Эпилог
Мир изменился до неузнаваемости. Отзвуки Корейской войны давно стихли, уступив место новым технологиям и глобальным связям. Но для Шин Э-сун главная цель всё так же была в её семье. Её жизнь – это гобелен, сотканный из корейской скорби, турецкой доброты, сирийской таинственности, испанской страсти, японского спокойствия и, наконец, семейного счастья, найденного на родной земле. Годы пролетели, оставив на лицах Э-сун и Ашора мудрые морщины, но в их сердцах по-прежнему горел огонь любви и благодарности.
2008-й год. Сочо-гу, Хуам-дон, 43-12, Сеул, Южная Корея.
Э-сун находилась в их с мужем квартире в Сеуле, куда они переехали ещё в далёком 1967-м году. Ей, как и Ашору, было уже 65-ть. Седые волосы были аккуратно собраны в пучок, морщинки виднелись на лице Э-сун, но глаза по-прежнему искрились живым интересом к миру. Ашор, несмотря на годы, сохранил осанку и статность. Его когда-то чёрные волосы стали серебристыми, а в уголках глаз залегли морщинки, свидетельствующие о мудрости и добром юморе. Э-сун была одета в домашний халат нежно-розового цвета, на носу у неё были очки, которые помогали ей читать книги и проверять срок годности продуктов в магазине. Ашор был облачён в удобный свитер и брюки. Он тоже любил читать, как и жена, либо же смотреть что-то интересное в телевизоре. Вот и сейчас они занимались своими делами: Э-сун читала книгу, а Ашор пытался разобраться в телефоне, который ему подарила Хэ-сук, как и маме(Э-сун). Оба телефона были модели Nokia.
Ашор вновь включил телефон, несколько раз что-то нажал там, а потом развёл рукой:
-저는 이 장치들을 이해할 수 없습니다(jeoneun i jangchideul-eul ihaehal su eobs-seubnida - Никак не разберусь в этих устройствах).
-네? 그리고 어떻게 작동하는지 알 것 같아요(ne? geuligo eotteohge jagdonghaneunji al geos gat-ayo... - Да? А я, кажется, понимаю, как они работают)...- С этими словами Э-сун отложила книгу и взяла свой телефон, а потом набрала нужный номер и приложила к уху. Послышались гудки и только тогда она заговорила:
-안녕, 이모? 나 애순이야... 잘 지내?... 잘 지내... 그리고 해숙이랑 차민이도, 이모 보러 와?... 정말? 다행이야... 음, 의사 선생님들은 뭐라고 하세요?... 더 자주 나가야 할까요? 그리고 이모는 나가세요?... 항상은 아니지만... 알겠어, 다음에 또 보러 갈게. 안녕(annyeong, imo? na aesun-iya... jal jinae?... jal jinae... geuligo haesug-ilang chamin-ido, imo boleo wa?... jeongmal? dahaeng-iya... eum, uisa seonsaengnimdeul-eun mwolago haseyo?... deo jaju nagaya halkkayo? geuligo imoneun nagaseyo?... hangsang-eun anijiman... algess-eo, da-eum-e tto boleo galge. annyeong - Алло, тётя? Это я, Э-сун... Ну, как ты там?.. Хорошо... А Хэ-сук и Чха-мин, кстати, тебя навещают?.. Вот как? Я рада... Ну, что врачи говорят?.. Выходить на улицу чаще? А ты выходишь?.. Не всегда... Ладно, я как-нибудь тебя на днях навещу. Пока).
Э-сун закончила разговор и положила телефон на книжный столик.
-Kiminle konuştun(С кем ты говорила)?- Спросил Ашор.
-Teyzemle. Sadece iyi olduğunu bilmem gerekiyordu(С тётей. Просто надо было узнать, что с ней всё хорошо),- пояснила Э-сун.
-Se-gye Teyze iyi mi(Тётя Се-гё в порядке)?
-Evet, kısacası(Да, в принципе).
Тут в дверь позвонили. Э-сун поднялась и пошла в прихожую, открывать дверь.
На пороге стояла Хэ-сук, уже повзрослевшая, 37-ми лет, с распущенными волосами и в розовой куртке, а ещё в красном платье и чёрных ботинках. На руках она держала своего сына Ми-нё, которому было 4 года. Ми-нё был в слитном комбинезоне жёлтого цвета. И в его лице, как и у его матери, угадывались ассирийские черты наряду с корейскими.
-허숙! 딸아, 들어와(heosug! ttal-a, deul-eowa! - Хэ-сук! Доченька, проходи)!- Радостно обняла дочь Э-сун и повернулась к внуку.- 그리고 너도 안녕, 자기야! 얼마나 빨리 자라는지, 예전에는 우리가 널 품에 안고 흔들었는데, 이제는 - 봐(geuligo neodo annyeong, jagiya! eolmana ppalli jalaneunji, yejeon-eneun uliga neol pum-e ango heundeul-eossneunde, ijeneun - bwa! - И тебе привет, малыш! Как ты быстро растёшь, ещё когда-то на ручках качали, а теперь - вот)!
Ми-нё по-детски рассмеялся, а Хэ-сук разулась и сняла с сына комбинезон. Затем Хэ-сук прошла в гостиную с матерью и сыном, где заметила отца.
-Baba, merhaba(Папа, привет)!- Сказала на турецком Хэ-сук и обняла отца.
-Merhaba kızım(Здравствуй, доченька)!- С улыбкой обнял её Ашор и поцеловал в щёку, а потом посадил на колени сына.- Peki kim geldi ziyaretimize? Merhaba, Mi-nyo mu(А кто это к нам пришёл? Привет, что ли, Ми-нё)?
Ми-нё, хоть и не понимая турецкой речи, всё равно засмеялся. А Э-сун повернулась к дочери:
-두 분 다 잘 지내세요? 그런데 차민이는 어떻게 지내세요(du bun da jal jinaeseyo? geuleonde chamin-ineun eotteohge jinaeseyo? - Ну, как вы оба? Как Чха-мин, кстати)?
-엄마, 잘 지내세요. 차민이는 일하고 있는데, 오늘 또 나갔어요. 인사를 드렸어요(eomma, jal jinaeseyo. chamin-ineun ilhago issneunde, oneul tto nagass-eoyo. insaleul deulyeoss-eoyo - Мы в порядке, мама. Чха-мин работает, сегодня снова уехал. Привет передавал),- ответила Хэ-сук.
-그가 우리를 더 자주 방문했으면 좋겠어요, kızım(geuga ulileul deo jaju bangmunhaess-eumyeon johgess-eoyo, kızım - Хотелось бы, чтобы он нас почаще навещал, дочка),- добавил Ашор.- 그는 우리의 사위이니까요(geuneun uliui sawiinikkayo - Он - наш зять, всё-таки).
-아빠, 말씀드렸잖아요. 아빠 일이 많으시다고! Umarım üçümüz de bu hafta sonu sana gelebiliriz(appa, malsseumdeulyeossjanh-ayo. appa il-i manh-eusidago! - Папа, я же говорю, работы у него много! Надеюсь, в эти выходные нам удастся всем втроём к вам приехать),- присела Хэ-сук на диван рядом с отцом.
-만약 오신다면, 우리는 당신을 만나기를 기대하겠습니다(man-yag osindamyeon, ulineun dangsin-eul mannagileul gidaehagessseubnida - Если приедете, будем очень ждать),- кивнула Э-сун, тоже присев, и повернулась к окну. Она удивилась, увидев рядом с диваном, у окна своих родителей. Снова. Как и в августе 1948-го года в Бомголь, и в ту ночь июня 1951-го года в Ташкиране, родители выглядели, не изменившись: папа - в добротной одежде, мама - в том красивом ханбоке, с вышитыми цветами и золотыми нитями. Её родители улыбались, смотря на Э-сун, а ещё на Ашора, Хэ-сук и Ми-нё. Кажется, родители Э-сун были счастливы, что жизнь их дочери сложилась в лучшую сторону. Но почему-то никто, кроме Э-сун, будто их не видел.
-할머니, 어디를 보고 계세요(halmeoni, eodileul bogo gyeseyo? - Бабушка, куда ты смотришь)?- Вдруг спросил Ми-нё, заметив пристальный взгляд бабушки. Э-сун обернулась на мужа, дочь и внука, словно очнувшись, а потом - снова на то место, где стояли её родители. Сейчас там снова никого не было.
-아, 그냥 그렇게(a, geunyang geuleohge... - Да так)...- махнула рукой Э-сун.- 그냥 부모님이 생각났어요(geunyang bumonim-i saeng-gagnass-eoyo - Просто я вспомнила своих родителей)...