Глава 15
Буря преследовала нас по пятам. Темное небо исполосовывали ленты молний, гром грохотал долгими и гулкими раскатами. Мне было трудно не думать о смехе Бандура, пока мы с Арин лавировали между тучами, но у меня были другие заботы. Денег и еды почти не осталось. Хуже того, меня искали и солдаты Литыка, и люди шаньсэня.
Арин спала, свернувшись клубком на своей стороне ковра.
Я не будила подругу, радуясь, что ей удалось обрести покой, но часть меня испытывала зависть. Даже если бы я смогла уснуть, мой разум не дал бы мне отдохнуть. Я беспрестанно вспоминала наш последний разговор с Чонгуком.
«Встреться со мной в тополином лесу. Я сам найду тебя».
Лес находился по дороге в Лапзур. Я с легкостью могла бы сделать остановку и побыть там несколько дней – по крайней мере, пока действует магия ковра.
Так почему же я мешкала? Боги тому свидетели, я очень хотела увидеть его. Однако... Бандур слишком легко согласился, чтобы я привела Чонгука. Слишком легко.
Я крепко сжала в кулаках рукава и начала крутить пальцами обгоревшие края.
Кем я вообще стану к концу этих двух недель? Кем-то, кто не знает любви? Кем-то, кого невозможно любить?
Я все меньше и меньше чувствовала себя собой. Как бы я ни старалась держаться за воспоминания, они, подобно воде, утекали сквозь мои пальцы. Думая о Чонгуке, я вспоминала, как по мне прокатывалась волна теплоты и радости, когда он произносил мое имя, но я не могла вспомнить, каково было к нему прикасаться. Я даже не помнила его голос.
И это касалось не только Чонгука, но и папы с Мингю. Скоро рисунков в альбоме будет недостаточно, чтобы напомнить мне, как сильно я их любила.
Туманные рассветные лучи коснулись нитей моего ковра и озарили мир внизу. Дождь наконец-то прекратился, и, скинув плащ, я посмотрела на Арин. Ее брови нахмурились от тревожных снов, щеки раскраснелись, несмотря на холод.
Я прижала ладонь к ее лбу.
– Демоново дыхание! – выругалась я. Ее лихорадило. – Арин?
Она повернула голову вбок, дрожа под влажным плащом.
– Гм-м-м... Дай поспать.
Мне нужно было доставить ее в какое-то теплое и сухое место. Но куда?
Мы летели над скоплением останцев; укрытый туманом пейзаж тянулся на долгие километры ущелий, оврагов и каскадов журчащих водопадов, которые находились так далеко внизу, что напоминали рисунок. Я прищурилась и разобрала впереди большой город. По необычному ландшафту я догадалась, что это Ниссэй, один из самых богатых городов Аланди.
Ниссэй располагался на южном берегу реки Чанги, окруженный знаменитым Лесом Песчаных Игл. Хоть через него и не проходила Пряная Дорога, в город приезжало много торговцев ради его прославленного фарфора. Поговаривали, что секреты костяного фарфора приравнивались к тайне изготовления шелка, и, само собой, поскольку он был таким ценным, каждый ребенок в Ниссэе учился расписывать фарфор даже раньше, чем писать.
Я побаивалась останавливаться в таком оживленном городе, но искать вариант получше не было времени. Буря утихла, но на горизонте появлялись новые тучи. И Ниссэй входил в провинцию Бансай.
– Дом мастера Минхека, – пробормотала я себе под нос. Он всегда был добр ко мне, несмотря на то, что мы состязались друг с другом за должность портного его величества. Он примет нас.
Если я смогу его найти.
Было достаточно рано, вдоль берега реки по-прежнему сидели рыбаки, так что я приземлила ковер рядом с пустым участком порта.
– Арин, – позвала я, закидывая ее руку себе на шею. – Арин, я отведу тебя к мастеру Минхеку.
Я повела ее к одной из боковых улочек и подозвала первую попавшуюся повозку, которую тащили двое мулов. На месте возницы сидел мальчишка в соломенной шляпе и с грязными ногтями.
– Что не так с вашей подругой? – спросил мальчик.
Он не согласился бы ее везти, если бы знал, что она больна. В крупных городах опасались чумы, а поскольку зима была близко, вполне естественно, что люди вели себя более осмотрительно.
– Перебрала с выпивкой, – соврала я, нарочито смеясь. – Мне нужно отвезти ее домой. Мастер Минхек наверняка очень обеспокоен. Ты не мог бы подвезти нас к его лавке?
Мальчик нахмурился.
– Я не собирался в город... – Тут его брови приподнялись при мысли о награде от состоятельного портного. – Но, полагаю, я могу сделать крюк.
Я посадила Арин в повозку.
Чтобы возница не задавал лишних вопросов, я притворилась спящей, но когда он не смотрел в мою сторону, то и дело бросала взгляды на город. Мощеные улочки блестели после дождя, между камнями выглядывал вьющийся зеленый мох, кирпичные дома с деревянными балконами украшали фонарики, а извивающийся канал смердел так, что я сморщила нос.
На каждой улице висели свитки с императорским объявлением, но мы ехали слишком быстро, чтобы их прочесть. Я напряглась, надеясь, что это не объявление с наградой за сведения о моем местонахождении. Или Чонгука.
Наконец мы прибыли к крыльцу лавочки Минхека. Табличка на двери гласила, что на этой неделе они не работают.
«Пожалуйста, – взмолилась я, постучав в дверь. – Пожалуйста, Минхек, пожалуйста, будь тут».
Послышались шаги. Дверь открыла женщина с вытянутым лицом, тугим пучком на голове и измерительной лентой, висящей на шее.
Она окинула меня строгим взглядом. Должно быть, я представляла собой то еще зрелище: мокрая от дождя, с синяками под глазами, одета в лохмотья.
– Мы не подаем нищим.
– Я не... Стойте! – Я взялась за дверь прежде, чем та успела захлопнуться у меня перед носом.
Швея рассердилась. Я не хотела рисковать и говорить, что я одна из портных с императорского состязания.
– Это важно. – Я показала на Арин, которая по-прежнему лежала на повозке. – Моей подруге нужна медицинская помощь.
Дверь снова начала закрываться.
– Лечебница находится на улице Пайтин.
– Пожалуйста! – отчаянно взмолилась я. – Это...
– Мадам Су, что за балаган? – перебил меня знакомый голос. – Я пытаюсь работать!
– Мастер Минхек! Это я!
В коридоре появился тучный силуэт Минхека.
– Мастер Ким! – изумился он, приглашая меня пройти внутрь. – Что ты тут делаешь?
– Я с подругой. Она... она больна, и я не знала, куда еще мне пойти.
– Больше ничего не говори. – Он спешно повел меня по коридору, махнув мясистой рукой швее. – Мадам Су, заплатите вознице и приведите девушку внутрь.
На улице вновь начинался дождь.
– Не думал, что так скоро увижу тебя, Ким! Тебе здесь всегда рады. Я позабочусь о том, чтобы твоей подруге оказали надлежащий уход.
Я кивнула в знак благодарности.
– А теперь подберем тебе чистую одежду... и, конечно же, накормим! Я помню, что ты вечно забывала поесть. Тебе не помешало бы набрать пару килограммов, пока ты здесь.
Мадам Су привела Арин в лавку и, доверив ее своим помощницам, жестом показала мне следовать за ней.
– У нее лихорадка, – выпалила я, не давая мадам Су и слова вставить. – Пожалуйста, позаботьтесь о ней.
Строгое лицо пожилой женщины наконец-то смягчилось.
– У меня четыре дочери, которые болели и похуже. Главное – высушить ее и согреть, а дальше она сама выкарабкается.
После того, как я помылась и переоделась, мастер Минхек показал мне свою лавку. В ней были комнаты для кройки и шитья, а также для хранения тканей с нитями и нарядов, которые приготовили подчиненные Минхека для клиентов: парчовые юбки, пояса с вышитыми золотыми карпами, множество халатов из роскошного окрашенного шелка и туники, отделанные инкрустированными золотом узорами, которые мерцали на солнце.
Минхек был мастером по покраске шелка, поэтому он построил себе студию с потрясающим набором баночек с краской и тушечниц. На столе из соснового дерева напротив рабочего места лежали разукрашенные вручную веера. На стене висел свиток с печатью прошлого императора, отца Литыка, выражавший признательность Минхеку за его мастерство.
Увидев все это, я ощутила тяжесть на сердце. Еще несколько месяцев назад я только и мечтала, что стать императорским портным и однажды открыть свою лавку, в которой буду жить со своей семьей.
Теперь я сомневалась, что это когда-нибудь случится.
Минхек не задавал мне вопросов о том, что я на самом деле тут делаю, почему не работаю на Литыка, почему не назвала свое настоящее имя мадам Су, когда просила впустить меня.
Мое горло сдавило от чувства вины, и, прежде чем я успела остановить себя, с моего языка сорвалось признание.
– Насчет испытания, – начала я. – Простите, что обманула вас... представившись мужчиной.
– Мне без разницы, кобыла ты или жеребец, юная Ким. Ты слишком хороша в своем ремесле. Даже будь я слепым, я бы без раздумий взял тебя на работу. Я не знаком с твоим отцом, но, полагаю, он очень гордится тобой.
Хотела бы я просиять от его похвалы, но мне было трудно даже выдавить улыбку.
– Я уже в этом не уверена.
Лоб Минхека сморщился и, ненадолго замешкавшись, мастер закрыл за нами дверь.
– Я получил это пару дней назад, – сказал он, разворачивая пергаментный свиток, который достал из ящика стола.
На нем был мой портрет. Довольно точный. Художник запечатлел мои веснушки и пробор волос. Я даже закусывала губу так, как часто делала, когда нервничала.
«Ким Джису, 18 лет. Может путешествовать под именем своего брата, Ким Мингю. При встрече немедленно доставить живой к властям. Награда: 10 000 золотых цзеней».
– Мастер Минхек, я могу объяснить... – я осеклась, пытаясь подобрать нужные слова.
Минхек порвал портрет пополам.
– Уверен, это какое-то недоразумение. Если хочешь, я могу поговорить о тебе с наместником. В этом городе у меня есть некоторое влияние, и он прислушается ко мне.
– Все не так просто. Но спасибо вам.
– Тогда можешь прятаться здесь, сколько пожелаешь. Моим подчиненным можно доверять, но будь осторожна. Даже самый честный человек может превратиться в подлую гадюку, когда речь идет о десяти тысячах цзеней.
Десять тысяч цзеней. Не так давно я даже мечтать не могла о такой сумме. А теперь это награда за мою поимку.
Я сглотнула.
– Я заметила свитки на зданиях в Ниссэе. В них говорится обо мне?
– Нет, это объявления о призыве, – голос Минхека помрачнел. – Разве ты не слышала? Его величество снова набирает мужчин в армию. – Он прислонился к столу. – Моих сыновей забрали наряду со многими моими работниками.
Пол накренился, и мир начал размываться по краям. В этот момент студия могла обрушиться, а я бы все равно не сдвинулась с места, оцепенев от шока. Я могла думать лишь о Мингю. Боги, если император снова его заберет, то все, что я сделала, было впустую...
– Я знала, что война возобновилась. – Мышцы моего горла так напряглись, что мне было больно говорить. – Но, если она уже дошла так далеко на юг... я думала, у нас больше времени.
– К сожалению, нет, – ответил Минхек. – В провинции Цзиншань, что неподалеку от Зимнего дворца, была битва. Его величество потерял тысячу солдат. Ему нужны новые.
Я сжала кулаки, пытаясь игнорировать злость, накапливающуюся под моей кожей. Поскольку леди Вонен сбежала, а Чонгук был бессилен, надежды на перемирие не осталось.
На стороне шаньсэня была Гиюрак. Он слишком силен. Он уничтожит мою страну камень за камнем.
Аланди падет.
Тишину между нами наполнил шум грома и дождя, и я сделала глубокий вдох. Мои плечи медленно поникли.
– Мы ничего не можем сделать, – сказал Минхек, поскольку я продолжала молчать. – Тебе не о чем беспокоиться, пока ты под моей опекой...
- Солдаты его величества здесь?! – спросила я, и моя кровь застыла в жилах.
– Они ушли пару дней назад, когда объявили, что война снова началась. Они маршируют на север, чтобы защищать Зимний дворец. Говорят, там собралась армия шаньсэня.
Меня в одночасье охватили облегчение и ужас.
– Я была там.
– Они не вернутся за тобой, – заверил меня Минхек.
Я смогла только выдавить слабую улыбку. Я ожидала, что на Минхека будет работать сотня женщин и мужчин, а обнаружила лишь нескольких швей за столами для раскройки. Теперь понятно почему.
– Вы знаете, куда дальше направятся военные комиссары?
«Пожалуйста, только не говори, что на юг, – взмолилась я про себя. – Только не в Порт-Кэмалан».
– Нет, – ответил Минхек. – Ты выглядишь встревоженной, мастер Ким.
– Из-за брата. Единственного, который остался.
Старый портной пристально на меня посмотрел.
– Настоящий Мингю?
– Это его тяжело ранили на войне, – мрачно произнесла я. – Я заняла его место, чтобы попасть на испытания. Война уже лишила меня двух братьев. Я боюсь, что, если она заберет еще одного...
Я не могла завершить эту мысль. Мои руки безвольно упали.
– Война забрала и моего близкого друга, – тихо сказал Минхек. – Он был мне дороже всех в этом мире.
Я подняла голову. Этого я не знала.
– Ох, мастер Минхек...
Он перебил меня:
– Время залечивает все раны, даже сердечные. Теперь я молюсь лишь о том, чтобы судьба была милосерднее к моим сыновьям. И к твоему брату.
Я не осмеливалась молиться. Кто знал, услышат ли меня боги или демоны? Но все равно кивнула.
– Тебе стоит написать отцу и Мингю. Даже пара строк уменьшит их беспокойство – это я говорю как отец и твой друг. Я смогу отправить письмо без лишней огласки.
– Спасибо, мастер Минхек, – тихо поблагодарила я. – Даже не знаю, как мне вам отплатить. За то, что позволили нам остаться здесь... и за то, что были так добры ко мне во время испытаний. Считайте, что вам повезло, что вы не победили.
– Я слышал, леди Вонен приказала тебе сшить платья Аманы, – медленно произнес Минхек. – У тебя действительно получилось?
Теперь замешкалась я.
– Да.
– Чего бы я только ни отдал, чтобы взглянуть на них.
Я не сказала ему, что два из них находились в моем амулете. Этот секрет я не открыла даже Арин.
– Они должны были принести мир, – наконец сказала я. – Но мне начинает казаться, что было бы лучше, если бы я никогда их не шила. Если бы я осталась в Порт-Кэмалане и никогда не приходила во дворец.
– С твоим-то талантом? – Минхек усмехнулся, но, увидев мой угрюмый взгляд, посерьезнел. – Не мы выбираем стать портными; ткань сама выбирает нас. В твоих пальцах и сердце возникает особое чувство. Боги сочли нужным, чтобы ты вернула платья Аманы на эту землю. Ты должна верить, что на то есть причина, юная Ким. Веская причина.
Я ответила кратким кивком. Давным-давно я бы поверила ему.
Но сейчас для этого слишком поздно.