ответил он наконец. - Не приходил.
- Хорошо.
- Да.
Пауза.
- Я всё равно боюсь засыпать, - сказал Ллойд тихо, в потолок. - Боюсь, что однажды лягу и не проснусь. Как отец. Только вот у него было оправдание - болезнь, а у меня нет.
Харуми сжала пальцы.
- У тебя есть оправдание, - сказала она. - Ты один.
- А ты?
- Я тоже одна, - она помолчала. - Но я ещё не научилась ложиться и не вставать. Не знаю, плохо это или хорошо.
Они замолчали. В темноте было слышно только дыхание - спокойное, не прерывистое. Тишина не давила. Она просто была.
- Спокойной ночи, Харуми. Забудь этот разговор, пожалуйста.
- Спокойной ночи, Ллойд.
- - -
Когда Ллойд заснул, Харуми достала из тумбочки серый блокнот. Открыла. Ручка легла в пальцы сама собой.
«Он дал мне шоколадку. Сказал "за всё". Я не спросила - за что именно, побоялась. Наверное, за то, что я ещё здесь. Или за то, что он ещё здесь. Не знаю.
Я нарисовала ему дракона, свернувшегося, как котёнок. Он написал "обещаю" и положил на мой стол.
Не люблю, когда пишут такие слова, появляется надежда, что этот человек с тобой навсегда.
Потом мы говорили о страхе. О том, что можно лечь и не проснуться. Он сказал, что у него нет оправдания. Я сказала, что есть - он один. А потом подумала: у меня тоже нет оправдания. Я одна, но я всё ещё встаю по утрам, хотя иногда мысли не проснуться бывают сильнее остальных.
Может, это и есть то, что держит людей? Просто привычка вставать, даже когда не хочется и нет сил.
Он спит. Я пишу. И, наверное, это тоже маленькое обещание - не исчезнуть к утру».
Она закрыла блокнот. Сунула обратно в тумбочку и легла спать.
- - -
Утро.
Ллойд уже сидел за своим столом, когда она открыла глаза. Кружка с чаем стояла на её тумбочке - горячая, пар ещё шёл.
- Спасибо, - сказала Харуми. Не буркнула, не бросила - сказала.
Ллойд поднял голову от ноутбука.
- Пожалуйста.
- Сегодня буду рисовать дракона, - сказала она. - Не чёрного.
- А какого?
- Не знаю. Посмотрим.
Она достала из тумбочки серый блокнот. Открыла на чистой странице. Написала несколько строк - быстро, не задумываясь. Закрыла и сунула обратно.
Ллойд видел. Не спросил. Не заглянул. Просто сделал глоток своего кофе и вернулся к работе.
Блокнот остался лежать в тумбочке - на месте.
За окном только начинается новый день. В паре метров друг от друга лежит два блокнота, в которых полно слов, чувств, эмоций, которые они не могут показать. Пока они могут только писать о себе и надеяться, что у них всё будет хорошо.
to be continued